https://ukraina.ru/20260618/organizatsionnaya-problema-pochemu-rossiyu-nakryl-toplivnyy-krizis-1080367195.html
Организационная проблема: почему Россию накрыл топливный кризис
Организационная проблема: почему Россию накрыл топливный кризис - 18.06.2026 Украина.ру
Организационная проблема: почему Россию накрыл топливный кризис
В лето 2026 года Россия вошла с дефицитом бензина, вызванным интенсивными ударами украинских БПЛА по нефтеперерабатывающим заводам. Топливный кризис явный: во многих регионах введены ограничения на отпуск бензина, в ряде регионов — например, Крыму и Херсонской области — топливо зачастую физически недоступно
2026-06-18T15:51
2026-06-18T15:51
2026-06-18T15:51
эксклюзив
нпз
крым
татнефть
роснефть
новороссия
кризис
/html/head/meta[@name='og:title']/@content
/html/head/meta[@name='og:description']/@content
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07ea/06/12/1080368358_0:109:3071:1836_1920x0_80_0_0_c9f8996f15f51436fb5ffcf1fbf282cb.jpg
Признаки кризисаИзмерить масштаб проблемы невозможно — с 2022 года мы все живём в условиях расширения режима секретности и формирования секретономики как состояния, когда часть статистических данных либо недоступна вовсе, либо крайне фрагментирована и дана нам не в формате таблиц от Росстата, а в заявлениях чиновников. Топливно-энергетическая сфера, особенно нефтепереработка, функционирует в условиях секретономики с 2024 года, когда первые украинские БПЛА стали прилетать по российским НПЗ.Поэтому индикаторами остроты кризиса могут служить несколько признаков.Первый признак — введённые на уровне вертикально-интегрированных нефтяных компаний (ВИНК) и регионов ограничения на отпуск топлива. В данном случае ограничения со стороны ВИНК играют наибольшую роль, так как их введение свидетельствует о большем масштабе проблем, чем ограничения со стороны региональных властей.Регионы могут вводить ограничения в том числе и из-за проблем с доставкой топлива, тогда как ограничения со стороны ВИНК свидетельствуют о неспособности компании произвести топливо в законтрактованных объёмах.Из крупных компаний ограничения ввела "Татнефть", более крупные ВИНКи — "Роснефть", "Газпромнефть" и "Лукойл" — ограничений пока не вводили. Для понимания: в 2024 году "Татнефть" произвела 17,1 млн тонн нефтепродуктов, тогда как "Роснефть" — 40,3 млн тонн, "Газпромнефть" на собственных НПЗ и НПЗ совместных предприятий переработала 42,9 млн тонн, "Лукойл" — 54,3 млн тонн.Таким образом, "киты" нефтепереработки пока держатся, но приведенные для понимания масштабов данные за 2024 год ниже показателей до СВО — в 2024 году украинские "дальнолёты" уже прилетали по российским НПЗ и тот же "Лукойл" переработал на 10,5% меньше нефтепродуктов, чем в 2023 году.Теперь об ограничениях на уровне регионов.Они вводятся по двум причинам. Первая — сокращение объёмов нефтепереработки, что вынуждает ВИНКи нормировать отгрузки топлива, сокращая их на объём выбывших из-за ударов мощностей. Естественно, в таких условиях сильнее всего страдают несетевые — то есть вне орбиты влияния ВИНКов — АЗС.Вторая — проблемы с доставкой топлива в отдельные регионы. Яркий пример — Крым и Новороссия, куда топливо после теракта на Крымском мосту доставлялось по территории Северного Приазовья автотранспортом до тех пор, пока у ВСУ не появились на вооружении дроны "Хорнет" с ИИ, что позволяло им самостоятельно поражать цели в условиях проблем со связью.Усугубляется ситуация в прифронтовых регионах выбитыми за 2022–2025 годы нефтебазами: ВС РФ и ВСУ уничтожали подобные объекты на территории в первую очередь. При этом украинские АЗС перестроились на работу "с колёс": топливо на АЗС привозится бензовозом и не хранится на нефтебазе, тогда как для России нормой оставалось сохранение нефтебаз как промежуточной точки хранения топлива в цепочке НПЗ — АЗС. Именно поэтому российские "Герани" уничтожают украинские АЗС — нефтебазы давно закончились.Второй признак — рост цен на АЗС в пределах 3–8 рублей за литр. В то же время стоимость топлива в России в период с 2016 по 2025 годы стабильно растёт в диапазоне 4-8% год к году до начала СВО (примерно на уровень инфляции) и в диапазоне 5-10% (тот же уровень инфляции) после начала СВО, несмотря ни на какие меры по сдерживанию его роста. Однако с 2021 года летом происходит активный рост цен — сказывается специфика российской нефтепереработки с двойным запасом по ДТ и запасом в районе 10-15% по бензинам, растущий спрос на бензины летом и постепенное повышение доли легковых автомобилей на бензине (за 10 лет их доля выросла с 89% до 94% от всего автопарка, так как китайские бренды предлагают автомобили на бензине или в гибридном исполнении). Поэтому логично, что ВИНКи пытаются заработать летом, повышая цены.Третий признак — снижение качества выпускаемого на НПЗ топлива. 15 июня СМИ сообщили, что правительство разрешило отдельным НПЗ выпускать на внутренний рынок бензин и дизтопливо с отклонением от требований технического регламента ЕАЭС по содержанию серы и других показателей качества. По их сведениям, постановление об этом приняли еще осенью 2025 года. Поставки такого топлива разрешались до 1 мая 2026 года, но затем действие меры продлили.Также есть сведения о планах по ввозу бензина морем, так как поставок из РБ для покрытия дефицита недостаточно.Есть ещё четвёртый признак кризиса, который мы пока не наблюдаем, — прекращение отгрузок топлива в страны ЕАЭС и СНГ, которым Россия поставляет нефтепродукты в рамках индикативных балансов (Армения, Казахстан, Киргизия) и просто на коммерческой основе, но с льготами и скидками (Узбекистан, Монголия, Афганистан, Таджикистан).Таким образом, кризис на нефтепродуктовом рынке — особенно в сегменте бензина — есть, и отрицать его глупо.Причины кризисаТеперь стоит уделить внимание причинам кризиса.Главный фактор — участившиеся удары украинских "дальнолётов". Украина вынесла свой тыл в страны Евросоюза, увеличив объём производства дальнобойных дронов, получила в использование системы управления БПЛА от Palantir (которые позволяют быстро и качественно простраивать маршруты их полёта в обход узлов российской ПВО), а также дроны среднего радиуса поражения для уничтожения бензовозов в прифронтовой зоне (Крым и Новороссия).Второй фактор — неспособность российской нефтепереработки оперативно изменить соотношение между производством основных групп нефтепродуктов — бензина (его нужно больше) и дизеля (его нужно меньше). С одной стороны, это вина ВИНКов, с другой стороны, с каждого рубля за литр нефтепродуктов свыше 70 копеек приходится на налоги и сборы — у компаний нет свободных денег для быстрой адаптации под меняющиеся реалии топливного рынка.Третий фактор — крайняя медлительность и неповоротливость российской бюрократической машины.К сожалению, мы живём в стране торжествующего формализма и в условиях, когда брать на себя ответственность чревато проблемами, а бюрократия — и без того перегруженная к началу СВО — вынуждена нести всё большее бремя по контролю всего и вся.Выход из кризисаАвтор не будет предлагать свои рецепты по выходу из кризиса и предпочтёт сослаться на признанного эксперта в сфере производства БПЛА и антидроновой борьбы — Алексея Чадаева как директора профильного НПЦ "Ушкуйник".Главная проблема с защитой критических объектов от ударов украинских БПЛА является организационной.В условиях отмобилизованной и задействованной в боевых действиях армии и силовых структур России необходима гражданская служба по борьбе с дронами вне контура Минобороны, а комплектовать её есть кем — в стране свыше 2,4 млн охранников.В условиях использования противником систем с ИИ необходимо построение комплексной системы мониторинга воздушного пространства с упором на раннее обнаружение дронов и цифровые системы обмена данными между регионами и мобильными огневыми группами (МОГ).В условиях, когда на фоне ограничений использования мобильного интернета (а то и вовсе его отсутствия) ударов "дальнолётов" становится все больше, необходимо менять подход и учиться у противника, который отключает передачу пакетных данных новым абонентам в сети, движущимся свыше определённой скорости, чтобы у МОГов была связь друг с другом.Когда прилётов становится больше, необходимо менять подход к работе с гражданами. С одной стороны, нужно быть честными с ними и относиться к ним как ко взрослым, то есть делиться с ними данными, чтобы они узнавали о кризисе не из публикаций Bloomberg и Reuters. С другой стороны, с них нужно спрашивать, как со взрослых, особенно когда речь идёт о распространении материалов о прилётах БПЛА в соцсетях.Таким образом, в стране есть специалисты и технологии для борьбы с БПЛА противника, а проблема носит организационный характер. Можно не сомневаться, что от дефицита бензина Россия не коллапсирует, а пострадавшее оборудование на НПЗ вернут в строй. Но без принятия организационных решений в следующем году топливный кризис повторится и станет ещё острее.Энергетические войны: США – крупнейший экспортёр нефти, но цена падает благодаря соглашению с Ираном
https://ukraina.ru/20211008/1032426256.html
крым
новороссия
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
2026
Иван Лизан
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07e6/09/1d/1039206977_383:37:895:549_100x100_80_0_0_bb1c6d0378fdcd5d9270c21c43865353.jpg
Иван Лизан
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07e6/09/1d/1039206977_383:37:895:549_100x100_80_0_0_bb1c6d0378fdcd5d9270c21c43865353.jpg
Новости
ru-RU
https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Иван Лизан
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07e6/09/1d/1039206977_383:37:895:549_100x100_80_0_0_bb1c6d0378fdcd5d9270c21c43865353.jpg
эксклюзив, нпз, крым, татнефть, роснефть, новороссия, кризис
Организационная проблема: почему Россию накрыл топливный кризис
журналист, автор издания Украина.ру
В лето 2026 года Россия вошла с дефицитом бензина, вызванным интенсивными ударами украинских БПЛА по нефтеперерабатывающим заводам. Топливный кризис явный: во многих регионах введены ограничения на отпуск бензина, в ряде регионов — например, Крыму и Херсонской области — топливо зачастую физически недоступно
Измерить масштаб проблемы невозможно — с 2022 года мы все живём в условиях расширения режима секретности и формирования секретономики как состояния, когда часть статистических данных либо недоступна вовсе, либо крайне фрагментирована и дана нам не в формате таблиц от Росстата, а в заявлениях чиновников. Топливно-энергетическая сфера, особенно нефтепереработка, функционирует в условиях секретономики с 2024 года, когда первые украинские БПЛА стали прилетать по российским НПЗ.
Поэтому индикаторами остроты кризиса могут служить несколько признаков.
Первый признак — введённые на уровне вертикально-интегрированных нефтяных компаний (ВИНК) и регионов ограничения на отпуск топлива. В данном случае ограничения со стороны ВИНК играют наибольшую роль, так как их введение свидетельствует о большем масштабе проблем, чем ограничения со стороны региональных властей.
Регионы могут вводить ограничения в том числе и из-за проблем с доставкой топлива, тогда как ограничения со стороны ВИНК свидетельствуют о неспособности компании произвести топливо в законтрактованных объёмах.
Из крупных компаний ограничения ввела "Татнефть", более крупные ВИНКи — "Роснефть", "Газпромнефть" и "Лукойл" — ограничений пока не вводили. Для понимания: в 2024 году "Татнефть" произвела 17,1 млн тонн нефтепродуктов, тогда как "Роснефть" — 40,3 млн тонн, "Газпромнефть" на собственных НПЗ и НПЗ совместных предприятий переработала 42,9 млн тонн, "Лукойл" — 54,3 млн тонн.
Таким образом, "киты" нефтепереработки пока держатся, но приведенные для понимания масштабов данные за 2024 год ниже показателей до СВО — в 2024 году украинские "дальнолёты" уже прилетали по российским НПЗ и тот же "Лукойл" переработал на 10,5% меньше нефтепродуктов, чем в 2023 году.
Теперь об ограничениях на уровне регионов.
Они вводятся по двум причинам. Первая — сокращение объёмов нефтепереработки, что вынуждает ВИНКи нормировать отгрузки топлива, сокращая их на объём выбывших из-за ударов мощностей. Естественно, в таких условиях сильнее всего страдают несетевые — то есть вне орбиты влияния ВИНКов — АЗС.
Вторая — проблемы с доставкой топлива в отдельные регионы. Яркий пример — Крым и Новороссия, куда топливо после теракта на Крымском мосту доставлялось по территории Северного Приазовья автотранспортом до тех пор, пока у ВСУ не появились на вооружении дроны "Хорнет" с ИИ, что позволяло им самостоятельно поражать цели в условиях проблем со связью.
Усугубляется ситуация в прифронтовых регионах выбитыми за 2022–2025 годы нефтебазами: ВС РФ и ВСУ уничтожали подобные объекты на территории в первую очередь. При этом украинские АЗС перестроились на работу "с колёс": топливо на АЗС привозится бензовозом и не хранится на нефтебазе, тогда как для России нормой оставалось сохранение нефтебаз как промежуточной точки хранения топлива в цепочке НПЗ — АЗС. Именно поэтому российские "Герани" уничтожают украинские АЗС — нефтебазы давно закончились.
Второй признак — рост цен на АЗС в пределах 3–8 рублей за литр. В то же время стоимость топлива в России в период с 2016 по 2025 годы стабильно растёт в диапазоне 4-8% год к году до начала СВО (примерно на уровень инфляции) и в диапазоне 5-10% (тот же уровень инфляции) после начала СВО, несмотря ни на какие меры по сдерживанию его роста.
Однако с 2021 года летом происходит активный рост цен — сказывается специфика российской нефтепереработки с двойным запасом по ДТ и запасом в районе 10-15% по бензинам, растущий спрос на бензины летом и постепенное повышение доли легковых автомобилей на бензине (за 10 лет их доля выросла с 89% до 94% от всего автопарка, так как китайские бренды предлагают автомобили на бензине или в гибридном исполнении). Поэтому логично, что ВИНКи пытаются заработать летом, повышая цены.
Третий признак — снижение качества выпускаемого на НПЗ топлива. 15 июня СМИ сообщили, что правительство разрешило отдельным НПЗ выпускать на внутренний рынок бензин и дизтопливо с отклонением от требований технического регламента ЕАЭС по содержанию серы и других показателей качества. По их сведениям, постановление об этом приняли еще осенью 2025 года. Поставки такого топлива разрешались до 1 мая 2026 года, но затем действие меры продлили.
Также есть сведения о планах по ввозу бензина морем, так как поставок из РБ для покрытия дефицита недостаточно.
Есть ещё четвёртый признак кризиса, который мы пока не наблюдаем, — прекращение отгрузок топлива в страны ЕАЭС и СНГ, которым Россия поставляет нефтепродукты в рамках индикативных балансов (Армения, Казахстан, Киргизия) и просто на коммерческой основе, но с льготами и скидками (Узбекистан, Монголия, Афганистан, Таджикистан).
Таким образом, кризис на нефтепродуктовом рынке — особенно в сегменте бензина — есть, и отрицать его глупо.
Теперь стоит уделить внимание причинам кризиса.
Главный фактор — участившиеся удары украинских "дальнолётов". Украина вынесла свой тыл в страны Евросоюза, увеличив объём производства дальнобойных дронов, получила в использование системы управления БПЛА от Palantir (которые позволяют быстро и качественно простраивать маршруты их полёта в обход узлов российской ПВО), а также дроны среднего радиуса поражения для уничтожения бензовозов в прифронтовой зоне (Крым и Новороссия).
Второй фактор — неспособность российской нефтепереработки оперативно изменить соотношение между производством основных групп нефтепродуктов — бензина (его нужно больше) и дизеля (его нужно меньше). С одной стороны, это вина ВИНКов, с другой стороны, с каждого рубля за литр нефтепродуктов свыше 70 копеек приходится на налоги и сборы — у компаний нет свободных денег для быстрой адаптации под меняющиеся реалии топливного рынка.
Третий фактор — крайняя медлительность и неповоротливость российской бюрократической машины.
К сожалению, мы живём в стране торжествующего формализма и в условиях, когда брать на себя ответственность чревато проблемами, а бюрократия — и без того перегруженная к началу СВО — вынуждена нести всё большее бремя по контролю всего и вся.
Автор не будет предлагать свои рецепты по выходу из кризиса и предпочтёт сослаться на признанного эксперта в сфере производства БПЛА и антидроновой борьбы — Алексея Чадаева как директора профильного НПЦ "Ушкуйник".
Главная проблема с защитой критических объектов от ударов украинских БПЛА является организационной.
В условиях отмобилизованной и задействованной в боевых действиях армии и силовых структур России необходима гражданская служба по борьбе с дронами вне контура Минобороны, а комплектовать её есть кем — в стране свыше 2,4 млн охранников.
В условиях использования противником систем с ИИ необходимо построение комплексной системы мониторинга воздушного пространства с упором на раннее обнаружение дронов и цифровые системы обмена данными между регионами и мобильными огневыми группами (МОГ).
В условиях, когда на фоне ограничений использования мобильного интернета (а то и вовсе его отсутствия) ударов "дальнолётов" становится все больше, необходимо менять подход и учиться у противника, который отключает передачу пакетных данных новым абонентам в сети, движущимся свыше определённой скорости, чтобы у МОГов была связь друг с другом.
Когда прилётов становится больше, необходимо менять подход к работе с гражданами. С одной стороны, нужно быть честными с ними и относиться к ним как ко взрослым, то есть делиться с ними данными, чтобы они узнавали о кризисе не из публикаций Bloomberg и Reuters. С другой стороны, с них нужно спрашивать, как со взрослых, особенно когда речь идёт о распространении материалов о прилётах БПЛА в соцсетях.
Таким образом, в стране есть специалисты и технологии для борьбы с БПЛА противника, а проблема носит организационный характер. Можно не сомневаться, что от дефицита бензина Россия не коллапсирует, а пострадавшее оборудование на НПЗ вернут в строй. Но без принятия организационных решений в следующем году топливный кризис повторится и станет ещё острее.
