https://ukraina.ru/20261105/rossiya-i-turtsiya-trinadtsat-voyn-i-sto-let-mira-1084278420.html
Россия и Турция: тринадцать войн и сто лет мира
Россия и Турция: тринадцать войн и сто лет мира - 05.11.2026 Украина.ру
Россия и Турция: тринадцать войн и сто лет мира
Стамбульский историк и политолог – о Сталине и апельсинах, Косыгине и кока-коле, газе, доверии и о том, почему Турции не дано выбирать сторону.
2026-11-05T08:31
2026-11-05T08:31
2026-11-05T08:31
эксклюзив
россия
запад
владимир путин
эрдоган
new york times
ес
нато
с-400 «триумф»
иосиф сталин
/html/head/meta[@name='og:title']/@content
/html/head/meta[@name='og:description']/@content
https://cdn.imgukraina.ru/img/07e8/07/11/1056308144_0:90:2948:1748_1920x0_80_0_0_6dc23481cb311c31a7b39173665d8f5b.jpg
Мы сидим на кафедре политологии и международных отношений Босфорского университета – бывшего Роберт-колледжа, основанного американцами в 1863 году и долго считавшегося твердыней американского влияния в Турции.Кампус стоит на самом берегу Босфора – в тех местах, где когда-то писал свои пейзажи Айвазовский: он приезжал сюда ради этого моря и этого света. Сегодня на скамейках над водой целуются влюблённые парочки студентов.Здесь, на холме над проливом, кафедрой заведует человек, которого прозападные коллеги называют "евразийцем", "пророссийским", "антиамериканским" – Онур Ишчи. Всю жизнь он изучает одну тему – историю российско-турецких отношений – и знает советские архивы так, как их знают немногие наши историки.Я пришла не соглашаться. Он, как выяснится, – тоже.– О многополярном мире говорили десятилетиями: "вот он грядёт". Но в голове у всех сидело одно – есть хозяин, Америка. Когда началась война против Ирана, аналитики в Москве уверяли меня: Иран продержится максимум две недели, потом переговоры. Две ядерные державы против страны, которая полвека живёт под санкциями, – у неё нет ни единого шанса. И вот мы в новом мире, который складывается у нас на глазах. Что это за мир?– Позвольте небольшое дополнение об Иране. Он не похож ни на Ирак, ни на Сирию – государства, которые рухнули и рассыпались, потому что по большей части были искусственными образованиями, возникшими после Первой мировой войны на обломках Османской империи. У Ирана – непрерывная история. А история имеет значение.– Около пяти тысяч лет.– Это великая цивилизация. Они не покорятся, будут защищаться. А многополярный мир – да, это была мечта, но она сбылась. Мои взгляды во многом совпадают с тем, что сформулировал Евгений Примаков после распада Советского Союза: Россия, возможно, уже не будет одной из двух сверхдержав, но мир станет иным, в нём будет много полюсов – и Россия станет одним из них.На Западе этого так и не поняли: что Россия переживёт страшные девяностые и выйдет из них страной с последовательной, цельной внешней политикой. У России, на мой взгляд, одна проблема: она слишком переживает о том, что думает Запад.– Запад любит напоминать, что Россия и Турция – исторические враги. И, в общем, справедливо: у нас было тринадцать войн.– Откройте любую статью в New York Times о России и Турции – она начнётся с сотен лет войн. Но вам не скажут главного: со времён Первой мировой Россия и Турция ни разу не воевали. Почему? Потому что обе стороны – одна коммунистическая, другая националистическая – испытывали одну и ту же горечь от миропорядка, во главе которого стоял Запад.– Но Ататюрк был очарован Западом. Он строил западную Турцию.– Он как Пётр Великий. Взял у Запада его сильные стороны –светскость, отделение религии от государства. Но во внешней политике почти до конца жизни прозападным он не был.Один пример. Когда Ататюрк перенёс столицу в Анкару – так же, как большевики перенесли её из Петрограда в Москву, – ни британцы, ни французы, ни немцы, ни американцы свои посольства туда не перевели. Все остались в Стамбуле. Новую столицу признали только Советы. И советское посольство в Анкаре стало одним из главных мест встреч турецкой политической элиты.Турцию никогда не колонизировали: в отличие от большей части Ближнего Востока, мы выиграли войну за независимость. Этот город три с половиной года был оккупирован, и мы его освободили. Без советского оружия, золота и зерна этого бы не случилось.– А знаете, как это видят у нас? Ататюрк взял наше золото, пообещал стать коммунистом – и послал нас куда подальше.– Это как раз тот официальный нарратив, против которого мы, историки, выступаем – кстати, вместе с российскими коллегами. Советская внешняя политика 1920–1930-х была симбиозом: Народный комиссариат иностранных дел говорил "будем реалистами и прагматиками", Коминтерн – "будем идеологами".Идёшь в архивы и видишь, как члены Политбюро открыто спорят, насколько им быть идеологичными, а насколько прагматичными. Москва никогда всерьёз не собиралась делать Турцию коммунистической. У неё ведь был свой кандидат – Мустафа Субхи, коммунист, участник Бакинского съезда, пока его не убили. Почему Советы помогли не ему, а Мустафе Кемалю?– Потому что понимали: Кемаль – гораздо сильнее.– Потому что это была дальновидность. Уже в начале двадцатых советские дипломаты увидели, каким станет мир, и сказали себе: нам нужны страны, которые будут сопротивляться давлению Запада, не бросая ему открытого вызова. Ведь так поступал и сам Советский Союз – вспомните концессии, заводы на западные капиталы, немецкое машиностроение.В тридцатые годы, давно поняв, что Турция коммунистической не станет, СССР построил её промышленный хребет. Орджоникидзе спрашивал Сталина: "Зачем ты помогаешь Турции?" А Сталин отвечал: "Это уступки, чтобы держать их подальше от Запада".–И чем Турция расплачивалась?– Текстилем, апельсинами – денег у неё не было. Орджоникидзе ворчал: зачем нам столько апельсинов и кур? А ему объясняли: так они с нами расплачиваются. Первыми заводами, как когда-то в Британии, стали текстильные фабрики – Советы прислали инженеров, рабочих. В политологии это называется взаимозависимостью: мы нужны друг другу.–Но потом Советский Союз почувствовал себя преданным. Во Второй мировой вы заигрывали с Гитлером. А мы присылали вам инженеров, золото...– Тогда объясните, почему в шестидесятые – во времена поколения моих родителей – СССР стал крупнейшим сторонником индустриализации Турции, союзницы по НАТО? Алексей Косыгин приезжал сюда много раз – с женой, даже с детьми.Он подшучивал над нашими руководителями: в отличие от американцев, "мы приехали сюда не для того, чтобы строить заводы кока-колы". И говорил прямо: пятнадцать лет вы в объятиях НАТО и Соединённых Штатов – и ваша экономика выросла на полпроцента. Не на пять – на ноль целых пять десятых. Объясните мне, что здесь происходит.В 1964 году было подписано крупнейшее промышленное соглашение, а в 1972-м Турция – подчеркну, натовская Турция – стала крупнейшим получателем советской иностранной помощи. Металлургические комбинаты, до сих пор крупнейшие в стране, алюминиевый завод, нефтеперерабатывающий завод в Алиаге, стекольный завод, – построены в самый разгар холодной войны.– Хорошо, в тридцатые вы платили апельсинами. А сейчас? Кроме помидоров – что вы нам даёте?– Автозапчасти, автомобили – это главный экспорт. Фармацевтика. Текстиль. Кондиционеры. Уникальный ли это товар? Нет. Но западные производители ушли, и турки заняли освободившееся место.–Вам открыли рынок только за то, что вы позволяете нам продавать газ и топливо и закрываете глаза на санкции. Газ приходит из России в Турцию и становится "демократическим". Турция – просто посредник.– Вы думаете, это что-то новое? Неважно, кто такая Турция. Мы веками живём в одном пространстве. И вот здесь проявляется асимметрия, о которой я говорю. Меня спрашивают: турки так относятся к русским – а русские к туркам так же? Нет. Проведите опрос: образ России в Турции окажется гораздо позитивнее, чем образ Турции в России.– Сказать вам почему? Всё очень просто: мы вам не доверяем. Во-первых, Стамбульские договорённости 2022 года. Россия была уверена, что обо всём договорились, отвела войска от Киева – а потом приехал Джонсон, и всё рухнуло. В России есть мнение, что ваша разведка знала, что происходит, и не предупредила. Во-вторых, кто вооружал Украину?– Продавал оружие. Вооружал – это другое.–Для России доверие – это важное понятие, честное слово. Это русская душа. Я говорю не о людях на улице, а о политике. Когда Путин пожимает руку и говорит: "Обещаю", – это значит, что он действительно обещает. А Эрдоган может пообещать всем всё, что угодно.– Хорошо. Тогда почему Россия так последовательно поддерживает Турцию? Почему в Казани Путин был единственным, кто продвигал наше вступление в БРИКС? Проблемы у нас были не с Россией, а с Индией из-за Кашмира и с Китаем из-за Синьцзяна. Почему Владимир Владимирович так тянется к Турции?–Потому что географически вы – единственная лазейка, через которую мы можем работать. Но вам больше никто не доверяет. На Западе от слова "доверие" умрут со смеху. А в России это важно – психологически, ментально.– А в Турции по меньшей мере так же важна эмпатия. И, слушая вас, я вижу: как раз эмпатии России, пожалуй, и не хватает. Раз вы так уверены, что Турция предаёт Россию, наши отношения с Западом сейчас должны быть золотыми, верно? Почему же они на самом низком уровне?Думаете, дело в демократии? В авторитаризме Эрдогана? Нет. Знаете, что было, когда меня назначили заведовать этой кафедрой – в бывшем Роберт-колледже? Скандал. Мои прозападные друзья называют меня евразийцем. Пророссийским, прокитайским, антиамериканским.Поговорите с западными журналистами или политиками: "Зачем вы купили С-400? Турция нам не помогает, она бесполезна – выгнать её из НАТО". Это первое, что они скажут. Пять-десять лет назад Турция отреагировала бы на такую критику совсем иначе.– Никто вас не выгонит. Турция – единственная мусульманская страна в НАТО, её лучший инструмент в регионе – географически, экономически, психологически. Вы нужны им гораздо больше, чем они вам.– Выйдите на улицу в Стамбуле и спросите: кто вам больше нравится: США, любая западная страна или Россия? Я думаю, большинство выберет Россию.Вот что вам нужно знать о Турции: мы не сверхдержава и не великая держава, у нас нет роскоши выбирать сторону. Нас всегда сдавливают с разных сторон. То Россия и Китай говорят, что мы слишком западные, то приходит Запад: "Вы нелояльны, вы покупаете зенитные ракеты у России, вы не присоединяетесь к санкциям". Знаете, как они злились из-за санкций? А мы ответили: мы независимая страна и не обязаны к ним присоединяться. География – это судьба.
https://ukraina.ru/20261022/nash-sosed--rossiya-a-ne-ssha-turtsii-tesno-v-nato-1083975047.html
https://ukraina.ru/20250519/kemal-atatyurk-otets-sovremennoy-turtsii-opravdyvavshiy-etnicheskie-chistki-1063230515.html
https://ukraina.ru/20260818/oruzhie-dlya-vsu-ili-pryamoe-uchastie-aleksandr-kargin-nazval-krasnuyu-liniyu-rossii-v-otnosheniyakh-s-1082574743.html
https://ukraina.ru/20251201/sergey-gorbachev-kogda-rossiya-i-turtsiya-podelyat-chernoe-more-bez-ukrainy-okhota-na-tankery-prekratitsya-1072478492.html
https://ukraina.ru/20251119/oleg-ivanov-ni-zelenskiy-ni-turtsiya-ne-mogut-predlozhit-rossii-chto-to-novoe-v-peregovorakh-po-ukraine-1071848408.html
россия
запад
турция
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
2026
Новости
ru-RU
https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
эксклюзив, россия, запад, владимир путин, эрдоган, new york times, ес, нато, с-400 «триумф», иосиф сталин, турция
Мы сидим на кафедре политологии и международных отношений Босфорского университета – бывшего Роберт-колледжа, основанного американцами в 1863 году и долго считавшегося твердыней американского влияния в Турции.
Кампус стоит на самом берегу Босфора – в тех местах, где когда-то писал свои пейзажи Айвазовский: он приезжал сюда ради этого моря и этого света. Сегодня на скамейках над водой целуются влюблённые парочки студентов.
Здесь, на холме над проливом, кафедрой заведует человек, которого прозападные коллеги называют "евразийцем", "пророссийским", "антиамериканским" – Онур Ишчи. Всю жизнь он изучает одну тему – историю российско-турецких отношений – и знает советские архивы так, как их знают немногие наши историки.
Я пришла не соглашаться. Он, как выяснится, – тоже.
– О многополярном мире говорили десятилетиями: "вот он грядёт". Но в голове у всех сидело одно – есть хозяин, Америка. Когда началась война против Ирана, аналитики в Москве уверяли меня: Иран продержится максимум две недели, потом переговоры. Две ядерные державы против страны, которая полвека живёт под санкциями, – у неё нет ни единого шанса. И вот мы в новом мире, который складывается у нас на глазах. Что это за мир?
– Позвольте небольшое дополнение об Иране. Он не похож ни на Ирак, ни на Сирию – государства, которые рухнули и рассыпались, потому что по большей части были искусственными образованиями, возникшими после Первой мировой войны на обломках Османской империи. У Ирана – непрерывная история. А история имеет значение.
– Это великая цивилизация. Они не покорятся, будут защищаться. А многополярный мир – да, это была мечта, но она сбылась. Мои взгляды во многом совпадают с тем, что сформулировал Евгений Примаков после распада Советского Союза: Россия, возможно, уже не будет одной из двух сверхдержав, но мир станет иным, в нём будет много полюсов – и Россия станет одним из них.
На Западе этого так и не поняли: что Россия переживёт страшные девяностые и выйдет из них страной с последовательной, цельной внешней политикой. У России, на мой взгляд, одна проблема: она слишком переживает о том, что думает Запад.
– Запад любит напоминать, что Россия и Турция – исторические враги. И, в общем, справедливо: у нас было тринадцать войн.
– Откройте любую статью в New York Times о России и Турции – она начнётся с сотен лет войн. Но вам не скажут главного: со времён Первой мировой Россия и Турция ни разу не воевали. Почему? Потому что обе стороны – одна коммунистическая, другая националистическая – испытывали одну и ту же горечь от миропорядка, во главе которого стоял Запад.
– Но Ататюрк был очарован Западом. Он строил западную Турцию.
– Он как Пётр Великий. Взял у Запада его сильные стороны –светскость, отделение религии от государства. Но во внешней политике почти до конца жизни прозападным он не был.
Один пример. Когда Ататюрк перенёс столицу в Анкару – так же, как большевики перенесли её из Петрограда в Москву, – ни британцы, ни французы, ни немцы, ни американцы свои посольства туда не перевели. Все остались в Стамбуле. Новую столицу признали только Советы. И советское посольство в Анкаре стало одним из главных мест встреч турецкой политической элиты.
Турцию никогда не колонизировали: в отличие от большей части Ближнего Востока, мы выиграли войну за независимость. Этот город три с половиной года был оккупирован, и мы его освободили. Без советского оружия, золота и зерна этого бы не случилось.
– А знаете, как это видят у нас? Ататюрк взял наше золото, пообещал стать коммунистом – и послал нас куда подальше.
– Это как раз тот официальный нарратив, против которого мы, историки, выступаем – кстати, вместе с российскими коллегами. Советская внешняя политика 1920–1930-х была симбиозом: Народный комиссариат иностранных дел говорил "будем реалистами и прагматиками", Коминтерн – "будем идеологами".
Идёшь в архивы и видишь, как члены Политбюро открыто спорят, насколько им быть идеологичными, а насколько прагматичными. Москва никогда всерьёз не собиралась делать Турцию коммунистической. У неё ведь был свой кандидат – Мустафа Субхи, коммунист, участник Бакинского съезда, пока его не убили. Почему Советы помогли не ему, а Мустафе Кемалю?
– Потому что понимали: Кемаль – гораздо сильнее.
– Потому что это была дальновидность. Уже в начале двадцатых советские дипломаты увидели, каким станет мир, и сказали себе: нам нужны страны, которые будут сопротивляться давлению Запада, не бросая ему открытого вызова. Ведь так поступал и сам Советский Союз – вспомните концессии, заводы на западные капиталы, немецкое машиностроение.
В тридцатые годы, давно поняв, что Турция коммунистической не станет, СССР построил её промышленный хребет. Орджоникидзе спрашивал Сталина: "Зачем ты помогаешь Турции?" А Сталин отвечал: "Это уступки, чтобы держать их подальше от Запада".
–И чем Турция расплачивалась?
– Текстилем, апельсинами – денег у неё не было. Орджоникидзе ворчал: зачем нам столько апельсинов и кур? А ему объясняли: так они с нами расплачиваются. Первыми заводами, как когда-то в Британии, стали текстильные фабрики – Советы прислали инженеров, рабочих. В политологии это называется взаимозависимостью: мы нужны друг другу.
–Но потом Советский Союз почувствовал себя преданным. Во Второй мировой вы заигрывали с Гитлером. А мы присылали вам инженеров, золото...
– Тогда объясните, почему в шестидесятые – во времена поколения моих родителей – СССР стал крупнейшим сторонником индустриализации Турции, союзницы по НАТО? Алексей Косыгин приезжал сюда много раз – с женой, даже с детьми.
Он подшучивал над нашими руководителями: в отличие от американцев, "мы приехали сюда не для того, чтобы строить заводы кока-колы". И говорил прямо: пятнадцать лет вы в объятиях НАТО и Соединённых Штатов – и ваша экономика выросла на полпроцента. Не на пять – на ноль целых пять десятых. Объясните мне, что здесь происходит.
В 1964 году было подписано крупнейшее промышленное соглашение, а в 1972-м Турция – подчеркну, натовская Турция – стала крупнейшим получателем советской иностранной помощи. Металлургические комбинаты, до сих пор крупнейшие в стране, алюминиевый завод, нефтеперерабатывающий завод в Алиаге, стекольный завод, – построены в самый разгар холодной войны.
– Хорошо, в тридцатые вы платили апельсинами. А сейчас? Кроме помидоров – что вы нам даёте?
– Автозапчасти, автомобили – это главный экспорт. Фармацевтика. Текстиль. Кондиционеры. Уникальный ли это товар? Нет. Но западные производители ушли, и турки заняли освободившееся место.
–Вам открыли рынок только за то, что вы позволяете нам продавать газ и топливо и закрываете глаза на санкции. Газ приходит из России в Турцию и становится "демократическим". Турция – просто посредник.
– Вы думаете, это что-то новое? Неважно, кто такая Турция. Мы веками живём в одном пространстве. И вот здесь проявляется асимметрия, о которой я говорю. Меня спрашивают: турки так относятся к русским – а русские к туркам так же? Нет. Проведите опрос: образ России в Турции окажется гораздо позитивнее, чем образ Турции в России.
– Сказать вам почему? Всё очень просто: мы вам не доверяем. Во-первых, Стамбульские договорённости 2022 года. Россия была уверена, что обо всём договорились, отвела войска от Киева – а потом приехал Джонсон, и всё рухнуло. В России есть мнение, что ваша разведка знала, что происходит, и не предупредила. Во-вторых, кто вооружал Украину?
– Продавал оружие. Вооружал – это другое.
–Для России доверие – это важное понятие, честное слово. Это русская душа. Я говорю не о людях на улице, а о политике. Когда Путин пожимает руку и говорит: "Обещаю", – это значит, что он действительно обещает. А Эрдоган может пообещать всем всё, что угодно.
– Хорошо. Тогда почему Россия так последовательно поддерживает Турцию? Почему в Казани Путин был единственным, кто продвигал наше вступление в БРИКС? Проблемы у нас были не с Россией, а с Индией из-за Кашмира и с Китаем из-за Синьцзяна. Почему Владимир Владимирович так тянется к Турции?
–Потому что географически вы – единственная лазейка, через которую мы можем работать. Но вам больше никто не доверяет. На Западе от слова "доверие" умрут со смеху. А в России это важно – психологически, ментально.
– А в Турции по меньшей мере так же важна эмпатия. И, слушая вас, я вижу: как раз эмпатии России, пожалуй, и не хватает. Раз вы так уверены, что Турция предаёт Россию, наши отношения с Западом сейчас должны быть золотыми, верно? Почему же они на самом низком уровне?
Думаете, дело в демократии? В авторитаризме Эрдогана? Нет. Знаете, что было, когда меня назначили заведовать этой кафедрой – в бывшем Роберт-колледже? Скандал. Мои прозападные друзья называют меня евразийцем. Пророссийским, прокитайским, антиамериканским.
Поговорите с западными журналистами или политиками: "Зачем вы купили С-400? Турция нам не помогает, она бесполезна – выгнать её из НАТО". Это первое, что они скажут. Пять-десять лет назад Турция отреагировала бы на такую критику совсем иначе.
– Никто вас не выгонит. Турция – единственная мусульманская страна в НАТО, её лучший инструмент в регионе – географически, экономически, психологически. Вы нужны им гораздо больше, чем они вам.
– Выйдите на улицу в Стамбуле и спросите: кто вам больше нравится: США, любая западная страна или Россия? Я думаю, большинство выберет Россию.
Вот что вам нужно знать о Турции: мы не сверхдержава и не великая держава, у нас нет роскоши выбирать сторону. Нас всегда сдавливают с разных сторон. То Россия и Китай говорят, что мы слишком западные, то приходит Запад: "Вы нелояльны, вы покупаете зенитные ракеты у России, вы не присоединяетесь к санкциям". Знаете, как они злились из-за санкций? А мы ответили: мы независимая страна и не обязаны к ним присоединяться. География – это судьба.
