https://ukraina.ru/20260614/velikobritaniya-vryvaetsya-v-ii-gonku-chem-otvetit-rossiya-1080183859.html
Великобритания врывается в ИИ-гонку. Чем ответит Россия?
Великобритания врывается в ИИ-гонку. Чем ответит Россия? - 14.06.2026 Украина.ру
Великобритания врывается в ИИ-гонку. Чем ответит Россия?
Восьмое июня, в рамках London Tech Week, министр по делам науки и инноваций Великобритании Лиз Кендалл объявила, что правительство Его Величества вкладывает 1,1 млрд фунтов (около 1,5 млрд долларов) в AI Hardware Plan — план развития аппаратного обеспечения для искусственного интеллекта (ИИ). Так Британия включилась в гонку за суверенный ИИ
2026-06-14T14:17
2026-06-14T14:17
2026-06-14T15:49
эксклюзив
ии (искусственный интеллект)
великобритания
россия
/html/head/meta[@name='og:title']/@content
/html/head/meta[@name='og:description']/@content
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07ea/06/0e/1080186354_0:80:1536:944_1920x0_80_0_0_35aaa91f3a52725d27e96d2ba8ef6f0f.png
Ядром британской программы станет национальный суперкомпьютер в Эдинбургском центре параллельных вычислений EPCC стоимостью 750 млн фунтов, запуск которого намечен на 2030 год. С запуском этого суперкомпьютера национальные вычислительные мощности Великобритании должны вырасти в 20 раз.В то же время российский национальный проект "Экономика данных и цифровая трансформация государства" располагает федеральным бюджетом около 11 млрд долларов на 2025–2030 годы. Параллельно с этим "Сбер" объявил собственную инвестиционную программу в области ИИ-инфраструктуры ещё на 5,5 млрд долларов. Получается, что Россия вкладывается в ИИ в 15 раз больше, чем Великобритания?Велик соблазн ответить "да", но на самом деле мы имеем дело с двумя принципиально разными подходами к становлению национального суверенного ИИ. И именно на этом контрасте интересно сравнить, как две державы движутся к одной цели.Откуда деньги? И зачем?Чтобы понять британскую стратегию, нужно осознать, что Соединённое Королевство… вообще не собирается строить никакие дата-центры. Точнее, не собирается этого делать своими руками.Пока Кендалл объявляла о старте программы госинвестиций в ИИ, в рамках той же London Tech Week CEO компании AMD Лиза Су подписывала обязательства вложить до 2 млрд фунтов в британскую экономику за пять лет. А ещё Amazon Web Services объявила о 8 млрд фунтов инвестиций в британскую облачную инфраструктуру на 2024–2028 годы. Докинула в общую кубышку и Microsoft — 2,5 млрд фунтов на развёртывание в Британии свыше 26 000 передовых графических процессоров. Наконец, Google Cloud отсыпет ещё 1 млрд долларов на новый дата-центр в Хартфордшире. По частным инвестициям "большой тройки" набегает больше 11 млрд фунтов.На что же тогда само государство собирается тратить деньги? 150 млн будут выплачены через механизм обязательств по предварительным закупкам — это юридически закреплённое обещание выкупить чипы у британских стартапов, если те их разработают. Ещё 500 млн — Суверенный фонд ИИ: прямые инвестиции до 20 млн, миллион бесплатных часов работы с GPU для исследователей, а также льготные условия получения визы для специалистов.Главный бенефициар этой программы — стартап Fractile. Команда этого проекта строит чип принципиально новой архитектуры: вычисления должны происходить прямо в памяти, без медленного "путешествия" данных между процессором и внешней памятью. Fractile ведёт переговоры о стратегическом партнёрстве с Anthropic — если сделка состоится, британский стартап окажется в одном ряду с Nvidia, Google и Amazon как поставщик вычислений для одного из ключевых ИИ-игроков планеты.В российской модели нет столь интенсивной конкуренции частного капитала. Здесь государство и крупнейшие корпорации вынуждены заменить глобальный рынок, доступа к которому пока нет. Федеральный проект "Искусственный интеллект" в составе нацпроекта располагает 71 млрд рублей — примерно 750 млн долларов на шесть лет, что вдвое меньше британских инвестиций, и "Сбер" перекрывает эту разницу, одновременно перекрывая роли и Google, и Amazon, и AMD, что невероятно сложно.Проклятие санкционной премииЕсть такое понятие — санкционная премия. Это разница между тем, сколько стоит вещь в мире, и тем, сколько вы платите за неё, когда вас официально выставили за дверь магазина.Графический ускоритель NVIDIA H100 SXM5 — флагманский чип для обучения нейросетей — стоит в США и ЕС от 35 000 до 40 000 долларов за единицу. В России, до которой эти чипы добираются через цепочки посредников в ОАЭ, Турции и Казахстане, тот же чип обходится в полтора — два раза дороже. Готовая 8-процессорная система NVIDIA DGX H100 с официальной ценой 350 000–400 000 долларов приходит к российскому покупателю за 650 000–800 000 долларов. В эту стоимость зашиты риски конфискации на таможне, маржа посредников и молчаливое согласие нескольких регуляторов в нейтральных юрисдикциях. Каждый рубль, вложенный в "железо", работает примерно вдвое хуже рубля в нормальных рыночных условиях.Есть китайские альтернативы — прежде всего Huawei Ascend 910C — и на бумаге они выглядят конкурентоспособно. Однако есть тонкость: Китай уже много лет не получает современные литографы для работы с чипами, которые использует TSMC, поэтому архитектурно его чипы представляют собой два чипа предыдущего поколения, приклеенных на одну подложку. На это ограничение накладывается ещё одно — высокоскоростной протокол обмена данными между чипами от Huawei сильно уступает аналогичному фирменному NVLink от Nvidia, что делает масштабирование ИИ-кластеров более сложным.Ещё одна скрытая статья расходов — инженерная. Вся экосистема машинного обучения построена на CUDA — проприетарном программном стеке NVIDIA. Переход на китайские чипы означает переписывание кода под Huawei CANN (фирменная среда программирования). И хотя инженеры Huawei совершили чудо и сделали переход на свой язык максимально простым, что показал опыт стартапа DeepSeek, например, трансформация всё равно будет требовать времени и ресурсов на адаптацию.Российские суперкомпьютеры тем временем медленно сползают в рейтинге Top-500 — глобальном списке 500 самых производительных вычислительных систем мира. Три кластера "Яндекса" и два "Сбера" за последние полгода опустились на 8–30 позиций каждый: оборудование стареет, программные обновления заморожены с конца 2022 года.Здесь кроется сильнейший инфраструктурный разрыв: пока англичане могут себе позволить арендовать GPU-часы у специализированных облачных провайдеров, не владея собственным "железом", российские разработчики действуют основательно, строя полностью собственную инфраструктуру, что сильно увеличивает стартовые вложения и срок окупаемости, однако на дистанции может оказаться более выгодным решением, чем представляется сейчас.Разница специализацийВеликобритания не собирается строить собственный ChatGPT, потому что ChatGPT уже есть. Вместо этого Лондон ищет способы быть полезным в рамках глобальной производственной цепочки.И, кажется, англичане нашли своё место именно в нише инфраструктурных вопросов. Специализацией британцев станут не сами нейросети, а то, на чём они работают: быстрые специализированные чипы для инференса (момента, когда модель отвечает на вопрос), эффективные соединения между серверами, энергоэффективные дата-центры.Именно поэтому главным бенефициаром британской инициативы оказался Fractile с чипом, который считает прямо в памяти и обещает радикально ускорить инференс. Также есть смысл упомянуть Oriole Networks: этот проект заменяет медные коммутаторы в серверных залах оптическими, что радикально ускоряет работу серверов и сокращает энергопотребление ядра сети на 81%.Россия решает другую задачу — создать и модели, и суперкомпьютеры, и инфраструктуру. В конце 2023 года МГУ запустил суперкомпьютер "МГУ-270", анонсированный с пиковой мощностью 400 петафлопс. Конкретные модели чипов официально не раскрываются — предположительно китайские ускорители либо оборудование, доставленное по схемам параллельного импорта. Система интегрирована в национальную сеть научных суперкомпьютерных центров и решает прикладные задачи в физике, биологии и медицине.Здесь важно не съехать в снисходительное отношение к любой из сторон. Суперкомпьютер в Эдинбурге и "МГУ-270" — не участники одной гонки с одним финишем. Первый создаётся под задачу встраивания в глобальную ИИ-инфраструктуру: оптимизировать чужие модели, ускорить чужой инференс, стать незаменимым звеном в цепочке, которую строят в Сан-Франциско и Сиэтле. Второй обслуживает закрытый национальный контур: считает белковые структуры, моделирует физические процессы, готовит инженерные кадры. Оба работают на благо своих стран. Просто страны находятся в разных условиях — и поэтому выполняют принципиально разные задачи. Сравнивать их производительность в отрыве от этого контекста — всё равно что упрекать хирурга в том, что он плохой сантехник.То же самое верно для языковых моделей. GigaChat и YandexGPT существуют не для того, чтобы победить в английских бенчмарках. Они существуют для того, чтобы обслуживать русскоязычный корпоративный и государственный контур, не отправляя данные за рубеж. С этой задачей они справляются.Два суверенитета и фактор рубильникаИ Великобритания, и Россия говорят о технологической независимости, но понимают под этим принципиально разные вещи.Россия под внешним давлением обязана физически владеть каждым узлом своей инфраструктуры, от дата-центров и систем охлаждения до чиплетов. За это она платит двойную цену.Британская модель — скорее точечный инвестиционный климат-контроль. Лондону достаточно слегка покрутить ручки привлекательности для международных корпораций, а дальше частный капитал делает тяжёлую работу сам. Вроде бы элегантно, но есть один критический пробел в этой стройной структуре.В апреле 2026 года организация Open Rights Group при поддержке депутатов трёх партий опубликовала доклад Tech Giants and Giant Slayers, назвав зависимость Великобритании от AWS, Azure и Google Cloud "срочным вопросом национальной безопасности". Агентство по конкуренции и рынкам CMA заявило, что из-за рыночной концентрации британские клиенты переплачивают около 500 млн фунтов в год. На рынке облачных услуг страны AWS и Microsoft вместе контролируют 70–90%. Обе компании — не британские.Поводы для беспокойства уже есть. В феврале 2025 года, после американских санкций против прокурора Международного уголовного суда (МУС) Карима Хана, его учётная запись Microsoft была заблокирована. В июле 2025 года Microsoft приостановил облачные услуги индийскому нефтеперерабатывающему заводу Nayara Energy, потому что 49% завода принадлежит "Роснефти", а Microsoft побежал впереди паровоза и самостоятельно интерпретировал очередной пакет санкций. Что уж говорить о том, как быстро Microsoft и AWS прекратили сотрудничество с российскими контрагентами.Каждый из этих случаев — наглядная демонстрация того, что может случиться, если завтра Конгресс примет закон, например, запрещающий AWS обслуживать британских государственных клиентов без американской лицензии. И в этот момент Лондон обнаруживает, что его суверенный суперкомпьютер в Эдинбурге работает в среде, 70–90% которой физически находится на серверах иностранных компаний. Вся британская технологическая амбиция держится на одном допущении — что по ту сторону океана никто не решит дёрнуть рубильник. Или не станет его использовать как инструмент политического давления.Россия строит инфраструктуру, которая при всех издержках не зависит от настроения ни американцев, ни англичан, ни китайцев. Это медленно, дорого — но надёжно. Вопрос лишь в том, хватит ли собственных мощностей, чтобы не просто выживать, но и конкурировать в гонке, где ставки каждый год растут в геометрической прогрессии.Еще по теме - в материале Товарищ робо-старшина: как ИИ-агенты способны изменить ход войны.
великобритания
россия
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
2026
Никита Волкович
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07ea/05/04/1078579550_361:22:853:514_100x100_80_0_0_16b0cf590fa3715aa8a6687dc8864cfb.jpg
Никита Волкович
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07ea/05/04/1078579550_361:22:853:514_100x100_80_0_0_16b0cf590fa3715aa8a6687dc8864cfb.jpg
Новости
ru-RU
https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Никита Волкович
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07ea/05/04/1078579550_361:22:853:514_100x100_80_0_0_16b0cf590fa3715aa8a6687dc8864cfb.jpg
эксклюзив, ии (искусственный интеллект), великобритания, россия
Великобритания врывается в ИИ-гонку. Чем ответит Россия?
14:17 14.06.2026 (обновлено: 15:49 14.06.2026) Восьмое июня, в рамках London Tech Week, министр по делам науки и инноваций Великобритании Лиз Кендалл объявила, что правительство Его Величества вкладывает 1,1 млрд фунтов (около 1,5 млрд долларов) в AI Hardware Plan — план развития аппаратного обеспечения для искусственного интеллекта (ИИ). Так Британия включилась в гонку за суверенный ИИ
Ядром британской программы станет национальный суперкомпьютер в Эдинбургском центре параллельных вычислений EPCC стоимостью 750 млн фунтов, запуск которого намечен на 2030 год. С запуском этого суперкомпьютера национальные вычислительные мощности Великобритании должны вырасти в 20 раз.
В то же время российский национальный проект "Экономика данных и цифровая трансформация государства" располагает федеральным бюджетом около 11 млрд долларов на 2025–2030 годы. Параллельно с этим "Сбер" объявил собственную инвестиционную программу в области ИИ-инфраструктуры ещё на 5,5 млрд долларов. Получается, что Россия вкладывается в ИИ в 15 раз больше, чем Великобритания?
Велик соблазн ответить "да", но на самом деле мы имеем дело с двумя принципиально разными подходами к становлению национального суверенного ИИ. И именно на этом контрасте интересно сравнить, как две державы движутся к одной цели.
Чтобы понять британскую стратегию, нужно осознать, что Соединённое Королевство… вообще не собирается строить никакие дата-центры. Точнее, не собирается этого делать своими руками.
Пока Кендалл объявляла о старте программы госинвестиций в ИИ, в рамках той же London Tech Week CEO компании AMD Лиза Су подписывала обязательства вложить до 2 млрд фунтов в британскую экономику за пять лет. А ещё Amazon Web Services объявила о 8 млрд фунтов инвестиций в британскую облачную инфраструктуру на 2024–2028 годы. Докинула в общую кубышку и Microsoft — 2,5 млрд фунтов на развёртывание в Британии свыше 26 000 передовых графических процессоров. Наконец, Google Cloud отсыпет ещё 1 млрд долларов на новый дата-центр в Хартфордшире. По частным инвестициям "большой тройки" набегает больше 11 млрд фунтов.
На что же тогда само государство собирается тратить деньги? 150 млн будут выплачены через механизм обязательств по предварительным закупкам — это юридически закреплённое обещание выкупить чипы у британских стартапов, если те их разработают. Ещё 500 млн — Суверенный фонд ИИ: прямые инвестиции до 20 млн, миллион бесплатных часов работы с GPU для исследователей, а также льготные условия получения визы для специалистов.
Главный бенефициар этой программы — стартап Fractile. Команда этого проекта строит чип принципиально новой архитектуры: вычисления должны происходить прямо в памяти, без медленного "путешествия" данных между процессором и внешней памятью. Fractile ведёт переговоры о стратегическом партнёрстве с Anthropic — если сделка состоится, британский стартап окажется в одном ряду с Nvidia, Google и Amazon как поставщик вычислений для одного из ключевых ИИ-игроков планеты.
В российской модели нет столь интенсивной конкуренции частного капитала. Здесь государство и крупнейшие корпорации вынуждены заменить глобальный рынок, доступа к которому пока нет. Федеральный проект "Искусственный интеллект" в составе нацпроекта располагает 71 млрд рублей — примерно 750 млн долларов на шесть лет, что вдвое меньше британских инвестиций, и "Сбер" перекрывает эту разницу, одновременно перекрывая роли и Google, и Amazon, и AMD, что невероятно сложно.
Проклятие санкционной премии
Есть такое понятие — санкционная премия. Это разница между тем, сколько стоит вещь в мире, и тем, сколько вы платите за неё, когда вас официально выставили за дверь магазина.
Графический ускоритель NVIDIA H100 SXM5 — флагманский чип для обучения нейросетей — стоит в США и ЕС от 35 000 до 40 000 долларов за единицу. В России, до которой эти чипы добираются через цепочки посредников в ОАЭ, Турции и Казахстане, тот же чип обходится в полтора — два раза дороже. Готовая 8-процессорная система NVIDIA DGX H100 с официальной ценой 350 000–400 000 долларов приходит к российскому покупателю за 650 000–800 000 долларов.
В эту стоимость зашиты риски конфискации на таможне, маржа посредников и молчаливое согласие нескольких регуляторов в нейтральных юрисдикциях. Каждый рубль, вложенный в "железо", работает примерно вдвое хуже рубля в нормальных рыночных условиях.
Есть китайские альтернативы — прежде всего Huawei Ascend 910C — и на бумаге они выглядят конкурентоспособно. Однако есть тонкость: Китай уже много лет не получает современные литографы для работы с чипами, которые использует TSMC, поэтому архитектурно его чипы представляют собой два чипа предыдущего поколения, приклеенных на одну подложку.
На это ограничение накладывается ещё одно — высокоскоростной протокол обмена данными между чипами от Huawei сильно уступает аналогичному фирменному NVLink от Nvidia, что делает масштабирование ИИ-кластеров более сложным.
Ещё одна скрытая статья расходов — инженерная. Вся экосистема машинного обучения построена на CUDA — проприетарном программном стеке NVIDIA. Переход на китайские чипы означает переписывание кода под Huawei CANN (фирменная среда программирования). И хотя инженеры Huawei совершили чудо и сделали переход на свой язык максимально простым, что показал опыт стартапа DeepSeek, например, трансформация всё равно будет требовать времени и ресурсов на адаптацию.
Российские суперкомпьютеры тем временем медленно сползают в рейтинге Top-500 — глобальном списке 500 самых производительных вычислительных систем мира. Три кластера "Яндекса" и два "Сбера" за последние полгода опустились на 8–30 позиций каждый: оборудование стареет, программные обновления заморожены с конца 2022 года.
Здесь кроется сильнейший инфраструктурный разрыв: пока англичане могут себе позволить арендовать GPU-часы у специализированных облачных провайдеров, не владея собственным "железом", российские разработчики действуют основательно, строя полностью собственную инфраструктуру, что сильно увеличивает стартовые вложения и срок окупаемости, однако на дистанции может оказаться более выгодным решением, чем представляется сейчас.
Великобритания не собирается строить собственный ChatGPT, потому что ChatGPT уже есть. Вместо этого Лондон ищет способы быть полезным в рамках глобальной производственной цепочки.
И, кажется, англичане нашли своё место именно в нише инфраструктурных вопросов. Специализацией британцев станут не сами нейросети, а то, на чём они работают: быстрые специализированные чипы для инференса (момента, когда модель отвечает на вопрос), эффективные соединения между серверами, энергоэффективные дата-центры.
Именно поэтому главным бенефициаром британской инициативы оказался Fractile с чипом, который считает прямо в памяти и обещает радикально ускорить инференс. Также есть смысл упомянуть Oriole Networks: этот проект заменяет медные коммутаторы в серверных залах оптическими, что радикально ускоряет работу серверов и сокращает энергопотребление ядра сети на 81%.
Россия решает другую задачу — создать и модели, и суперкомпьютеры, и инфраструктуру. В конце 2023 года МГУ запустил суперкомпьютер "МГУ-270", анонсированный с пиковой мощностью 400 петафлопс. Конкретные модели чипов официально не раскрываются — предположительно китайские ускорители либо оборудование, доставленное по схемам параллельного импорта. Система интегрирована в национальную сеть научных суперкомпьютерных центров и решает прикладные задачи в физике, биологии и медицине.
Здесь важно не съехать в снисходительное отношение к любой из сторон. Суперкомпьютер в Эдинбурге и "МГУ-270" — не участники одной гонки с одним финишем. Первый создаётся под задачу встраивания в глобальную ИИ-инфраструктуру: оптимизировать чужие модели, ускорить чужой инференс, стать незаменимым звеном в цепочке, которую строят в Сан-Франциско и Сиэтле.
Второй обслуживает закрытый национальный контур: считает белковые структуры, моделирует физические процессы, готовит инженерные кадры. Оба работают на благо своих стран. Просто страны находятся в разных условиях — и поэтому выполняют принципиально разные задачи. Сравнивать их производительность в отрыве от этого контекста — всё равно что упрекать хирурга в том, что он плохой сантехник.
То же самое верно для языковых моделей. GigaChat и YandexGPT существуют не для того, чтобы победить в английских бенчмарках. Они существуют для того, чтобы обслуживать русскоязычный корпоративный и государственный контур, не отправляя данные за рубеж. С этой задачей они справляются.
Два суверенитета и фактор рубильника
И Великобритания, и Россия говорят о технологической независимости, но понимают под этим принципиально разные вещи.
Россия под внешним давлением обязана физически владеть каждым узлом своей инфраструктуры, от дата-центров и систем охлаждения до чиплетов. За это она платит двойную цену.
Британская модель — скорее точечный инвестиционный климат-контроль. Лондону достаточно слегка покрутить ручки привлекательности для международных корпораций, а дальше частный капитал делает тяжёлую работу сам. Вроде бы элегантно, но есть один критический пробел в этой стройной структуре.
В апреле 2026 года организация Open Rights Group при поддержке депутатов трёх партий опубликовала доклад Tech Giants and Giant Slayers, назвав зависимость Великобритании от AWS, Azure и Google Cloud "срочным вопросом национальной безопасности". Агентство по конкуренции и рынкам CMA заявило, что из-за рыночной концентрации британские клиенты переплачивают около 500 млн фунтов в год. На рынке облачных услуг страны AWS и Microsoft вместе контролируют 70–90%. Обе компании — не британские.
Поводы для беспокойства уже есть. В феврале 2025 года, после американских санкций против прокурора Международного уголовного суда (МУС) Карима Хана, его учётная запись Microsoft была заблокирована. В июле 2025 года Microsoft приостановил облачные услуги индийскому нефтеперерабатывающему заводу Nayara Energy, потому что 49% завода принадлежит "Роснефти", а Microsoft побежал впереди паровоза и самостоятельно интерпретировал очередной пакет санкций. Что уж говорить о том, как быстро Microsoft и AWS прекратили сотрудничество с российскими контрагентами.
Каждый из этих случаев — наглядная демонстрация того, что может случиться, если завтра Конгресс примет закон, например, запрещающий AWS обслуживать британских государственных клиентов без американской лицензии. И в этот момент Лондон обнаруживает, что его суверенный суперкомпьютер в Эдинбурге работает в среде, 70–90% которой физически находится на серверах иностранных компаний.
Вся британская технологическая амбиция держится на одном допущении — что по ту сторону океана никто не решит дёрнуть рубильник. Или не станет его использовать как инструмент политического давления.
Россия строит инфраструктуру, которая при всех издержках не зависит от настроения ни американцев, ни англичан, ни китайцев. Это медленно, дорого — но надёжно. Вопрос лишь в том, хватит ли собственных мощностей, чтобы не просто выживать, но и конкурировать в гонке, где ставки каждый год растут в геометрической прогрессии.
