Цифры опубликованы 20 декабря.

«В целом 67% украинцев считают, что страна движется в неправильном направлении, 24% — в правильном. 9% не определились», — говорится в сообщении на сайте «Рейтинга».

Важнейшими проблемами страны 55% украинцев назвали коррупцию, а 51% войну в Донбассе. Экономический кризис волнует 32% опрошенных, некомпетентность властей — 31%, эпидемию коронавируса — 27%, влияние олигархов на политику — 24% и некачественную медицину — 24%.

Также треть украинцев не рассчитывает на то, что наступающий год станет лучше, чем уходящий 2021-й.

Опрос проводился 14-16 декабря среди 2000 респондентов на всей территории Украины методом телефонного интервью. Ошибка репрезентативности исследования не превышает 2,2%.

Фактически две трети населения страны недовольны курсом властей, но масштабных протестов не было и не предвидится. В чём причина? Почему украинцы продолжают терпеть, особенно если речь идёт об откровенном шовинизме и русофобии от властей?

На этот вопрос ответил постоянный автор издания Украина.ру Павел Волков.

Павел Волков. Кто он
Павел Волков. Кто он
© Павел Волков/Facebook

Культурная гегемония

Почему украинцы терпят? В первую очередь потому, что они украинцы.

Базовый закон общественного развития гласит: общественное бытие определяет общественное сознание, а значит, идеология господствующего класса становится господствующей идеологией. Иначе такое положение вещей называется культурной гегемонией.

Гегемония — не власть насилия. Это интернализация, внутреннее принятие подавляемой группой норм и ценностей группы доминирующей, даже если эти нормы и ценности противоречат объективным интересом подавляемой группы. Идеология правящего класса Украины — национализм. Другой у слабого и запертого в государственных границах капитала и быть не может.

Чем более силен и более транснационален капитал, тем больше у него оснований для «либеральничанья». Капитал на Украине слаб, поэтому вынужден прибегать к шовинизму, чтобы защитить себя от поглощения более сильным (российским) капиталом.

Наличие в границах государства украинского капитала нескольких миллионов русских создает объективную возможность для российского капитала оказывать влияние на Украину. Защищая свою собственность от этого влияния, украинский правящий класс продуцирует в общество идею агрессивной русофобии, которая заключается в том, что русские должны либо ассимилироваться (дискурс о том, что все русскоязычные Украины — это в свое время насильственно русифицированные «природные» украинцы), либо убраться прочь из Украины.

Люди, позиционирующие себя как представители украинской нации, на такой посыл могут отреагировать двояко: либо согласиться с ним (добровольно принять гегемонистский дискурс), либо пойти против «своего» украинского правительства. Первое несложно: я хоть и русскоязычный, но украинец, украинский язык тоже мой родной, потому насильственное его введение во все сферы жизни меня никак не дискриминирует, тем более дома я все так же могу продолжать говорить на привычном русском.

Почему такое положение вещей напрягает небольшую и нелояльную «моему» украинскому государству (а для меня это неприятно) группу людей, мне искренне непонятно. Может, они действительно проплаченные агенты?

Второе же чревато как когнитивным диссонансом, так и прямой физической опасностью, поэтому второй путь выбирают немногие.

Привычка подчиняться

Разделенная Украина: что творится со страной
Разделенная Украина: что творится со страной
© коллаж Украина.Ру
Следующий фактор лояльности вытекает из предыдущего.

Люди привыкли подчиняться властям. Это само по себе ни хорошо и не плохо. Сначала мы подчиняемся власти родителей (из-за полной от них зависимости и из-за традиции), затем — власти школьного учителя (по сути, по той же причине), а затем информационная среда и общественная практика требуют от нас подчинения государственным властям.

Если гражданин отказывается подчиняться, с ним делают то же самое, что родители или школьные учителя — наказывают, только уже не ремнем и не плохой оценкой, но штрафом или тюрьмой.

В целом такое подчинение дает много выгод — от продвижения по карьере до правительственных наград и общественного статуса. Во всем нужна мера, потому люди не очень любят как крайних конформистов, так и откровенно антисоциальных личностей. Как бы силен ни был национализм, народ так себе реагирует на деятелей, которые идеализируют и сакрализируют государственную власть. Их считают либо фанатиками-фашистами, либо мерзавцами-манипуляторами на зарплате (на самом деле одно не отменяет другое).

В то же время как на сумасшедших либо как на провокаторов (одно не отменяет другое) смотрят и на бунтарей, с дивана призывающих «уничтожать фашистов» ради «русского мира». Меню из двух крайностей приводит обычного нормального человека к очевидному выводу: чума на оба ваши дома, а я буду просто жить. Этот результат и требовалось получить.

«Просто жить» означает ходить на работу и платить налоги, то есть все-таки подчиниться несправедливой системе. Это не сложно, поскольку система не требует от большинства идти на физическое насилие. Просто надо помалкивать и исправно платить налоги на содержание силовиков, которые это насилие и будут осуществлять.

Налоги непомерные? Так здесь тоже два варианта: выступить против «своего» правительства, понимая, что тебя тут же объявят агентом «чужого» со всеми вытекающими последствиями, или крепиться и платить, но дома с семьей, а не в тюрьме и не в могиле.

С широко закрытыми глазами

Договорной марш. По следам украинских неонацистов
Договорной марш. По следам украинских неонацистов
© REUTERS, Valentyn Ogirenko
Третий фактор лояльности к шовинистическому насилию — они не знают. Конечно, не знают, потому что не хотят знать, но тем не менее. История ведь совсем не новая.

Большинству комфортно жить в привычном обывательском мире — работа, семья, пикник, пиво с друзьями, любимое развлекательное кино, отпуск на море и так далее. Когда в такую жизнь вторгается эксцесс — например, соседа расстреляла айнзацгруппа за то, что он еврей, — есть два варианта реакции.

Первый — решить, что мир изменился и жить как раньше в нем больше нельзя. Но тогда нужно действовать, то есть подвергать опасности себя и близких. Другой вариант — не заметить, как большинство не замечает бомжа на улице или мяукающего на помойке котенка.

Если заметил, у нормального человека (а большинство абсолютно нормальны) включается совесть. Не поможешь — живое существо, возможно, погибнет. А помочь — означает выйти из зоны комфорта.

Возможно, если бы по городам Украины ездили бандеровские команды, вытаскивали из домов русских и увозили в лагеря смерти, реакция общества была бы несколько иной. Возможно. Когда вытаскивают точечно, этих отдельных людей, которых СМИ называют террористами, их очень просто не заметить. В конце концов, преступников хватают каждый день и мы совершенно по этому поводу не переживаем. А чем террористы принципиально отличаются от грабителей и убийц?

Только тем, что они еще опаснее.