Об этом он рассказал в интервью изданию 

- Александр, сейчас идут дискуссии по поводу судьбы «азовцев», сдавшихся в плен на «Азовстали». Одни говорят, что их можно обменять на наших пленных, другие — что ни в коем случае этого делать нельзя, потому что в таком случае из них Украина сделает героев, вторых киборгов. А вот Александр Ходаковский, человек, подразделение которого — «Восток», освобождало Мариуполь, какую позицию занимает?

— Как решит Верховный главнокомандующий, так оно и будет. Моя позиция простая: сейчас подготовить переброску нашего подразделения на другой участок фронта и продолжать дальше бить «азовцев».

Рассуждать по поводу дальнейшей их судьбы — это не уровень моей компетенции. Сейчас я был бы более полезен в другом направлении — в практической реализации дальнейших усилий по уничтожению «азовцев» и прочих военных формирований ВСУ. Я хочу и буду бить «азовцев».

Битва за Мариуполь. Как ее пережил один из городских храмов и его прихожане
Битва за Мариуполь. Как ее пережил один из городских храмов и его прихожане
© Александр Чаленко

- Сколько еще «азовцев» сейчас остается на «Азовстали»? Командиры Калина, Волына и Редис еще в подвалах "Азовстали" или уже сдались в плен?

— Мы не знаем, сколько их вышло. Мы не уверены, что эти калины-малины были там, а не создавали антураж своего там присутствия. Мы не знаем их судьбы. Может быть, где-то там они сейчас «замуровались» и ждут, пока все рассосется, а через два года выйдут. У них запас консервов и воды есть. Так что я не удивлюсь такому ходу дальнейших событий.

- Ты думаешь, они там, в подземельях «Азовстали» останутся надолго?

— Может быть, их как-то конспиративно вывели оттуда, чтобы мы их, распознав, не убили. Наши сидели на позициях и держали «азовцев» на мушке, пока они выходили. Может быть, их как-то по каким-то соображениям замаскировали и вывели, так как они являются ценными свидетелями.

Может быть, их не было там вообще. Мы их не видели. Конкретно на нашем участке мы не смогли их идентифицировать. А сколько «азовцев» вышло, сколько осталось — тут надо понимать, кто из сдавшихся в плен «азовцы»?

Они не выходят с клеймом на лбу «азовец». Поэтому еще предстоит выяснить оперативно-следственным путем, кто перед нами — «азовец» или всушник. Они начнут колоться и рассказывать только тогда, когда с ними начнут работать профессионалы.

Сдававшиеся выходили к нам и в гражданской одежде. Но однозначно они выходили с сорванными знаками различия и шевронами, которые могли бы свидетельствовать об их принадлежности к «Азову».

Ни одного человека, которого можно было бы идентифицировать как «азовца» среди пленных не было. Это предстоит выяснить. Вот тогда мы только и будем понимать, сколько вышло «азовцев», сколько осталось, и сколько вообще их было относительно общей массы военнослужащих с «Азовстали».

Александр Ходаковский: кто он
Александр Ходаковский: кто он
© РИА Новости, Максим Блинов / Перейти в фотобанк

- Украинская сторона, президент Зеленский называют сдачу в плен «азовцев» и ВСУ, сдавшихся в плен, «эвакуационной миссией». Что ты думаешь по этому поводу?

— Выход с «Азовстали» и сдача в плен украинских военнослужащих стали результатом нашей спецоперации. Абсолютно. Это комбинированная операция — военная и специальная. Работа велась, в том числе и агентурным способом. Никто с украинской стороны этими процессами не управлял и не управляет.

Мы "азовцев" и прочих товарищей загнали в полную безысходность и вынудили поднять белые флаги. Поэтому это никакая не «эвакуация», это позорная сдача в плен. Она аналогична сдаче в плен немцев под Сталинградом.

Окруженные, деморализованные, абсолютно лишенные источников снабжения всем необходимым — от БК до продуктов питания, украинские военнослужащие, в том числе и «азовцы», не захотели умирать. Они просто подняли руки и стали сдаваться в плен, спасая таким образом свои жизни.

А то, что рассказывает Зеленский — это попытка минимизировать отрицательный эффект от этого позорного поражения и от капитуляции этих хваленых азовских киборгов.

- Правильно ли я тебя понял, что сдача в плен «азовцев» и прочих товарищей — результат не переговоров Зеленского или его Офиса с вами, с полевыми командирами?

— Нет, неправильно. Мы не вели никаких переговоров с ними, это не уровень нашей компетенции. Конкретно мы создавали им невыносимые условия. Мы ставили их в безвыходное положение военным способом.

Мы отвечали за военный сегмент операции. А вот люди из спецслужб, специально для этого обученные, вели с ними переговоры, коммуницируя с ними разными способами. Они говорили им: «Вас будут беспощадно давить, и все это закончится тем, что вас не станет. Вместо вас будет одна большая братская могила».

Когда мы выполняли свою часть работы, это облегчало работу тем людям из спецслужб, которые убеждали и доказывали, что сдаваться в плен — это выход из положения, и для «азовцев» в том числе. По крайней мере, они сохранят жизнь.

Здесь работала нормальная, здоровая государственная машина, которая комбинированными методами заставила этих людей сдаться. Никакие переговоры Зеленского с кем-либо, например, с турками, никакой роли здесь не сыграли.

Здесь исключительно мы солировали. Я имею в виду нашу сторону: тут и представители Генштаба, и представители других наших спецслужб сделали свою работу, а мы как люди, занимающиеся военным делом, сделали свою.

- Как, по-твоему, отразится позорная сдача в плен «азовцев» на моральном состоянии украинской армии и украинского общества, заряженных на войну?

— Это, извини, вопрос не профессионала. Как я могу знать, как это отразится на украинской стороне? Я знаю, как это отразится на нас.

Мариуполь, левый берег. Город пытается выжить. Репортаж с места событий
Мариуполь, левый берег. Город пытается выжить. Репортаж с места событий
© РИА Новости, Алексей Куденко / Перейти в фотобанк

- Хорошо, как это отразится на вас?

— Мы сейчас показали всем нашим Вооруженным силам, что противника можно бить даже тогда, когда он находится в условиях города, и мы, оказываясь в условиях войны в городе, что мы можем его побеждать. Даже тогда, когда противник достаточно подготовлен, достаточно оснащен и мотивирован.

Мне важнее не то, какой отрицательный эффект это произведет на украинское общество. Важнее положительный эффект, который произвело это событие даже на нас самих, непосредственных участников этих боевых действий.

Подступая к Мариуполю, мы не были так уверены в своих возможностях и силах. Однако после того, как мы поняли, что даже в условиях города, если выработать правильную методологию, и если правильно приложить свои усилия — точечно и грамотно, можно решать задачи даже с ограниченным набором сил и средств.

- Ты сказал, что бригада «Восток» после освобождения Мариуполя будет решать другие боевые задачи. Если это не военная тайна, на какие участки фронта отправятся «востоковцы»? Какие задачи перед вами сейчас стоят?

— Я не знаю, это решит штаб. Объективно мы всей картины не видим. Мы, решая свою локальную задачу, концентрировали на достаточно узком относительно общей линии фронта участке.

Будут ли какие-то специальные задачи по зачистке «Азовстали», потому что мы предполагаем, что там еще находится противник, или это будут другие задачи военного характера, не знаю.

Мы ведь универсальные солдаты. Когда мы подступали к Мариуполю, мы полагали, что будем идти следом за армией, и будем проводить там ситуационные мероприятия, зачистку, досмотровые действия и ликвидировать локальные очаги без системного сопротивления.

А когда мы пришли туда — оказалось, что мы впереди планеты всей, и даже армия зачастую шла за нами, за нашими спинами — особенно, если говорить о наших мобилизованных.

Мы работали впереди, но мы на это и были заточены. В 2014 году мы под это и собирались. Все меняется. Мы теперь можем решать разные задачи. Мы не суперсолдаты, но люди более-менее универсально подготовленные.