Отправной точкой для этого рассуждения в вольной форме послужила статья Олега Хавича, посвящённая вопросу формирования германо-русской границы в XVIII веке на руинах Речи Посполитой. Спорить с ней не хочется как минимум потому, что она состоит из фактов, а спорить с фактами бессмысленно и бесполезно. Гораздо интереснее взять на себя смелость продолжить статью Хавича новыми рассуждениями.

Дело в том, что все выборы в Польше проходят в формате итоговой и эпичной схватки добра со злом — консерваторов с евролибералами.

Что общего у выборов президента Польши с разделами Речи Посполитой между немцами и русскими
Что общего у выборов президента Польши с разделами Речи Посполитой между немцами и русскими
© РИА Новости, | Перейти в фотобанк

Соответствие между сторонами конфликта каждый волен расставлять сам, но нельзя проигнорировать факт того, что у каждой части Польши есть свои электоральные предпочтения, не меняющиеся с годами. Север и запад страны голосуют за светских евролибералов, а юг и восток — за католических национал-консерваторов. А линия электорального раскола точь-в-точь совпадает с линией границы Российской и Германской империй.

Мы имеем перед своими глазами такое редкостное совпадение политических предпочтений с бывшими государственными границами, и, естественно, что находятся желающие связать два факта воедино: объяснить электоральный раскол в современной Польской республике институциональным наследием двух империй — Гогенцоллернов и Романовых.

Олег Хавич в своих рассуждениях не придерживается какой-либо точки зрения, а просто констатирует факт: электоральный раскол в Польше совпадает с российско-германской границей, но не даёт ответа на вопрос «почему?». Попробуем сделать это и продолжить работу господина Хавича.

Строгое электоральное разделение страны на два и более лагеря не является чем-то необычным.

Например, всем известен раскол Украины на запад и восток по вопросу допустимости и применимости русского языка в публичной сфере. Так как для украинской государственности данный вопрос является основополагающим, то естественно, что языковой раскол Украины создаёт раскол электоральный.

За что сражалась польская шляхта на Украине и почему украинские крестьяне поддержали русские власти
За что сражалась польская шляхта на Украине и почему украинские крестьяне поддержали русские власти
© Public domain

Если говорить про электоральные территориальные расколы, то стоит признать, что хоть в чём-то Украина подобна Америке: США тоже делится на «республиканские» и «демократические» штаты. За Демократическую партию голосуют оба светско-либеральных побережья, в то время как республиканцев выбирает христиански-консервативное «нутро» страны. Стоит ли тогда удивляться тому, что Польша тоже расколота на два лагеря?

Удивляться не стоит, но стоит задаться вопросом: а почему так?

Самое популярное из встречающихся объяснений сводится к попытке конструирования институциональной инерции между историческими монархиями Германии и России, с одной стороны, и современной Польшей, с другой, объяснение, которое я видел, сводится к столь горячо любимым многими экономистами институтам.

Мол, север и запад Польши исторически входили в Германскую Империю, более демократичную и развитую, чем Российская Империя, в которую входили восток и юг страны. Объяснение, на самом деле, откровенно странное и сразу по нескольким причинам.

Во-первых, если мы предполагаем, что потомки бывших подданных гогенцоллерновского кайзеррайха голосуют за светский евролиберализм, то мы не понимаем природу Второго Германского Рейха.

Империя Гогенцоллернов была построена на идеологии отрицания и критики западного плутократического торгашеского либерализма, как называли подобное явление многие писатели, публицисты и учёные Германской Империи, включая сюда социолога и экономиста Вернера Зомбарта и писателя и публициста Томаса Манна.

Много крестьян, немного поляков и ни одного еврея. Кто представлял Волынь и Подолию в I Государственной Думе
Много крестьян, немного поляков и ни одного еврея. Кто представлял Волынь и Подолию в I Государственной Думе
© Public domain

Во-вторых, критиковавшая экономический либерализм Германская Империя была государством патерналистского авторитаризма, в котором над парламентом и правительством возвышалась заботливая фигура кайзера, олицетворяющего собой Германию. И именно Германии должны были служить все общественно-политические силы страны.

Кстати, это объясняет этатистский характер немецкого либерализма, также как и успехи Германии в переходе на социалистическую модель экономики. В разгар Первой Мировой войны кайзеровская Германия, критиковавшая и неприемлющая рыночные модели экономики, успешно перешла на рельсы государственного социализма. «Успешно» весьма условно, потому что это не спасло Германию от голода и кризиса, но, с другой стороны, в мировой истории нет случаев, когда социализм приводил к сытости и стабильности.

В-третьих, если говорить о степени политических свобод в Германской Империи, то стоит отметить, что парламент там появился раньше, чем в Российской Империи. В этом парламенте даже были депутаты-поляки (ну, так они были и в Думе Российской Империи). Правда, в самой Германии полякам были не рады на всех уровнях.

Дискриминация польского населения носила системный характер и проводилась с по-настоящему немецким педантизмом. А депутаты-поляки (коих в лучшие годы было всего 16) мало на что могли повлиять.

Политика Берлина по деполонизации своей части Речи Посполитой носила системный характер и поддерживалась не только государством. Например, в Познани существовало «Общество для поддержки немцев в восточных провинциях», которое называли просто «Гаката» по фамилиям основателей Ганземана, Кинемана и Тидемана. Нельзя забывать и про основанный Бисмарком Общегерманский союз, также имевший в своей идеологии ярко выраженную антипольскую компоненту.

Парламентский спор славян между собою. Кто представлял Северо-Западные окраины России в I Государственной Думе
Парламентский спор славян между собою. Кто представлял Северо-Западные окраины России в I Государственной Думе
© Public domain

Всё это привело к тому, что среди населения крупнейшего города германской Польши Познани к 1900 году насчитывалось 55% поляков. В целом же, принято считать, что поляков в прусской части Речи Посполитой было около 30-35 процентов.

Уже об этот факт последовательной антипольской позиции Берлина разбивается предположение о том, что либерализм северо-запада современной Польши вызван германским наследием.

Кайзеровская Германия не была либеральной, а поляки были на положении угнетённого национального меньшинства. По такой логике, население северо-запада Польши должно стать электоратом ультраправых шовинистических партий, а не евролибералов.

К слову сказать, положение поляков радикально отличалось друг от друга в разных частях бывшей Речи Посполитой.

Если в германской Польше поляки оказались на положении сегрегированного и дискриминируемого меньшинства, то в Австро-Венгерской Галиции они, наоборот, оказались на положении господствующей национальности. Австрийская Польша имела собственную автономию (Королевство Галиции и Лодомерии), со своим сеймом, где большинство мест держали польские консерваторы-станьчики, представлявшие интересы крупных землевладельцев.

Некоторые из поляков Австро-Венгрии занимали высокие посты и на общеимперском уровне. Например, первый поляк-наместник Галиции Агенор Голуховский стал министром внутренних дел габсбургской монархии и работал над её превращением в двуединую федерацию. Его сын Агенор Голуховский-младший стал министром иностранных дел Австро-Венгрии.

День в истории. 1 июля: во Львове поляками убит украинский студент
День в истории. 1 июля: во Львове поляками убит украинский студент
© commons.wikimedia.org, ЯдвигаВереск

Как вы думаете: за кого голосуют жители бывших австро-венгерских провинций Польши? За национал-консерваторов — несмотря на всё свой либеральное прошлое в составе габсбургской монархии.

Если Германия была настоящей тюрьмой для поляков, а в Австро-Венгрии они были одной из титульных национальностей империи, на которую опирался Габсбургский дом, то Россия, в своём отношении к полякам и Польше оказалась на зыбкой середине.

С одной стороны, в истории Российской Империи были периоды откровенно антипольской политики: ликвидация автономии Царства Польского и его превращение в Варшавское генерал-губернаторство, запрещение польского языка, борьба с польским влиянием на территории Западного края. В то же самое время, эта политика никогда не носила системного характера и была, скорее, перерывами в разных периодах либерального отношения имперского Санкт-Петербурга к Польше.

Нельзя забывать, что князь Чарторыйский был одним из сподвижников Александра I, широкую автономию Царство Польское получило из рук того же монарха, а его правнук Николай II собирался дать Польше независимость после победы в Первой Мировой войне.

Для Санкт-Петербурга Польша была чемоданом без ручки — тащить неудобно, бросить нельзя. При этом к польскому дворянству Петербург относился весьма неплохо, считая его равноправной часть российской аристократической корпорации. Польское крестьянство и мещанство тоже жило в России не самым худшим образом. Отмена крепостного права в Польше сделало недворянское население региона лояльным царю, а ещё этот шаг обеспечил провал польского восстания 1863 года.

Когда панов попросили вон: как проходило польское восстание 1863 года на Правобережье
Когда панов попросили вон: как проходило польское восстание 1863 года на Правобережье
© Public domain

Прошлое разных частей Польши нельзя связать напрямую с её настоящим — говоря более научным языком, не надо путать каузацию с корреляцией: «после того» не значит «вследствие того». Самая угнетённая часть Польши голосует за либералов, а самая свободная за консерваторов.

При этом нельзя забывать, что западные и северные территории были присоединены к Польше после поражения Германии во Второй Мировой войне. На этих территориях проживало не так много поляков, как хотелось бы и Варшаве надо было срочно исправлять демографическую проблему.

Первым делом, из «возвращённых земель» (такое название получили эти провинции) были изгнаны немцы. Дальше «возвращённые земли» стали активно заселять поляками из центральных и восточных (то есть, бывших российских) областей республики. Особенно активно переселяли бывших жителей восточных областей довоенной Польши, которые вошли в состав Литовской, Белорусской и Украинской ССР. Другой группой переселенцев стали украинцы, русины и лемки, которых польские власти выселяли из южных областей республики в рамках борьбы с украинскими националистами.

Получается, что за евролибералов голосуют жители бывших российских и австро-венгерских провинций, а среди населения Польши, вне зависимости от региона, доминируют потомки российских поляков. Но почему же тогда существует электоральный раскол в республике?

Попытка объяснить раскол институциональным наследием империй ошибочна отнюдь не методами. Действительно, электоральный раскол в Польше носит институциональный характер. Вот только речь идёт о более современных, в первую очередь, экономических институтах.

Север и запад Польши — это бывшие промышленные районы Польской народной республики, которые стали работать на германскую промышленность. Германия является главным торговым партнёром Варшавы и первым по объёмам инвестором польской экономики. В принципе, масштаб привязанности польской экономики к германской высок настолько, что пресловутые национал-консерваторы любят говорить о германской экономической колонизации современной Польши.

«Концлагеря перешли под управление новых хозяев». Как Польша окончательно решила немецкий вопрос
«Концлагеря перешли под управление новых хозяев». Как Польша окончательно решила немецкий вопрос
© commons.wikimedia.org, German Federal Archives

При этом германские предприятия занимают не только сложные сектора экономики, где требуется высокий уровень образованности специалистов, но и сферы торговли продуктами питания и одеждой.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что жители северо-западных областей Польши, которые работают на германскую экономику, зачастую учатся в Германии или ездят туда на заработки голосуют за евролиберальные ценности. Они просто выбирают ту политическую модель, которая их кормит, поит и одевает.

Не должно удивлять и то, что бывшие австрийские и российские части Польши, за исключением крупных городов типа Варшавы, Кракова и Лодзи, голосуют за национал-консерваторов.

Основу экономики южных и восточных областей республики составляет сельское хозяйство, продукция которого идёт на импорт не только в страны Евросоюза, но и в Россию. Задействованные в сельском хозяйстве поляки не едут учиться или работать в страны ЕС, зато они активно привлекают на свои предприятия дешёвую рабочую силу из Белоруссии и Украины, а ещё они боятся того, что усиление евроинтегрированности Польши может добить аграрный сектор экономики. Соответственно, эти люди будут выбирать ту политико-экономическую модель, которая будет оберегать их образ жизни.

Выбор сторон в этом расколе сугубо ситуативен.

Если бы при тех же самых исходных данных в Германии у власти находились национал-консерваторы, стремящиеся закрыть Германию для Польши и поляков, то северо-запад Польши голосовал бы за радикальных националистов, припоминающих Берлину годы деполонизации. Но в современном мире Германия является не только экономическим мотором Евросоюза, но и одним из западных государств, сочетающих принципы социального государства с политическим либерализмом.

День в истории. 6 мая: советские войска заняли город, в который затем переселили поляков из Львова
День в истории. 6 мая: советские войска заняли город, в который затем переселили поляков из Львова
© РИА Новости, РИА Новости | Перейти в фотобанк

Опять-таки, тут нет ничего удивительного: понятие «социальное государство» впервые в мире было юридически закреплено именно в конституции ФРГ. Так что либеральные силы Польши (и иных стран Восточной Европы) будут ориентироваться именно на Германию, а не на какую-то другую силу.

Можно ли здесь говорить про какое-то влияние России на происходящее в Польше?

Вряд ли. Если в Германии открыто говорят о том, что Польша и Чехия важнее для Берлина, чем Россия, то Россия и Польша одинаково не заинтересованы друг в друге. Польше Россия тоже не очень нужна: любой импорт из России перекрывает Германия. Варшава и Москва нуждаются друг в друге лишь для войн памяти, связанных с попытками установить, кто же всё-таки ответственен за начало Второй Мировой войны.

Предлагаемое объяснение феномена электорального раскола в Польше по сути своей мало чем отличается от устоявшейся гипотезы о институциональном воздействии границ Российской и Германской империй. Однако, наше объяснение не игнорирует историю последних 100 лет, которые выдались для Польши насыщенными на события, изменившие многое, если не всё, в этой восточноевропейской республике.