Об этом он рассказал в беседе с корреспондентом издания Украина.ру

- Представьтесь?

— Зовут меня Корнюхин Дмитрий Сергеевич, звание капитан, я командир инженерно-саперной роты группы инженерного обеспечения 53-й отдельной механизированной бригады, 42 года.

- Семья у вас есть?

— Так точно. Жена и двое детей, живут в Харьковской области, Кольцово-Краснопавловка, это Лозовской район. 

«Главное, чтобы русские солдаты уже не уходили». Как и чем живёт Волноваха
«Главное, чтобы русские солдаты уже не уходили». Как и чем живёт Волноваха
© РИА Новости, Виктор Антонюк / Перейти в фотобанк

- А Изюм рядом?

— Рядом.

- А сейчас там кто, не знаете?

— Без понятия, я не связывался с семьей на протяжении трех месяцев.

- Вы сколько времени служите в украинской армии?

— Очень мало. С сентября 2021 года.

- Как вы туда пошли, вы идейный патриот?

— Не идейный патриот, просто у меня товарищ, который военком, предложил мне второй заработок, так называемый. Я работал до этого в компании «Автомагистраль-Юг», занимался строительством автомобильных дорог и магистралей по всей Украине. Предложили мне пойти в территориальную оборону изначально, а так как я имею диплом сапера, пришло отношение из 53-й бригады. Ну и забрали меня.

- У вас капитанское звание.

— «Пиджак» обычный. Я закончил Харьковский государственный технический университет технической архитектуры, долгое время работал в Москве.

- В Москве? А где вы там работали?

— В компании «Мосводоканалстрой», с 2009-го по 2017-й.

- 24 февраля началась специальная военная операция. Где вы в этот момент были? 53-я бригада обороняла Волноваху, и вы были там?

— Да.

- 24 февраля что было — взрывы, обстрелы, бой?

— Да, начались обстрелы. Мы не воевали, потому что я инженер, поэтому я выполнял свои отдельные поставленные задачи. Я занимался обслуживанием минных полей, занимался инструкторско-методическими занятиями с личным составом.

В момент, когда начались обстрелы, 24 февраля… Они раньше чуть начались, по первому, по второму батальону они еще начались с 20-го, даже с 18-го числа — мелкие обстрелы, а крупные уже начались 24 числа, в ночь, вернее с 23-го на 24-е. 

Профессор Донецкого национального университета рассказал про главную проблему образования в ДНР
Профессор Донецкого национального университета рассказал про главную проблему образования в ДНР
© Facebook* (*деятельность Meta по реализации Facebook запрещена в России как экстремистская), Донецкий национальный университет

25-го числа командир бригады дал приказ на эвакуацию группы инженерного обеспечения, в которую входили две роты — одна инженерно-техническая, вторая саперная, где я являлся командиром.

25-го февраля мы должны были еще с утра покинуть город Волноваху, но мы ее ближе к вечеру покинули. Доехали до населенного пункта Красная Поляна и 26-го числа утром мне прозвучал приказ от командира группы инженерного обеспечения вернуться в город Волноваху, дабы сделать доставку инженерных боеприпасов первому механизированному батальону. Мы вернулись в Волноваху, я попал в плен. 

- Как вас пленили?

— Я сдался добровольно, дабы сохранить свою группу саперов. И сохранить людей — тех, которые нас брали в плен, потому что у нас в машине было 2,5 тонны взрывчатки. Нас взяли в плен псковские десантники-разведчики.

Мы доехали до развязки, которая уходит в Волноваху, в эту сторону, в населенный пункт Рыбинское. Они с этой стороны зашли, на этой автомобильной развязке, на путепроводе, нас встретили около четырех БМП-3 российских, два танка и какая-то еще тяжелая техника была.

Мы вышли из машины, я увидел направленные в нашу сторону стволы. Мы сказали: ребята, мы воевать с вами не будем, потому что бесполезно. Я познакомился с командиром группы, который меня пленил, мы с ним дружески побеседовали, я передал свое оружие ему. И все. Тут начался сильно плотный обстрел со стороны Волновахи в нашу сторону, где наше место пленения было.

Велся бой, мы лежали у металлического отбойника, и прилетали калибры 152, 80-двойка, 120-е мины прилетали в нашу сторону. Молили Бога, чтобы не попало в машину… Потому, что я бы сейчас перед вами не сидел.

- Вы попали в плен. Как с вами обращались, как питание и прочее, лечили вас или нет?

— Я не был ранен. У меня был один «трехсотый», ему сразу оказали медицинскую помощь, вся остальная группа моя была целая, никто не пострадал. Привезли нас сначала в Терминовскую комендатуру. Там достойное отношение, никто нас не трогал пальцем. 

«Очередей в военкоматы нет». Военный эксперт о том, кто из ВСУ чаще всего сдается в плен
«Очередей в военкоматы нет». Военный эксперт о том, кто из ВСУ чаще всего сдается в плен
© Пресс-служба Минобороны РФ / Перейти в фотобанк

28 февраля я уже приехал сюда. Я пробыл здесь около двух месяцев, потом меня привезли в Таганрог. Затем меня Следственный комитет, дай бог им здоровья, ребятам, у меня следователи были московские и ростовские — меня перевезли сюда назад. С тех пор я себя прекрасно чувствую, и меня никто здесь не трогает.

- По поводу 53-й бригады, что она собой представляла, кто там служил. Что это были за люди, идейно мотивированные?

— Не все. У каждого человека есть свое мнение. Я не могу за каждого воина сказать, что кто-то был идейный. Да, были идейные, были нет, были обычные люди, которых просто мобилизовали, которых просто призвали, они не хотели идти в эту армию.

Если бы мне кто-то сказал, даже в 2017 году, когда я был на территории РФ, что у нас такая катавасия начнется, я бы ему просто не поверил или бы плюнул ему в лицо, искренне говорю. Для меня вообще это был шок.

Правильно сказать — каждый человек, находясь на должности в вооруженных силах Украины, он защищал, по сути дела, свою родину, свою страну, свою территориальную целостность. Но так как случились уже такие обстоятельства, я не знаю кого даже винить. Либо Российскую Федерацию, либо сторону Украины, я не знаю, кто здесь виноват. Есть такая древняя пословица — паны бьются, а у холопов лбы трещат.

- В 2019 году вы голосовали за Зеленского?

— Я не голосовал, я находился в командировке. После 2009 года я перестал ходить на все выборы, я перестал верить нашим избранным президентом.

- А в 2000 году вы за кого голосовали, за Януковича или Ющенко?

— За Януковича, я был в «Партии регионов».

- Вы что там возглавляли?

— Я работал на «Водоканале» в Харькове, начальником цеха. Весь Харьков а канун выборов был в «Партии регионов».

- Идейно?

— Не идейно… Потому, что мне нравился Янукович, я при Януковиче себя нормально чувствовал, у меня была зарплата стабильная, я работал с 8 до пяти, я видел ежедневно свою семью.

- События Евромайдана как восприняли?

— Не очень хорошо, скажем так, не положительно. 

«Наравне с Донбассом и Херсоном»: военный эксперт рассказал, когда Харьков войдет в состав России
«Наравне с Донбассом и Херсоном»: военный эксперт рассказал, когда Харьков войдет в состав России
© скриншот видео "ГТРК Белгород"

- В Харькове началась «Русская весна», были выступления еще больше, чем в Донецке, что-то вам известно об этом?

— Я смотрел в интернете, но так, косвенно.

- К Евгению Кушнареву как относились?

— Хороший был человек.

- А к Кернесу?

— Геннадий Адольфович (Кернес — Ред.) тоже не плохой был, он Харьков хоть чуть-чуть окультурил. Даже нормально, я и при нем чуть-чуть работал. Когда я вернулся в 2017 году из Москвы, я опять же вернулся в то же «Харьков-водоснабжение», котороей занималось обслуживанием всех напорных магистралей. И он у нас был глава.

- А к Михаилу Добкину?

— Добкин мне не нравится, честно — никак, даже как человек мне не нравится.

- Вы были сапером. Как была укреплена Волноваха? Это был хороший укрепрайон? Вы как офицер, как инженер, как оцениваете укрепление и их состояние?

— Вокруг Волновахи. Сама Волноваха, вы знаете, я не настолько воин, чтобы воевать в городах, я не могу вам даже ответить на этот вопрос правильно. Наблюдательные пункты были, командные пункты, взводные, опорные пункты, ротные опорные пункты. Все были укреплены достаточно серьезно.

- Армия ДНР, армия России грамотно штурмовали? Я понимаю, что вас пленили быстро…

— Мы живем в 21-м веке, естественно, все правильно ведут себя в таких случаях. У нас есть очень много летательных аппаратов, которые делают фиксацию, видеосъемку, наблюдение. С нашей стороны — 53-я бригада неграмотно себя вела. У нас не очень грамотно работала разведка. Если бы грамотно работала разведка, я бы сюда в плен не попал.

Так нам сказали — не переживайте, ваша задача только передать инженерное имущество и вернуться назад, на безопасное расстояние отойти. Я уже при приезде в Волноваху понял, что никаких безопасных расстояний и возвратов не видать. Уже было понятно, что Волноваха наполовину была занята… Не выполнить приказ я просто не имел права, потому как в военное время мне грозило пятнадцатью годами лишения свободы.

- Компетенция командования, которое защищало Волноваху, как бы вы ее оценили?

— Судя по тем разрушениям, которые я увидел после того, когда она была уже занята российскими и донецкими войсками… Меня возили туда, мы снимали видеорепортаж о моей работе — о той, которую, слава Богу, я не выполнил. Зачем так рушить города, я не понимаю. Что, полей не хватает для войны? По-моему, предостаточно.

- А что, командование из Киева сказало из Волновахи не уходить, все защищать, хоть тресни?

— Круговая оборона города — да, до конца сказали стоять. Это, опять же, не нам давались такие приказы и команды, потому как инженерам такие команды не даются. Мы, как отдельное подразделение, во всех родах войск — инженера, и там были отдельные подразделения, те, которые выполняют отдельные приказы, те, которые живут по отдельным регламентам и т.д. 

«Киев без Запада - ничто»: Военный эксперт рассказал, почему спецоперация на Украине затянулась
«Киев без Запада - ничто»: Военный эксперт рассказал, почему спецоперация на Украине затянулась
© Sgt. Charles Butler / South Dakota National Guard / U.S. Army

Наши задачи — совсем другие. Мне прозвучал приказ с 24 на 25 февраля произвести минирование моста, и передать подрывную станцию первому механизированному батальону. Мы выехали на минирование этого моста, мы были обстреляны своими же, тем же первым механизированным батальоном, который отошел чуть-чуть дальше, и мы не выполнили приказ.

- Почему не выполнили?

— Потому, что не смогли мы производить работы при таком плотном обстреле. По нам миномет работал очень плотно и работал противотанковый комплекс ПТУР. Так как взрывчатки у нас тоже было достаточно в машине, мы еле ноги оттуда унесли. И слава Богу, я считаю, пускай я получил взыскание от своего командира, строгий выговор с занесением в личное дело. Но, слава Богу, этот мост не был разрушен. От этого ни один мирный житель не пострадал, и я считаю, что пускай я не выполнил приказ, но это было очень хорошо и правильно с моей стороны.

- Пойдете на обмен или нет?

— Хотелось бы, конечно, в семью вернуться, как и любому здесь плененному человеку, будь то офицер, солдат, матрос. Всем хочется домой, тем более, я тут один из долго сидящих людей, сегодня 95 дней.

- Если ваш населенный пункт, где проживает ваша семья, войдет в состав России, вы выберете жить там, где Россия? 

— Я выберу там, где Россия. У меня, во-первых, родители русские, во-вторых, я русскоговорящий. У меня отец орловский, мама тоже из России, она родилась в России, выросла в Украине, но все равно русская. У меня все родственники в Российской Федерации живут.