Арена — Донбасс

Когда стоишь в центре Донецка перед стадионом «Донбасс-арена» и смотришь на вращаемый струями воды каменный мяч; видишь тут же радостных ребятишек; обозреваешь прекрасную панораму этого Города роз, как его называли когда-то, то кажется, что вокруг тебя — обычная мирная жизнь. Но кругом идёт безжалостная гражданская война. И главной ареной этой войны стал Донбасс.

…Я буду продолжать, а вы стреляйте,
И если буду хлопнут наповал,
Вы в день победы светлый вспоминайте,
Что стих мой вместе с вами воевал!
        Максим Загорный

2015 год, июль, макушка лета. В Донбассе кучкуются мои друзья-одесситы, оказавшиеся там волею судьбы и гражданской войны, и зовут меня «в гости».

Эта война более года жадной саранчой пожирает некогда тучное поле под названием Украина. И имена для неё в связи с этим придумываются тоскливые и обидные — Руина, Дуркаина…

При том, что впечатлений по жизни у меня вполне хватает, поездка в Донбасс — как яркая вспышка. Был я в своё время и в Беслане, и в Цхинвале. Но Донбасс забирает круче. Наверное, потому, что это роднее и ближе. Не знаешь, с чем и сравнить эти молниеподобные впечатления. Разве что Одесса, 2014 год, 2 мая…

ГРАНИЦА

От Ростова до Донецка можно добраться рейсовым автобусом, но проще — на машине, которые отправляются отсюда же, с площади перед ж/д вокзалом (автовокзал — напротив).

Такса за проезд до Донецка — тысяча рублей с носа, четыре — за машину. Но мы с моим донецким другом Мишей Беркутом приехали рано, шестичасовым поездом. Попутчиков на сей час не наблюдалось…

К нам несколько раз подходил то один, то другой «барыга», уверял, что сейчас поедем. А мы всё сидели и курили, любуясь летним ростовским утром.

Наконец, образовался попутчик — подполковник по имени Сергей, как он представился («шо ни рожа, то Серёжа…» — мелькнуло). Правая рука — надёжно закреплена в лангете; выясняется, что он едет из Воронежа, возвращается в Донецк с лечения после ранения.

Подполковник немногословен, сразу просит его не фотографировать; позже выясняется, почему. Если за время долгого пути он и говорил, то в основном не со мной, «московским гостем», а с Мишей, безошибочно признав в нём своего.

Сергей родом из Белоруссии, где добровольцы, воюющие в Донбассе, «батькой» объявлены «вне закона». Дома за ним, оказывается, уже приходили тамошние кэгэбэшники. За ним и его родным братом, с которым воевали вместе. Но брат недавно погиб на Широкинском направлении, под Марьинкой. Там во время недавних боёв полегло много наших. И брат Сергея — в их числе…

Рассказывает, что оружие теперь военные на границе не сдают. Раньше оставляли в оружейке на границе. Теперь наградной пистолет ему пришлось отправить с ребятами назад…

Машина, на которой едем, — серая «Лада-Приора». Водитель Юрий — крепкий пожилой мужик из Харцизска. В Ростов отвозил дочку с внучкой. Чтобы назад не гнать порожняком, заехал на вокзал. Из четырёх тысяч рублей, которые мы впоследствии заплатим ему за проезд до Донецка (по 1.350 рэ с рыла), половину — две тысячи — с него сразу содрали в Ростове привокзальные мафиози.

Юрий 35 лет проработал на шахтах (в последние годы даже в «копанках», но недолго), сейчас подрабатывает в школе слесарем. Пенсию получает от России — три с половиной тысячи гривен, то есть 7 тысяч рублей. Ну и в школе ещё тысячи полторы. Некоторые «выправляют» себе пенсию на Украине: вот, у Юриного двоюродного брата дочка в Киеве живёт. Так он съездил, там пенсию оформил…

Выясняется (и об этом даже говорил Захарченко), что некоторые умудряются получать пенсии и тут, и там. Просто оформление пенсии на Украине сопряжено со сложностями: поездка на Украину, хлопотные процедуры, оформление там соответствующего статуса…

Не знаю, как люди пересекают границу Донбасса с Украиной — я и не думал рисковать. Но пересечь границу с Россией — тоже задачка не из простых!

Арена — Донбасс

Мне повезло. Сложилось так, что и в ту, и в другую сторону я ехал в машине с военными, которых на границе пропускают без очереди. А потому границу на КПП «Матвеев Курган — Успенка» мы проходим довольно быстро, за час с четвертью.

Арена — Донбасс

Назад, на переходе в Куйбышево — немного дольше, часа за полтора. Но и это очень быстро! Вдоль дороги тянутся бесконечные ряды легковушек, больших автобусов с затемнёнными окнами, вездесущих маршруток… Вереницы фур, бензовозы с горючим…

Говорят, что россиян российская таможня пропускает без очереди. Но вот пожилой мужик, отставной военный, возвращается в Таганрог из Снежного на своей «Ладе-Калина» (купил после агитации за «Калину» Путина).

— Не подумайте, что новая, бэ-у! — почему-то уточняет он.

И рассказывает: на переходе в Куйбышево простоял со своими уже 14 часов. С 10 часов вчерашнего вечера! И границу пока так и не прошёл…


ГОРОД
По дороге в Донецк и потом, в поездках в соседние города и посёлки (в Донбассе слова «деревня», «село» как-то не очень употребимы), обратил внимание: поля зерновыми — засеяны, хоть и не все. По моим прикидкам, где-то две трети «наличия». Золотятся своими солнечными головками подсолнухи. Хоть и не такими крупными, как по дороге сюда, в Ростовской области, но всё же…

Уголь, судя по всему, добывается: несколько раз на дорогах видел грузовики с углём. А также длиннющий эшелон с вагонами, наполненными им же. А ещё видел машины с гордыми донецкими номерами:

Арена — Донбасс

Их пока не много. Много других — с украинскими жовто-блакитными номером и крупным флагом ДНР на капоте, багажнике и т.д. Встречается и более оригинальный «тюнинг»:

Арена — Донбасс

На дорогах несколько раз встречались военные бортовые «ЗиЛы». Военной техники, при всём моём старании, не обнаружил.

Кстати сказать, Российской армии за те несколько дней, что провёл в Донбассе, не видел. Хотя ездил много, побывал во многих местах, в разное время суток, опытом «вычисления объектов» владею, «путиноманией» не страдаю… Как же они маскируются так, шо их не видать, га?! Ну совсем не видать!

Арена — Донбасс

На улицах Донецка очень мало машин. Людей в городе тоже мало. Везде очень чисто — раны войны, наносимые городу, тут же тщательно маскируются: обрывы проводов — тут же восстанавливают, многочисленные воронки — засыпают, выбитые витрины кафе и магазинов — забивают листами толстой прессованной фанеры.

Но даже изуродованный следами воронок и жёлтыми фанерными заплатами Донецк — красив! На центральной площади — многоцветье розовых кустов, напоминающее его старое доброе имя: Город роз.

По улицам изуродованного снарядами города троллейбусы — ходят! Светофоры — работают! Фонтаны в центре — бьют!

Рядом с разрушенным «в хлам» украинскими снарядами ДК Октябрьской революции на лавочке — целующаяся парочка, очень красивые юные люди. Но их фотографировать я не решился…

ЛЮДИ

Прислушайтесь! — взываю к Небесам,
Очнитесь! — требую, не умоляю.
Взгляните в материнские глаза,
В них — скорбь по гибнущему краю…
               Татьяна Требина


В Донецке люди — как люди. В их внешнем виде, на первый взгляд, нет ничего необычного. Ну, в камуфляже многие. Те, кто по гражданке, одеты бедновато. Некоторые мужики рубашки не меняют по несколько дней. Ну, подумаешь…

Но «обычность» эта — только до того момента, пока не заглянешь в глаза. У всех обитателей Донецка глаза тяжело больных людей. Взгляд — напряжённый, полный непрекращающейся боли и страдания. При всей внешней обыденности поведения, у людей в глазах — боль прикованного к больничной койке. Или приговорённого…

Донецк — это город, в котором нет нищих. Не видел никого, роющегося в мусорном баке. (В последние годы в городах Украины это стало атрибутом городского пейзажа: приличного вида мужчина, реже — женщина, опрокинувшие голову в пластиковый контейнер и шерудящие в нём рукой или палкой…)

Вообще же, на что живут люди, непонятно. Ну, ладно бы в частном секторе. Когда мы ехали через Иловайск, Харцизск и другие небольшие города и посёлки, изредка у обочин видели хозяев, продающих свой урожай. Не часто, но попадались — как говорят по-украински, «дэ нэ дэ»: на табуретках были выставлены вишни, яблоки, груши…

Арена — Донбасс

В Донецке, у отделения какого-то банка — толпа народу. Тут же такая же или даже чуть побольше группа людей сидит в тенёчке под раскидистым деревом, ждёт своей очереди. Мне объясняют: народ стоит за пенсиями. Значит, пенсии Россия платит.

Арена — Донбасс

В Донецке регулярно выдают гуманитарку. Но и тут не без проблем. Одессит Игорь Немодрук, после событий 2 мая «укрывшийся» в Донецке, рассказывает:

— Позвонили, сказали прийти за гуманитаркой. Я обрадовался, пошли получать вместе с сыном, а там нам говорят: «Мы вам не дозвонились и вычеркнули из списка!» — «Ну, здрасьте, как это “не дозвонились”? Чего бы я тогда к вам пришёл?» — «Ну, не знаю… Подождите, если останется — тогда получите!» Я плюнул и ушёл, ждать не стал. В общем, и тут такой же бардак, как и везде…»

МИША БЕРКУТ
Михаил Шатохин, позывной Беркут. Куратор военной медицины ДНР. А Беркут — потому что стоял у основания Союза ветеранов Донбасса «Беркут». Отсюда и позывной. Рассказывает:

«Я начинал ещё в феврале 2014-го, когда «беркутята» вернулись с майдана, и надо было их защищать. Потому что во Львове двух беркутовцев тогда живьём сожгли».

Потом боролся с диверсионными группами, вывозил из Донбасса «груз 300» — раненых, был назначен куратором военной медицины ДНР.
Дом Миши Беркута — прямо напротив кафедрального Свято-Николаевского собора, центра епархии, где митрополит Илларион обитает.

11 февраля в соседний с Мишиным дом угодил крупнокалиберный снаряд. Дом этот разрушило полностью, на улице осколком убило мужчину — случайного прохожего. Пострадал и фасад собора, и Мишин дом: осколки пробили забор, крышу, стены, окна, двери… Один крупный осколок угодил в мотор стиральной машины — с тех пор Беркут стирает вручную.

Арена — Донбасс

В этом старом добром доме пробоины от снарядов до сих пор не заделаны. В детской комнате на втором этаже, в которой я провёл свои бессонные донбасские ночи, спать пришлось как раз под одной из этих «живописных» пробоин…

Арена — Донбасс

В доме Беркута мы все и собираемся: подполковник Петр «Пират» Татаринцев, не сгоревший в одесском Доме профсоюзов Игорь «Бродяга» Немодрук, сумасшедший байкер Володя «Тагил» Шелковин и другие друзья Миши, чьи имена пока озвучивать нельзя.

Арена — Донбасс


БУЛЬВАР ШЕВЧЕНКО

Петр Татаринцев с позывным Пират – афганец, подполковник, один из основателей Союза ветеранов Донбасса «Беркут». В настоящее время занят созданием военного училища для молодой Донецкой республики ДНР, формирует кафедру.

Он показывает мне ДК Октябрьской революции на бульваре Шевченко, 54. Здание подверглось обстрелу год почти назад, в конце августа прошлого года, начался сильнейший пожар.

Арена — Донбасс

Внутри здание разрушено полностью.

Арена — Донбасс

Эти выжженные стены чем-то напоминают одесский Дом профсоюзов.

Арена — Донбасс

Живущая  рядом с ДК местная жительница рассказывает:

«Люди и там погибли, и здесь погибли… А мы сидели и Богу молились… Снаряды так долго летели, так долго летели… Кажется «вжик» — и всё! А они так долго летели… Та ничего, мы уже привыкли… почти. Каждый день ложишься и славишь Бога, что ложишься в свою постель и в свою кровать».

Неподалёку, напротив магазина «Обжора» стоит поминальный крест – рядом с тем местом, где в машине живьём сгорела молодая семья: папа, мама и маленький ребёнок.

Арена — Донбасс

Здесь же знакомимся с одним из пострадавших во время обстрелов и чудом оставшимся в живых жителем соседнего дома.

ПУТИЛОВСКИЙ
Путиловский район Донецка —оказался на линии огня, на самой что ни на есть «передовой». Бойцов-ополченцев здесь нет, орудий и оружия нет, а «мочат» местных жителей с лета прошлого года не по-детски, чуть ли не каждый день.

Арена — Донбасс

Вера — местная жительница, встреченная нами у разрушенного Путиловского рынка, рассказывает об обстрелах ВСУ осенью 2014-го и весной 2015 года. Говорит, что в сентябре 2014-го рынок был почти полностью разрушен и выгорел. Но и сейчас, несмотря на «перемирие», обстрелы проложаются:

«Постоянно обстреливают, последний раз – минувшей ночью, накануне обстреливали рядом с нами».

Семейная пара, муж и жена, рассказывают, как в сентябре 2014 года был разрушен Путиловский рынок и что им пришлось пережить. Они бежали от обстрелов в прошлом году и укрылись под Харьковом, у родственников. Сюда сейчас приехали освидетельствовать разгром и мародёрство в своём доме.

Сергей — философ по жизни и охранник при разгромленном Путиловском рынке. Он рассказывает об обстрелах рынка в 2014 году.

Похожая обстановка сохранялась не только в Путиловском, но и в других районах города. Сергей говорит, что 1 октября 2014 г. на Киевском проспекте одним залпом «Урагана» накрыло маршрутку, погибло 8 человек, многие было ранены.

Однако Сергей не теряет ни присутствия духа, ни оптимизма, ни чувства юмора: рассказывает мне о шахте, немцах, чукчах, собаках и русских войсках на Донбассе.

О перспективах развития событий в Донбассе, на Украине и в мире он говорит так:

«Когда мы победим, мы начнём расширяться. И от Урала до Ла-Манша и от Балтийского моря и до границ Ирана – всё будет Донецкая республика!»

(Продолжение следует)