https://ukraina.ru/20260527/otnoshenie-kak-k-skotu-o-zhizni-politzaklyuchennykh-v-ukrainskikh-mestakh-lisheniya-svobody-1079444621.html
"Отношение как к скоту". О жизни политзаключенных в украинских местах лишения свободы
"Отношение как к скоту". О жизни политзаключенных в украинских местах лишения свободы - 27.05.2026 Украина.ру
"Отношение как к скоту". О жизни политзаключенных в украинских местах лишения свободы
Тяжелое положение политических узников на Украине усугубляется обстрелами, от которых запертые в камерах заключенные не имеют возможности укрыться. О том, как устроена жизнь этих людей "внутри" системы — в новом материале издания "Украина.ру".
2026-05-27T06:00
2026-05-27T06:00
2026-05-27T06:00
репрессии на украине
украина
запорожская область
днепр
сизо
политзаключенные
репрессии
пытки
тюрьма
эксклюзив
/html/head/meta[@name='og:title']/@content
/html/head/meta[@name='og:description']/@content
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07e9/04/11/1062573189_0:96:1024:672_1920x0_80_0_0_cb23bd50af9865d8f742ffad943b73d8.jpg
Держать, пока не сломаютсяКиевский адвокат Татьяна Козаченко раскритиковала позицию властей по поводу содержания заключенных в Лукьяновском СИЗО в условиях постоянных обстрелов столицы. По ее словам, СИЗО превращается в "смертельную ловушку", так как заключенные там во время ударов остаются запертыми в камерах без доступа к укрытию. Адвокат убеждена, что во время военного положения содержание под стражей должно применяться только в особых случаях и напомнила, что система следственных изоляторов на Украине используется для того, чтобы заставить обвиняемых оговаривать себя.Это правда. Сейчас содержание под стражей используется в первую очередь для того, чтобы сломать волю человека, еще не имеющего приговора суда, и склонить его к признанию вины и подписанию сделки со следствием и прокурором. Это приведет к автоматическому обвинительному приговору суда без рассмотрения доказательств и к невозможности подачи апелляции. Закон определяет меру пресечения в виде содержания под стражей как самую крайнюю, когда существуют доказанные риски того, что подозреваемый или обвиняемый могут быть опасными для общества или влиять на следствие и эта опасность не снимается никакими иными мерами (домашний арест, браслет-трекер, залог, запрет общения с определенным кругом лиц и т.д.). Риски, даже если они существуют вначале следствия, со временем уменьшаются автоматически, если не доказано обратное. А доказывать это прокурор обязан на каждом заседании по избранию/продлению меры пресечения, причем доказательства не могут быть одними и теми же. По факту же прокуроры просто зачитывают переписываемый под копирку список стандартных рисков из УПК, говорят, что они не снизились, а судьи принимают такие заявления как достаточные для того, чтобы держать людей под стражей. И так, при определенных юридических хитростях, может происходить годами без судебного приговора.Учитывая в основном ужасные условия в следственных изоляторах (если говорить об обычных камерах, а не платных, как у Ермака), некачественное питание и психологическую "уработку" со стороны заключенных и администрации, сломаться может любой и очень быстро. Для этого даже не нужны физические пытки, хотя иногда используются и они.Ситуация усугубляется при обстрелах, когда содержащиеся под стражей и так по очень сомнительным основаниям, могут пострадать или даже погибнуть.Передвижение только бегомНесколько лет после начала СВО украинские власти держали основную часть политзаключенных в 101-й колонии в Запорожской области, очень недалеко от ЛБС. И только в конце лета 2025 года их "по соображениям безопасности" (после того, как что-то прилетело в колонию в Беленькой на правом берегу Днепра) переместили в Днепропетровскую область. О том, что происходило в 101-й общественность узнала в 2024 году из нашумевшего репортажа Шона Уолкера из The Guardian о заключенном, которому на лбу вырезали слово "Орк". Чуть позже украинское оппозиционное издание "Страна", значительная часть журналистов которого находится за границей, а на Украине против него введены санкции, сообщило, что "в зоне практикуются регулярные избиения со стороны администрации — в рамках принуждения к сотрудничеству". "Страна" указывала, что новоприбывших отправляли на самые грязные работы: убирать туалеты или чистить мусорники. Кроме того, зеков заставляли по 12 часов в день без перерыва плести руками колючую проволоку. Охранники запрещали им вставать и делать перерывы. За отказ от подчинения — побои со стороны "спортиков", для самых непонятливых — не реже раза в два дня. Некоторых ставят на несколько часов под палящим солнцем "на растяжки" — лицом к стене с расставленными ногами и прижатыми к стене и поднятыми вверх руками.Сделать репортаж из 101-й колонии мы, по понятным причинам, не могли, но опубликовали уникальное письмо, пришедшее в нашу редакцию от в тот момент одного из узников 101-й — Александра Мельника. Александр — житель села Лютеж Киевской области. В марте 2022 года он приехал в занятое ВС РФ село Дымер, чтобы вывезти оттуда тещу, но задержался до конца месяца, чтобы помочь волонтерам Красного креста получить от российских военных топливо и лекарства для местных жителей. За это Александру дали 7 лет с конфискацией по статье "коллаборационизм"."Я, естественно, обжаловал решение суда, ссылаясь на Женевскую конвенцию 1949 года, — написал Мельник. — Но кому-то показалось, что я "слишком умный". И вместо того, чтобы дать мне возможность дожидаться рассмотрения апелляции, находясь в СИЗО (как это и положено по закону), меня неожиданно удостоили двухмесячной экскурсии в колонию 101 в пгт. Каменное Запорожской области".Так Александр оказался "на 101-й", которая сначала была обычным "строгачем", а затем ее выделили специально под "политических"."С тобой в принципе не разговаривают, — сообщил он, — на тебя орут, матерятся, оскорбляют. С 6 утра до 10 вечера заключенному нельзя даже присесть на нары. Все передвижение по зоне только строем, бегом. Охранники при этом норовят пнуть в спину то одного, то другого — не за отставание, а так, "для тонуса"".А за отказ вычищать мусорные баки и туалеты или плести по 12 часов в сутки колючую проволоку — побои, которые официально проходят в рапортах как "физические процедуры". Бьют не сотрудники администрации, а "бройлеры" — сотрудничающие с администрацией зеки-качки. Стоит хотя бы одному человеку из отряда проштрафиться на работе, отвечают все — целыми отрядами заставляют заключенных стоять по нескольку часов под палящим солнцем, а если присел или упал — избиения.Жалуйся, куда хочешьКак уже было сказано, 101-я колония сейчас закрыта, зеков перевезли в другие места, самым страшным из которых стала колония №86 в Виннице. После возвращения на некоторое время в СИЗО, Мельник попал именно туда. И не только он, конечно. Относительно недавно мы получили письмо от другого заключенного, которого в ожидании кассации из этой зоны вывезли в СИЗО."Если я опять туда попаду, мне конец, — написал он. — Там бьют не заключенные, а администрация колонии и они ничем не ограничены. У нас в отряде 8 человек, всех били, но жаловаться боятся — у многих большие сроки, у многих нет родных на Украине, многих просто забыли еще на суде, у многих даже адвокатов нет, многие просто ждут обмен… Людей бьют, унижают, могут даже убить. Как они говорят, за ними Винницкая прокуратура, Винницкая СБУ, они не боятся прямым текстом говорить, что могут сделать с нами все, что угодно и за нами никакая организация не придет".Всего в бараке 150-160 человек, в каждом отряде — от 30-ти до 50-ти. Подъем в 6 утра, в 6:20 зарядка, потом утренняя проверка. В 9 утра — минута молчания. Потом работа, обед, снова работа и в 16:30 проверка, после которого — ужин, свободное время и отбой.Александр Мельник в 86-й колонии устроился работать на пилораму."На промке как будто все сгоревшее. Очищаем промку, таскаем металлолом, кирпичи, все, что угодно. За прошлый месяц мы заработали от 190 до 550 гривен, то есть ничего — рассказывает Александр. — Рабочий день — с полвосьмого до четырех, плюс час на обед. Отношение как к скоту, как в концлагере фашистском. Продукты в столовой такие, что у меня родители в селе свиней, наверное, лучше кормили. Хлеб похож на мешаное дерьмо. Картофельный суп — это вода с парой картофелин, мутная такая. Никакой поджарки, никакого масла. На второе накладывают какие-то два маленьких и вонючих кусочка мяса, бывает прямо с потрохами. На проволоке, где 8 часов надо стоять на ногах и крутить колючку, получают на руки по 2-3 тысячи. Официально около 4-х тысяч, но примерно половину высчитывают за коммунальные услуги. Короче, самая настоящая каторга. Плюс издевки и за каждый отказ — рапорт и изолятор, а потом и срок могут добавить. Или яма-БУР*, или добавим срок — стращают. Сначала в любом случае яма, а потом, после ПКТ**, добавляют срок после того, как ты отсидел на яме три раза".В 86-й тоже бьют зеков в качестве наказания и, по словам Александра, вплоть до поломанных ног, но никто не жалуется, потому что боятся."Недавно старый дед, который еле ходит, на санчасти потерял сознание. Побежали к врачам, говорят — дед упал. Знаешь, что главврач сказал? Да он косит, наверное, симулирует".По закону в колонии должны разрешать ежедневные звонки по IP-телефонии, но по факту хорошо, если получается позвонить раз в неделю или полторы. Звонок стоит 42 гривны."Я говорю, что буду жаловаться, а мне — да плевать, жалуйся, куда хочешь".*БУР — барак усиленного режима, устаревшее понятие.**ПКТ — помещение камерного типа.О насилии в украинских колониях и СИЗО, особенно в отношении политзаключенных — в материале "Пытки, заложники и круговая порука правоохранителей. Что обнаружила миссия ООН на Украине в 2025 году".
https://ukraina.ru/20210318/1030875390.html
украина
запорожская область
днепр
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
2026
Павел Волков
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07e7/04/1b/1045733135_363:5:900:542_100x100_80_0_0_8d075e3ad6071fd31d6365e213903de4.jpg
Павел Волков
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07e7/04/1b/1045733135_363:5:900:542_100x100_80_0_0_8d075e3ad6071fd31d6365e213903de4.jpg
Новости
ru-RU
https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Павел Волков
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07e7/04/1b/1045733135_363:5:900:542_100x100_80_0_0_8d075e3ad6071fd31d6365e213903de4.jpg
украина, запорожская область, днепр, сизо, политзаключенные, репрессии, пытки, тюрьма, эксклюзив
Держать, пока не сломаются
Киевский адвокат Татьяна Козаченко раскритиковала позицию властей по поводу содержания заключенных в Лукьяновском СИЗО в условиях постоянных обстрелов столицы. По ее словам, СИЗО превращается в "смертельную ловушку", так как заключенные там во время ударов остаются запертыми в камерах без доступа к укрытию. Адвокат убеждена, что во время военного положения содержание под стражей должно применяться только в особых случаях и напомнила, что система следственных изоляторов на Украине используется для того, чтобы заставить обвиняемых оговаривать себя.
Это правда. Сейчас содержание под стражей используется в первую очередь для того, чтобы сломать волю человека, еще не имеющего приговора суда, и склонить его к признанию вины и подписанию сделки со следствием и прокурором. Это приведет к автоматическому обвинительному приговору суда без рассмотрения доказательств и к невозможности подачи апелляции.
Закон определяет меру пресечения в виде содержания под стражей как самую крайнюю, когда существуют доказанные риски того, что подозреваемый или обвиняемый могут быть опасными для общества или влиять на следствие и эта опасность не снимается никакими иными мерами (домашний арест, браслет-трекер, залог, запрет общения с определенным кругом лиц и т.д.). Риски, даже если они существуют вначале следствия, со временем уменьшаются автоматически, если не доказано обратное. А доказывать это прокурор обязан на каждом заседании по избранию/продлению меры пресечения, причем доказательства не могут быть одними и теми же. По факту же прокуроры просто зачитывают переписываемый под копирку список стандартных рисков из УПК, говорят, что они не снизились, а судьи принимают такие заявления как достаточные для того, чтобы держать людей под стражей. И так, при определенных юридических хитростях, может происходить годами без судебного приговора.
Учитывая в основном ужасные условия в следственных изоляторах (если говорить об обычных камерах, а не платных, как у Ермака), некачественное питание и психологическую "уработку" со стороны заключенных и администрации, сломаться может любой и очень быстро. Для этого даже не нужны физические пытки, хотя иногда используются и они.
Ситуация усугубляется при обстрелах, когда содержащиеся под стражей и так по очень сомнительным основаниям, могут пострадать или даже погибнуть.
Передвижение только бегом
Несколько лет после начала СВО украинские власти держали основную часть политзаключенных в 101-й колонии в Запорожской области, очень недалеко от ЛБС. И только в конце лета 2025 года их "по соображениям безопасности" (после того, как что-то прилетело в колонию в Беленькой на правом берегу Днепра) переместили в Днепропетровскую область. О том, что происходило в 101-й общественность узнала в 2024 году из нашумевшего репортажа Шона Уолкера из The Guardian о заключенном, которому на лбу вырезали слово "Орк". Чуть позже украинское оппозиционное издание "Страна", значительная часть журналистов которого находится за границей, а на Украине против него введены санкции, сообщило, что "в зоне практикуются регулярные избиения со стороны администрации — в рамках принуждения к сотрудничеству". "Страна" указывала, что новоприбывших отправляли на самые грязные работы: убирать туалеты или чистить мусорники. Кроме того, зеков заставляли по 12 часов в день без перерыва плести руками колючую проволоку. Охранники запрещали им вставать и делать перерывы. За отказ от подчинения — побои со стороны "спортиков", для самых непонятливых — не реже раза в два дня. Некоторых ставят на несколько часов под палящим солнцем "на растяжки" — лицом к стене с расставленными ногами и прижатыми к стене и поднятыми вверх руками.
Сделать репортаж из 101-й колонии мы, по понятным причинам, не могли, но опубликовали уникальное
письмо, пришедшее в нашу редакцию от в тот момент одного из узников 101-й —
Александра Мельника. Александр — житель села Лютеж Киевской области. В марте 2022 года он приехал в занятое ВС РФ село Дымер, чтобы вывезти оттуда тещу, но задержался до конца месяца, чтобы помочь волонтерам Красного креста получить от российских военных топливо и лекарства для местных жителей. За это Александру дали 7 лет с конфискацией по статье "коллаборационизм".
"Я, естественно, обжаловал решение суда, ссылаясь на Женевскую конвенцию 1949 года, — написал Мельник. — Но кому-то показалось, что я "слишком умный". И вместо того, чтобы дать мне возможность дожидаться рассмотрения апелляции, находясь в СИЗО (как это и положено по закону), меня неожиданно удостоили двухмесячной экскурсии в колонию 101 в пгт. Каменное Запорожской области".
Так Александр оказался "на 101-й", которая сначала была обычным "строгачем", а затем ее выделили специально под "политических".
"С тобой в принципе не разговаривают, — сообщил он, — на тебя орут, матерятся, оскорбляют. С 6 утра до 10 вечера заключенному нельзя даже присесть на нары. Все передвижение по зоне только строем, бегом. Охранники при этом норовят пнуть в спину то одного, то другого — не за отставание, а так, "для тонуса"".
А за отказ вычищать мусорные баки и туалеты или плести по 12 часов в сутки колючую проволоку — побои, которые официально проходят в рапортах как "физические процедуры". Бьют не сотрудники администрации, а "бройлеры" — сотрудничающие с администрацией зеки-качки. Стоит хотя бы одному человеку из отряда проштрафиться на работе, отвечают все — целыми отрядами заставляют заключенных стоять по нескольку часов под палящим солнцем, а если присел или упал — избиения.
Как уже было сказано, 101-я колония сейчас закрыта, зеков перевезли в другие места, самым страшным из которых стала колония №86 в Виннице. После возвращения на некоторое время в СИЗО, Мельник попал именно туда. И не только он, конечно. Относительно недавно мы получили
письмо от другого заключенного, которого в ожидании кассации из этой зоны вывезли в СИЗО.
"Если я опять туда попаду, мне конец, — написал он. — Там бьют не заключенные, а администрация колонии и они ничем не ограничены. У нас в отряде 8 человек, всех били, но жаловаться боятся — у многих большие сроки, у многих нет родных на Украине, многих просто забыли еще на суде, у многих даже адвокатов нет, многие просто ждут обмен… Людей бьют, унижают, могут даже убить. Как они говорят, за ними Винницкая прокуратура, Винницкая СБУ, они не боятся прямым текстом говорить, что могут сделать с нами все, что угодно и за нами никакая организация не придет".
Всего в бараке 150-160 человек, в каждом отряде — от 30-ти до 50-ти. Подъем в 6 утра, в 6:20 зарядка, потом утренняя проверка. В 9 утра — минута молчания. Потом работа, обед, снова работа и в 16:30 проверка, после которого — ужин, свободное время и отбой.
Александр Мельник в 86-й колонии устроился работать на пилораму.
"На промке как будто все сгоревшее. Очищаем промку, таскаем металлолом, кирпичи, все, что угодно. За прошлый месяц мы заработали от 190 до 550 гривен, то есть ничего — рассказывает Александр. — Рабочий день — с полвосьмого до четырех, плюс час на обед. Отношение как к скоту, как в концлагере фашистском. Продукты в столовой такие, что у меня родители в селе свиней, наверное, лучше кормили. Хлеб похож на мешаное дерьмо. Картофельный суп — это вода с парой картофелин, мутная такая. Никакой поджарки, никакого масла. На второе накладывают какие-то два маленьких и вонючих кусочка мяса, бывает прямо с потрохами. На проволоке, где 8 часов надо стоять на ногах и крутить колючку, получают на руки по 2-3 тысячи. Официально около 4-х тысяч, но примерно половину высчитывают за коммунальные услуги. Короче, самая настоящая каторга. Плюс издевки и за каждый отказ — рапорт и изолятор, а потом и срок могут добавить. Или яма-БУР*, или добавим срок — стращают. Сначала в любом случае яма, а потом, после ПКТ**, добавляют срок после того, как ты отсидел на яме три раза".
В 86-й тоже бьют зеков в качестве наказания и, по словам Александра, вплоть до поломанных ног, но никто не жалуется, потому что боятся.
"Недавно старый дед, который еле ходит, на санчасти потерял сознание. Побежали к врачам, говорят — дед упал. Знаешь, что главврач сказал? Да он косит, наверное, симулирует".
По закону в колонии должны разрешать ежедневные звонки по IP-телефонии, но по факту хорошо, если получается позвонить раз в неделю или полторы. Звонок стоит 42 гривны.
"Я говорю, что буду жаловаться, а мне — да плевать, жалуйся, куда хочешь".
*БУР — барак усиленного режима, устаревшее понятие.
**ПКТ — помещение камерного типа.
