Однако такие переговоры начались, и сам факт их проведения уже можно назвать успехом российской дипломатии. Такое мнение в интервью Украина.ру высказал российский политолог Александр Носович.

— Александр, как Вы оцениваете итоги первого раунда переговоров России и США по поводу безопасности в Европе?

— Результаты переговоров оцениваю положительно. Сам факт, что такие переговоры состоялись, уже достижение российской дипломатии. Дело в том, что с 2014 года основной нарратив западной экспертизы (прежде всего, американской) состоит в следующем: целью активности Владимира Путина на Украине является выход на прямые переговоры с США для разделения Восточной Европы на сферы влияния между Москвой и Вашингтоном.

И Америка, если она хочет «урезонить» Россию, по мнению западных экспертов, ни в коем случае не должна была на такие переговоры идти. Они считают, что это оскорбительно и немыслимо для тех, кто станет объектом в этих переговорах. А сегодня выходит, что все люди, которые это говорили (в том числе те, кто работал еще в администрации Барака Обамы), ведут эти переговоры, сидя уже в администрации Джо Байдена.

Таким образом, это уже прорыв, вне зависимости от того, как эти переговоры закончатся.

— Повлияли ли события в Казахстане на переговорные процессы?

— Если и повлияли, то в лучшую сторону. Потому что, если бы произошла серьезная дестабилизация Казахстана, это существенно ослабило бы переговорные позиции России. У Москвы было бы куда меньше возможностей что-то требовать от США у своих западных границ в условиях, когда «взорвалась» южная граница.

Казахстан — это самая важная для России страна в СНГ. Именно с ним у России самая протяженная граница. Поэтому то, что удалось предотвратить развитие серьезного кризиса в Казахстане, это большой плюс для России на старте этих переговоров.

«Признают ДНР»: В партии Зеленского напуганы переговорами РФ и США
«Признают ДНР»: В партии Зеленского напуганы переговорами РФ и США
© коллаж Украина.Ру
- Как Вы в целом оцениваете казахстанский кризис? Что это — борьба кланов, социально-политический протест населения или иностранная гибридная атака?

— Это всё перечисленное. Причем, в той последовательности, в которой Вы это перечислили. Во-первых, это, конечно, борьба за окончательный транзит власти в Казахстане и окончательный уход клана Назарбаевых, за передачу реальных полномочий президенту Токаеву. Во-вторых, это накопившиеся социальные проблемы в обществе, которые были использованы в борьбе кланов. В-третьих, любая внутренняя нестабильность в постсоветских странах всегда автоматически начинает использоваться внешними игроками. А любая нестабильность у границ России выгодна её конкурентам.

В этом плане события в Казахстане ничем не отличаются от событий в Киргизии осенью 2020 года, от событий в Белоруссии [во время президентских выборов в 2020 году].

— Как известно, ранее казахстанскую модель транзита власти считали чуть ли не образцовой для других стран СНГ. Теперь же, после того, как Токаев на фоне требований общества снял Назарбаева с должности главы Совбеза, можно говорить о её девальвации и неэффективности?

— Далеко не все считали образцовой и успешной казахстанскую модель транзита власти. Там было очень мало примеров для сравнения. Я скажу более широко — Казахстан считался в принципе одной из самых успешных стран бывшего СССР. Считалось, что эта страна относится к меньшинству постсоветских республик, которые успели доказать свою состоятельность в качестве независимых государств.

«Этот диалог будет не о войне и ее правилах, а о мире и вариантах его порядка»: соцсети о Женевских переговорах
«Этот диалог будет не о войне и ее правилах, а о мире и вариантах его порядка»: соцсети о Женевских переговорах
© REUTERS, Denis Balibouse
Сейчас такая точка зрения была довольно сильно дискредитирована по многим параметрам. Отдельной дискредитации была подвергнута внешняя политика Казахстана. Напомню, что эта страна проводила значительно более многовекторную политику, чем Беларусь до августа 2020 года. И это не способствовало стабильности Казахстана. Его стабилизации поспособствовало обратный процесс — резкое усиление российского вектора и влияние России на казахстанские события.

— В Белоруссии грядет конституционная реформа и референдум. Притом, там продолжается политический кризис. Как события в Казахстане могут повлиять на развитие событий в Белоруссии?

— События в Казахстане, безусловно, оттолкнут Александра Лукашенко от казахстанского варианта транзита власти. Та модель, которая предполагается в новой белорусской Конституции (разделение властных полномочий между двумя центрами силы — президентом и Всебелорусским народным собранием), потенциально взрывоопасна. Многие наблюдатели, включая меня, об этом говорили еще до событий в Казахстане.

Это потенциальное двоевластие для белорусской политической системы, которая создавалась Лукашенко заточенной лично на него и является персоналистской, чревато новым политическим взрывом. Я думаю, что на этом фоне произойдут некоторые корректировки в сценарии политической трансформации Беларуси. И самые вероятные корректировки — это сосредоточение в руках Лукашенко обеих ключевых позиций в стране: президента и председателя Всебелорусского собрания.

Разумеется, урегулированию политического кризиса в Беларуси это никак не будет способствовать. Потому что в республике в первую очередь кризис между властью и обществом. Конституционная реформа предполагалась как средство выхода из этого кризиса. Но когда изменения предлагаются не просто косметические, а формальные, то никакой нормализации в отношениях руководства страны и очень значительной части белорусского населения не произойдет.