https://ukraina.ru/20260630/tekhnologii-tsvetnykh-revolyutsiy-vykhodyat-iz-pod-kontrolya-1080798096.html
Технологии цветных революций выходят из-под контроля. Великобритания стала первой
Технологии цветных революций выходят из-под контроля. Великобритания стала первой - 30.06.2026 Украина.ру
Технологии цветных революций выходят из-под контроля. Великобритания стала первой
На прошедшей неделе премьер-министр Великобритании Кир Стармер заявил о том, что покидает свой пост. Он уйдет в отставку, как только будет избран новый лидер Лейбористской партии, которым практически гарантированно станет бывший мэр Манчестера Энди Бернем.
2026-06-30T06:20
2026-06-30T06:20
2026-06-30T06:28
великобритания
сша
запад
кир стармер
дональд трамп
демократическая партия
эксклюзив
мир без границ
/html/head/meta[@name='og:title']/@content
/html/head/meta[@name='og:description']/@content
https://cdnn1.ukraina.ru/img/103216/97/1032169714_0:320:3072:2048_1920x0_80_0_0_704d7be8aaf086dcca7754db833a0f71.jpg
Политические взгляды последнего практически на отличаются от взглядов Стармера. Бернем несколько левее действующего премьера, однако на протяжении всей своей политической карьеры показывал склонность к конформизму, которую, весьма вероятно, продемонстрирует и после избрания, сохранив приверженность курсу Стармера. Тем не менее, среди британского электората Бернем пользуется большей популярностью, чем уходящий лидер лейбористов, что и обеспечило ему высокую поддержку среди сопартийцев. Кир Стармер же в последние месяцы своего премьерства столкнулся с обвальным падением рейтингов и распадом собственного правительства. Ухудшению положения Стармера способствовали и энергетический кризис, и осложнение экономической ситуации в стране, приведшее ко взлету стоимости жизни, и рост преступности. Но последней соломинкой, ломающей спину британскому премьеру, стали недавние антимигрантские выступления, прокатившиеся по Соединенному Королевству волной насилия.Начались протесты две с половиной недели назад сразу после ножевого нападения на британского гражданина Стивена Огилви выходцем из Судана. В крупных городах Англии и Шотландии прошли многотысячные акции, грозящие перейти в насильственные столкновения. Особенно отличилась столица Северной Ирландии, город Белфаст, где и было совершено нападение на Огилви. Шокирующие кадры оттуда быстро облетели мир. На них полуорганизованная толпа протестующих поджигает автомобили и здания, а также избивает и преследует всех невовремя подвернувшихся под руку мигрантов. Но наиболее интересны протесты способом своей организации.Традиционно широкие акции, мобилизующие тысячи недовольных граждан и охватывающие практически всю страну, планируются “сверху” теми политиками, которые заинтересованы в дестабилизации обстановки в стране за счёт уличного актива. После этого активируются неформальные сети, связывающие недовольных в клубы по интересам, организованные, как правило, в социальных сетях. Лидеры/администраторы этих клубов непосредственно связаны с политической силой, заинтересованной в опоре на уличные протесты, и финансируются через грантовые программы лояльных политической силе фондов и пожертвования крупных доноров. В обмен на риск за организацию антиправительственных мероприятий их формальные лидеры получают известность и виртуальный политический вес, которые дарят им ощущение собственной значимости. Таким образом создается управляемый хаос, пульт-переключатель от которого находится в руках части политической элиты страны (как правило оппозиционной). Технология 1 в 1 скопирована с цветных революций, но направлена не вовне, а внутрь страны, и до сих пор применялась довольно успешно, особенно в США, где и была изобретена. Так, например, с её помощью Демократическая партия в 2020 году координировала акции “Black Lives Matter”, существенно осложнившие Трампу жизнь под конец его первого срока. А в 2025 году проводила серию демонстраций “No Kings”, направленную всё против того же Трампа и суммарно мобилизовавшую от 4 до 7 млн человек по разным подсчетам.Британская политическая элита не отставала от своих американских коллег и проводила крупные демонстрации, пользуясь теми же лекалами. Так в последние годы британским правым удавалось собирать на митинги десятки (а по некоторым данным и сотни) тысяч человек. Несмотря на то, что формальными организаторами демонстраций выступали маргинальные политические партии радикально-националистического толка и известный своими постоянными проблемами с законом ультраправый активист Томми Робинсон, основным бенефициаром протестов становилась Партия Реформ Найджела Фараджа, которая сейчас выступает главным оппонентом лейбористов. Несмотря на то, что в своих официальных заявлениях Фарадж дистанцировался от ультраправого лагеря и лично от Робинсона, чтобы не дискредитировать себя перед более умеренным электоратом, очевидно, что действия последнего играли на руку первому. Крупные демонстрации привлекали дополнительное внимание к нарративам Партии Реформ о борьбе с преступностью, жестком регулировании миграции, защите традиционных ценностей и ограничении влияния ислама на культуру страны.При этом как в США, так и в Великобритании, ключевой характеристикой таких демонстраций был их массовый и первоначально мирный характер. Основной целью оппозиционных элит является выброс как можно большего количества людей на улицы для дестабилизации обстановки и создания в глазах населения картины массового недовольства властью. При этом насильственные действия сами по себе остаются нежелательными для политической оппозиции, поскольку они лишают её части умеренных сторонников. Но политические лидеры понимают, что работают с толпой маргиналов, которая от насилия вряд ли воздержится. Поэтому перед переходом к насильственным действиям часть протестующих устраивает провокации в отношении сотрудников правоохранительных органов, обеспечивающих безопасность демонстрации, что заставляет их применить силу. В лояльных СМИ создается картина неспровоцированной агрессии со стороны представителей власти, что легитимизирует в глазах оппозиционно настроенной публики последующие насильственные действия со стороны “мирных протестующих”. Таким образом, использование уличного актива позволяет оппозиции нарастить свои рейтинги ценой роста общего уровня политической нестабильности.Однако последние британские протесты проходили в другой логике. С одной стороны, мобилизацию недовольных осуществляли те же маргинальные политические клубы, что и ранее, с другой – по сравнению с обычными для подобных демонстраций десятками тысяч протестующих на улицы удалось вывести в лучшем случае тысячи. При этом вышедшие на протест явно не собирались устраивать обычное для таких мероприятий представление с провокацией насилия со стороны правоохранительных органов, они перешли к учинению беспорядков с первой минуты. Ни одна из крупных политических сил в таком формате протестов не заинтересована. Правящие лейбористы на их фоне потеряли премьера и в очередной раз показали неспособность держать обстановку в стране под контролем. Партия Реформ получила неожиданный удар в спину: теперь её антимигрантская риторика будет ассоциироваться с политическим насилием в глазах центристского электората, что оттолкнет от партии часть избирателей. Консерваторы, у которых реформисты переманивали электорат, конечно, получили подарок, но не смогли им в полной мере воспользоваться из-за эффекта неожиданности. Таким образом, политические элиты постепенно теряют контроль над лояльными маргиналами, а управляемый хаос уличных протестов постепенно перерастает в полноценный хаос неконтролируемого гражданского противостояния. Размен общей политической стабильности в стране на несколько лишних процентов на выборах постепенно приносит свои плоды.Инцидент в Белфасте стал одним из маркеров перехода к новой политической реальности на Западе, где демократические нормы, опирающиеся на четкие правовые механизмы, продолжают стремительно уходить в прошлое, добиваемые развитием многочисленных кризисов, а расколотая политическая элита теряет контроль над страной. Таковы плачевные итоги перехода к борьбе без правил во внутренней политике. Тем не менее, в погоне за сиюминутными результатами, политики часто пренебрегают далеко идущими последствиями, а технология управляемых протестов довольно проста в использовании (социальные сети и политические маргиналы вместе с элитариями-оппортунистами есть везде) и в перспективе может быть применена практически в любой стране. В том числе и в России.Россия уже выработала эффективные технологии борьбы с угрозами цветной революции извне. Мы успешно преодолели выступления на Болотной площади, а также поддержали своих союзников в Белоруссии и Казахстане, не позволив странам Запада повторить успех Евромайдана. Однако, пример Великобритании показывает, что не лишним было бы обзавестись механизмами недопущения внутренних цветных революций. С учетом того, что причина эффективности и привлекательности уличного актива для западного политического класса состоит в том, что реальные бенефициары протестов не несут ответственности за обеспечение формальных организаторов ресурсами, наличие этой самой ответственности серьезно снизит привлекательность внутренней цветной революции как политической технологии. В нынешних условиях консолидации элит создать постоянные механизмы привлечения к ответственности бенефициаров значительно проще, чем в ситуации, когда уличный актив уже сформирован и готов быть брошен в бой.Политический эксперимент Запада по проведению цветных революций, использовавшийся для обеспечения его доминирования в мире и поддержки лояльных США и Европе политических лидеров, может оказать неоценимую услугу России, которая получает возможность увидеть его конечные результаты без необходимости проводить его своими руками и сталкиваться с соответствующими последствиями.
великобритания
сша
запад
мир без границ
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
2026
Новости
ru-RU
https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
великобритания, сша, запад, кир стармер, дональд трамп, демократическая партия, эксклюзив, мир без границ
Технологии цветных революций выходят из-под контроля. Великобритания стала первой
06:20 30.06.2026 (обновлено: 06:28 30.06.2026) На прошедшей неделе премьер-министр Великобритании Кир Стармер заявил о том, что покидает свой пост. Он уйдет в отставку, как только будет избран новый лидер Лейбористской партии, которым практически гарантированно станет бывший мэр Манчестера Энди Бернем.
Политические взгляды последнего практически на отличаются от взглядов Стармера. Бернем несколько левее действующего премьера, однако на протяжении всей своей политической карьеры показывал склонность к конформизму, которую, весьма вероятно, продемонстрирует и после избрания, сохранив приверженность курсу Стармера.
Тем не менее, среди британского электората Бернем пользуется большей популярностью, чем уходящий лидер лейбористов, что и обеспечило ему высокую поддержку среди сопартийцев. Кир Стармер же в последние месяцы своего премьерства столкнулся с обвальным падением рейтингов и распадом собственного правительства. Ухудшению положения Стармера способствовали и энергетический кризис, и осложнение экономической ситуации в стране, приведшее ко взлету стоимости жизни, и рост преступности. Но последней соломинкой, ломающей спину британскому премьеру, стали недавние антимигрантские выступления, прокатившиеся по Соединенному Королевству волной насилия.
Начались протесты две с половиной недели назад сразу после ножевого нападения на британского гражданина Стивена Огилви выходцем из Судана. В крупных городах Англии и Шотландии прошли многотысячные акции, грозящие перейти в насильственные столкновения. Особенно отличилась столица Северной Ирландии, город Белфаст, где и было совершено нападение на Огилви. Шокирующие кадры оттуда быстро облетели мир. На них полуорганизованная толпа протестующих поджигает автомобили и здания, а также избивает и преследует всех невовремя подвернувшихся под руку мигрантов. Но наиболее интересны протесты способом своей организации.
Традиционно широкие акции, мобилизующие тысячи недовольных граждан и охватывающие практически всю страну, планируются “сверху” теми политиками, которые заинтересованы в дестабилизации обстановки в стране за счёт уличного актива. После этого активируются неформальные сети, связывающие недовольных в клубы по интересам, организованные, как правило, в социальных сетях. Лидеры/администраторы этих клубов непосредственно связаны с политической силой, заинтересованной в опоре на уличные протесты, и финансируются через грантовые программы лояльных политической силе фондов и пожертвования крупных доноров. В обмен на риск за организацию антиправительственных мероприятий их формальные лидеры получают известность и виртуальный политический вес, которые дарят им ощущение собственной значимости. Таким образом создается управляемый хаос, пульт-переключатель от которого находится в руках части политической элиты страны (как правило оппозиционной). Технология 1 в 1 скопирована с цветных революций, но направлена не вовне, а внутрь страны, и до сих пор применялась довольно успешно, особенно в США, где и была изобретена. Так, например, с её помощью Демократическая партия в 2020 году координировала акции “Black Lives Matter”, существенно осложнившие Трампу жизнь под конец его первого срока. А в 2025 году проводила серию демонстраций “No Kings”, направленную всё против того же Трампа и суммарно мобилизовавшую от 4 до 7 млн человек по разным подсчетам.
Британская политическая элита не отставала от своих американских коллег и проводила крупные демонстрации, пользуясь теми же лекалами. Так в последние годы британским правым удавалось собирать на митинги десятки (а по некоторым данным и сотни) тысяч человек. Несмотря на то, что формальными организаторами демонстраций выступали маргинальные политические партии радикально-националистического толка и известный своими постоянными проблемами с законом ультраправый активист Томми Робинсон, основным бенефициаром протестов становилась Партия Реформ Найджела Фараджа, которая сейчас выступает главным оппонентом лейбористов. Несмотря на то, что в своих официальных заявлениях Фарадж дистанцировался от ультраправого лагеря и лично от Робинсона, чтобы не дискредитировать себя перед более умеренным электоратом, очевидно, что действия последнего играли на руку первому. Крупные демонстрации привлекали дополнительное внимание к нарративам Партии Реформ о борьбе с преступностью, жестком регулировании миграции, защите традиционных ценностей и ограничении влияния ислама на культуру страны.
При этом как в США, так и в Великобритании, ключевой характеристикой таких демонстраций был их массовый и первоначально мирный характер. Основной целью оппозиционных элит является выброс как можно большего количества людей на улицы для дестабилизации обстановки и создания в глазах населения картины массового недовольства властью. При этом насильственные действия сами по себе остаются нежелательными для политической оппозиции, поскольку они лишают её части умеренных сторонников. Но политические лидеры понимают, что работают с толпой маргиналов, которая от насилия вряд ли воздержится. Поэтому перед переходом к насильственным действиям часть протестующих устраивает провокации в отношении сотрудников правоохранительных органов, обеспечивающих безопасность демонстрации, что заставляет их применить силу. В лояльных СМИ создается картина неспровоцированной агрессии со стороны представителей власти, что легитимизирует в глазах оппозиционно настроенной публики последующие насильственные действия со стороны “мирных протестующих”. Таким образом, использование уличного актива позволяет оппозиции нарастить свои рейтинги ценой роста общего уровня политической нестабильности.
Однако последние британские протесты проходили в другой логике. С одной стороны, мобилизацию недовольных осуществляли те же маргинальные политические клубы, что и ранее, с другой – по сравнению с обычными для подобных демонстраций десятками тысяч протестующих на улицы удалось вывести в лучшем случае тысячи. При этом вышедшие на протест явно не собирались устраивать обычное для таких мероприятий представление с провокацией насилия со стороны правоохранительных органов, они перешли к учинению беспорядков с первой минуты. Ни одна из крупных политических сил в таком формате протестов не заинтересована. Правящие лейбористы на их фоне потеряли премьера и в очередной раз показали неспособность держать обстановку в стране под контролем. Партия Реформ получила неожиданный удар в спину: теперь её антимигрантская риторика будет ассоциироваться с политическим насилием в глазах центристского электората, что оттолкнет от партии часть избирателей. Консерваторы, у которых реформисты переманивали электорат, конечно, получили подарок, но не смогли им в полной мере воспользоваться из-за эффекта неожиданности. Таким образом, политические элиты постепенно теряют контроль над лояльными маргиналами, а управляемый хаос уличных протестов постепенно перерастает в полноценный хаос неконтролируемого гражданского противостояния. Размен общей политической стабильности в стране на несколько лишних процентов на выборах постепенно приносит свои плоды.
Инцидент в Белфасте стал одним из маркеров перехода к новой политической реальности на Западе, где демократические нормы, опирающиеся на четкие правовые механизмы, продолжают стремительно уходить в прошлое, добиваемые развитием многочисленных кризисов, а расколотая политическая элита теряет контроль над страной. Таковы плачевные итоги перехода к борьбе без правил во внутренней политике. Тем не менее, в погоне за сиюминутными результатами, политики часто пренебрегают далеко идущими последствиями, а технология управляемых протестов довольно проста в использовании (социальные сети и политические маргиналы вместе с элитариями-оппортунистами есть везде) и в перспективе может быть применена практически в любой стране. В том числе и в России.
Россия уже выработала эффективные технологии борьбы с угрозами цветной революции извне. Мы успешно преодолели выступления на Болотной площади, а также поддержали своих союзников в Белоруссии и Казахстане, не позволив странам Запада повторить успех Евромайдана.
Однако, пример Великобритании показывает, что не лишним было бы обзавестись механизмами недопущения внутренних цветных революций. С учетом того, что причина эффективности и привлекательности уличного актива для западного политического класса состоит в том, что реальные бенефициары протестов не несут ответственности за обеспечение формальных организаторов ресурсами, наличие этой самой ответственности серьезно снизит привлекательность внутренней цветной революции как политической технологии. В нынешних условиях консолидации элит создать постоянные механизмы привлечения к ответственности бенефициаров значительно проще, чем в ситуации, когда уличный актив уже сформирован и готов быть брошен в бой.
Политический эксперимент Запада по проведению цветных революций, использовавшийся для обеспечения его доминирования в мире и поддержки лояльных США и Европе политических лидеров, может оказать неоценимую услугу России, которая получает возможность увидеть его конечные результаты без необходимости проводить его своими руками и сталкиваться с соответствующими последствиями.
