https://ukraina.ru/20260520/yuriy-stankevich-rossii-pridetsya-potolkatsya-loktyami-v-energeticheskom-treugolnike-s-ssha-i-kitaem-1079210822.html
Юрий Станкевич: России придется "потолкаться локтями" в энергетическом треугольнике с США и Китаем
Юрий Станкевич: России придется "потолкаться локтями" в энергетическом треугольнике с США и Китаем - 20.05.2026 Украина.ру
Юрий Станкевич: России придется "потолкаться локтями" в энергетическом треугольнике с США и Китаем
Сможет ли Трамп забрать контроль над российским газом? Почему России жизненно важно строить свои СПГ-заводы и ледокольный флот? От чего зависит будущее "Дружбы" и ЗАЭС? На эти и другие вопросы в интервью изданию Украина.ру ответил заместитель председателя комитета по энергетике Госдумы РФ Юрий Станкевич.
2026-05-20T15:22
2026-05-20T15:22
2026-05-20T15:48
интервью
россия
сша
украина
дональд трамп
джо байден
сергей лавров
опек
мид
ес
/html/head/meta[@name='og:title']/@content
/html/head/meta[@name='og:description']/@content
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07e9/05/13/1063244305_127:93:1563:901_1920x0_80_0_0_99c28df47b98e88ac8f3cdebb0aae461.jpg
Российская сторона требует от МАГАТЭ оценок преступных действий Украины в части атак на Запорожскую атомную электростанцию (ЗАЭС), входящей в структуру "Росатома", заявил 19 мая постпред РФ при Организации Объединенных Наций Василий Небензя. Ранее в пресс-службе ЗАЭС сообщили, что станция несколько дней подряд подвергалась атакам со стороны ВСУ.На прошлой неделе глава МИД РФ Сергей Лавров заявил, что администрация Дональда Трампа в отношении России продолжает политику Байдена, с той лишь разницей, что сейчас у США с Москвой есть диалог. По его словам, администрация Трампа пытается уже сама, а не в рамках наследия Байдена экономически "наказывать" Россию.— Юрий Аркадьевич, с чем, на ваш взгляд, связано такое заявление нашего главы МИД? Это игра на упреждение в нестабильной ситуации или нам действительно стоит опасаться, что американцы продолжат выдавливать нас с рынка нефти и газа, предлагая свои углеводороды?— Анна, слушаю вас и вспоминаю слова Крылова: "У сильного всегда бессильный виноват". Только наивный человек, не следящий за политикой, может всерьез рассуждать о глобальном стратегическом партнерстве между США и Россией.Я считаю, что заявление Сергея Лаврова — это не эмоциональная реакция, а фиксация сложившегося статуса-кво. Независимо от персоналии в Белом доме — будь то Байден, Трамп или кто-то иной — базовый консенсус американской внешней политики в отношении России неизменен. Это долгосрочное сдерживание в военной, технологической и энергетической сферах. Различия могут быть в тактике, стиле переговоров или степени публичной конфронтации, но глобально ситуация не изменится.Россия должна приложить максимум усилий, что оставаться самостоятельным центром силы в треугольнике "Россия — США — Китай". Америка, безусловно, будет стремиться выдавить нас с прежних рынков, что мы и наблюдаем после начала Специальной военной операции (СВО) вокруг ситуации, которая складывается в Европейском Союзе.Поэтому нам придется "толкаться локтями". Мотивы американцев понятны, но мы должны действовать жестко и прагматично, опираясь на национальные интересы.— Глава МИД также упомянул, что американцы претендуют на контроль над транзитом газа через Украину и могут выкупить доли европейцев в "Северных потоках", чтобы их восстановить. Как вообще "Северные потоки" фигурируют в этой теме? Они же повреждены, а европейцы с 2027 года вводят запрет на импорт российского газа.— Этот вопрос нужно разделить на три части. Первая — техническая: восстановить или комплексно модернизировать "Северные потоки" возможно, несмотря на повреждения. Вторая — экономическая: во сколько это обойдется поставщикам. Третья — политическая. "Северные потоки" — это две стороны: Россия и ЕС. Если будет политическая воля и управленческие решения с нашей стороны, любые действия возможны.Пока же, кроме вербальных интервенций политиков, я не вижу предпосылок. Сами европейцы планируют отказываться от нашего газа. Здесь нужно играть в упомянутом мною треугольнике сил. Наш президент делал соответствующие заявления, теперь посмотрим на решения бывших партнеров, а ныне — откровенных недругов из ЕС.— А технически американцы могут как-то "забрать" контроль над этими потоками у нас?— Забрать — нет. Если они предложат условия, которые нас устроят, можно говорить о компромиссе, но сама труба не представляет ценности без ресурсной базы. Газ в "Северных потоках" — российский. Будет решение России о поставках — будет смысл говорить о возобновлении работы инфраструктуры. Сами "Северные потоки" — меньшая сложность, нежели отсутствие политических договоренностей с РФ, которых пока что нет.— Сейчас наш трубопроводный газ всё еще получают Греция, Венгрия, Словакия и балканские страны. Какова вероятность полной остановки этих поставок?— Теоретически ничего нельзя исключать. Мы живем в эпоху глобальной турбулентности, когда политика довлеет над экономическим расчетом. При усилении санкций или инфраструктурных ограничениях поставки могут прекратиться.Однако, пока есть политическая воля и коммерческий интерес, эти связи будут сохраняться. Энергетика для Центральной Европы — вопрос экономической стабильности. Россия десятилетиями подтверждала статус надежного партнера. Думаю, Венгрия и Словакия будут держаться за это сотрудничество обеими руками до последнего.— Кстати, о Венгрии и нефтепроводе "Дружба". Было много спекуляций со стороны Зеленского на этот счет. Каким вы видите будущее этого маршрута?— Большее видится на расстоянии. Многое, если не все, в данном случае будет зависеть от результатов СВО. Украина сегодня действует не самостоятельно, а выступает как прокси-сила Запада. Я убежден: нам нужно добиться безоговорочной капитуляции Киева. А дальше вопросы восстановления энергетической инфраструктуры и использования логистических возможностей Украины для поставок на Запад можно будет обсуждать отдельно.Прагматичный подход должен взять верх. Эта инфраструктура исправно работала 50 лет, и её объективные преимущества нужно использовать. Те объективные возможности, которые сегодня предоставляет логистическое, географическое и иное положение с участием России, нужно максимально использовать. Надеюсь, что политики в Европейском Союзе, несмотря на их антироссийские заявления, все-таки в целом выгоду взаимодействия с нами понимают.— Специалисты рекомендуют России самой учиться строить крупнотоннажные СПГ-заводы и арктические газовозы (суда высокого арктического класса), чтобы иметь возможность вывозить его до рынков потребителей. Что нам для этого нужно: деньги, кадры, материалы? И могут ли предприятия Донбасса и Новороссии участвовать в этом?— Структура газового рынка сильно изменилась в последние годы: раньше была жесткая привязка к трубе, сегодня, как вы верно заметили, сжиженный природный газ (СПГ) "развязывает руки" государствам, которые обладают этим сырьем. Для России усиление позиций в СПГ — приоритет. Наши уникальные преимущества — Арктика, Севморпуть и Дальний Восток. Это задача на десятилетия: разработка собственных технологий сжижения, локализация оборудования, строительство судов ледового класса.Что касается Новороссии и Донбасса, то предприятия этих регионов, учитывая их металлургический и машиностроительный потенциал, накопленный с советских времен, могли бы производить отдельные компоненты. Но важно помнить: крупнотоннажные СПГ-проекты все-таки должны быть привязаны не только к сырьевой базе, но и к портовой инфраструктуре. Поэтому предприятия Новороссии и Донбасса в совокупности с арктическими и дальневосточными локациями могли бы, конечно, решить одну из ключевых задач, связанную с увеличением объемов производства сжиженного и природного газа и его поставок на зарубежные рынки.Что касается газовозов: либо мы приложим максимум финансовых, организационных, управленческих, административно-технологических усилий и сохраним долю на рынке, либо потеряем нишу, и догонять будет очень тяжело. Я вижу, что на уровне стратегического планирования решения принимаются. Есть воля — будет результат.Это стратегическая задача на долгий период. Нужны инвестиции в десятки миллиардов долларов. Но такие суммы нам по плечу. Проекты, связанные с освоением месторождений нефти и газа, постройкой логистической инфраструктуры — это всегда "длинные" и большие деньги. Здесь нет ничего сверхъестественного, по такому принципу отрасль развивалась десятилетиями.— Помимо Индии и Китая, есть ли у нас альтернативные рынки? Некоторые страны боятся покупать наши ресурсы из-за санкций. Есть ли бизнес-инструменты, чтобы нивелировать этот страх?— Задача сложная. Санкции направлены именно на то, чтобы запереть нас на рынках Китая и Индии и снизить глобальное присутствие России на нефтяных и газовых рынках. Конечно, инструментарий в части расширения рынков существует, но это требует комплексной государственной политики.Во-первых, нужен переход на расчеты в национальных валютах и создание альтернативной финансовой инфраструктуры (клиринг, страхование). Во-вторых, необходимо развитие собственного флота (теневой флот помог тактически ответить на санкции, но стратегически нужны системные решения). В-третьих, важно создать гибкую ценовую политику и инвестировать в переработку на территории стран-партнеров. Мы должны не просто экспортировать сырье, а участвовать в создании добавленной стоимости.Поэтому, думаю, механизмы, которые сегодня используются через межправительственные соглашения, госгарантии, многосторонние форматы типа БРИКС, ШОС, а также создание альтернативных механизмов страхования и арбитража — все это позволяет решить нам задачи, о которых вы спросили.— Вернемся к заявлениям Сергея Лаврова о Венесуэле. Он отметил, что США пытаются установить контроль над сотрудничеством, которое Венесуэла вела с "Роснефтью". Есть риски, что новые власти Венесуэлы аннулируют российские доли, чтобы показать лояльность Трампу. Насколько это реально и как повлияет на нашу экономику?— Венесуэла — мировой лидер по запасам нефти, поэтому на нее такое внимание сейчас обращено. США через шантаж пытаются нарастить там свою ресурсную базу и выдавить нас из Южной Америки. Наша задача — искать асимметричные ответы.Что касается экономики: проекты "Роснефти" и "Лукойла" там имели скорее локальное значение, о чем я не раз упоминал в наших интервью. Говорить о существенных потерях для российского бюджета в случае их остановки было бы неправильно. Геополитика — это игра в долгую. Уверен, Россия еще обязательно скажет свое слово в Западном полушарии.— А что касается Ближнего Востока и Ирана — какие там у нас перспективы?— Нужно отдать должное Ирану: он единственный самостоятельный игрок в регионе, не являющийся сателлитом США в отличие от Катара, ОЭА, Саудовской Аравии, Кувейта, Израиля.Для нас критически важны следующие направления в сотрудничестве с Ираном. Во-первых, развитие международного транспортного коридора "Север — Юг". Во-вторых, координация с Ираном как одним из крупнейших производителей нефти в рамках ОПЕК-плюс и их соглашений, а также взаимные инвестиции в нефтехимию, переработку, создание и развитие совместных финансовых механизмов. В третьих, и для Москвы, и для Тегерана важно сотрудничество в сфере Военно-промышленного комплекса (ВПК).Я искренне надеюсь, что Ирану, в том числе при нашей поддержке, удастся выстоять в жестком противостоянии с противниками. Уверен, стратегическая ось "Россия — Иран" будет только набирать силу, потому что это и стабильность Каспийского региона, и наши дополнительные возможности на Ближнем Востоке — логистика, финансы, продовольственные узлы.— Объединенные Арабские Эмираты официально вышли из ОПЕК и более широкого альянса ОПЕК+. Что дальше будет с организацией и как это повлияет на нас?— Спрос на углеводороды будет расти. Противостояние между ОПЕК и странами-потребителями (прежде всего США) длится десятилетиями. Я думаю, из этого энергетического шторма мы выйдем с преференциями. Мы отстаиваем свои интересы и усиливаемся там, где это возможно.— Чуть больше об украинском направлении. Как сейчас обстоят дела на Запорожской АЭС? Что-то изменилось в вопросе контроля и безопасности?— Станция под нашим полным контролем и находится в режиме холодного останова. Это крупнейшая АЭС в Европе и колоссальный потенциал в виде чистой электроэнергии для нескольких регионов РФ на десятилетия вперед. По мере завершения СВО мы будем выводить эту АЭС на проектную мощность. Модернизация ЗАЭС — приоритет для "Росатома".— В последние дни участились взаимные энергетические удары Украины и России. Как вы считаете, изменилась ли наша стратегия в этом вопросе и каков эффект?— Как человек, отдавший энергетике более 20 лет, скажу: в мирное время это "кровеносная система" экономики, а в условиях войны она выходит на первый план. Если акт о капитуляции Украины не подписан, значит, нужно наращивать силу наших ударов, в том числе по энергетике противника, независимо от его поддержки Запада. Нам нужно гнуть свою линию до победного конца.Тем временем Россия вступает в технологическую гонку, от которой будет зависеть в том числе наша победа. Более подробно об этом — в интервью Гиперзвук, роботы и кибервойны. Сергей Гриняев о стратегии России в технологической гонке вооружений.
https://ukraina.ru/20260413/ot-ormuza-do-zaporozhya-yuriy-stankevich-o-tom-kak-rossiya-bet-mirnym-atomom-po-krizisu-v-irane-i-1077851411.html
https://ukraina.ru/20260514/1078950447.html
https://ukraina.ru/20260519/energeticheskie-voyny-kitay-sokraschaet-import-nefti-a-germaniya--vyrabotku-elektroenergii-na-gazovykh-1079136679.html
https://ukraina.ru/20260519/direktor-zaes-rasskazal-o-napryazhennoy-situatsii-iz-za-obstrelov-vsu-1079140032.html
россия
сша
украина
китай
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
2026
Новости
ru-RU
https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
интервью, россия, сша, украина, дональд трамп, джо байден, сергей лавров, опек, мид, ес, северный поток, нефть, газ, российский газ, сжиженный природный газ, экономика, китай, энергетика, электроэнергетика, аэс, запорожская аэс, роснефть, украина.ру
Российская сторона требует от МАГАТЭ оценок преступных действий Украины в части атак на Запорожскую атомную электростанцию (ЗАЭС), входящей в структуру "Росатома", заявил 19 мая постпред РФ при Организации Объединенных Наций Василий Небензя. Ранее в пресс-службе ЗАЭС сообщили, что станция несколько дней подряд подвергалась атакам со стороны ВСУ.
На прошлой неделе глава МИД РФ Сергей Лавров заявил, что администрация Дональда Трампа в отношении России продолжает политику Байдена, с той лишь разницей, что сейчас у США с Москвой есть диалог. По его словам, администрация Трампа пытается уже сама, а не в рамках наследия Байдена экономически "наказывать" Россию.
— Юрий Аркадьевич, с чем, на ваш взгляд, связано такое заявление нашего главы МИД? Это игра на упреждение в нестабильной ситуации или нам действительно стоит опасаться, что американцы продолжат выдавливать нас с рынка нефти и газа, предлагая свои углеводороды?
— Анна, слушаю вас и вспоминаю слова Крылова: "У сильного всегда бессильный виноват". Только наивный человек, не следящий за политикой, может всерьез рассуждать о глобальном стратегическом партнерстве между США и Россией.
Я считаю, что заявление Сергея Лаврова — это не эмоциональная реакция, а фиксация сложившегося статуса-кво. Независимо от персоналии в Белом доме — будь то Байден, Трамп или кто-то иной — базовый консенсус американской внешней политики в отношении России неизменен. Это долгосрочное сдерживание в военной, технологической и энергетической сферах. Различия могут быть в тактике, стиле переговоров или степени публичной конфронтации, но глобально ситуация не изменится.
Россия должна приложить максимум усилий, что оставаться самостоятельным центром силы в треугольнике "Россия — США — Китай". Америка, безусловно, будет стремиться выдавить нас с прежних рынков, что мы и наблюдаем после начала Специальной военной операции (СВО) вокруг ситуации, которая складывается в Европейском Союзе.
Поэтому нам придется "толкаться локтями". Мотивы американцев понятны, но мы должны действовать жестко и прагматично, опираясь на национальные интересы.
— Глава МИД также упомянул, что американцы претендуют на контроль над транзитом газа через Украину и могут выкупить доли европейцев в "Северных потоках", чтобы их восстановить. Как вообще "Северные потоки" фигурируют в этой теме? Они же повреждены, а европейцы с 2027 года вводят запрет на импорт российского газа.
— Этот вопрос нужно разделить на три части. Первая — техническая: восстановить или комплексно модернизировать "Северные потоки" возможно, несмотря на повреждения. Вторая — экономическая: во сколько это обойдется поставщикам. Третья — политическая. "Северные потоки" — это две стороны: Россия и ЕС. Если будет политическая воля и управленческие решения с нашей стороны, любые действия возможны.
Пока же, кроме вербальных интервенций политиков, я не вижу предпосылок. Сами европейцы планируют отказываться от нашего газа. Здесь нужно играть в упомянутом мною треугольнике сил. Наш президент делал соответствующие заявления, теперь посмотрим на решения бывших партнеров, а ныне — откровенных недругов из ЕС.
— А технически американцы могут как-то "забрать" контроль над этими потоками у нас?
— Забрать — нет. Если они предложат условия, которые нас устроят, можно говорить о компромиссе, но сама труба не представляет ценности без ресурсной базы. Газ в "Северных потоках" — российский. Будет решение России о поставках — будет смысл говорить о возобновлении работы инфраструктуры. Сами "Северные потоки" — меньшая сложность, нежели отсутствие политических договоренностей с РФ, которых пока что нет.
— Сейчас наш трубопроводный газ всё еще получают Греция, Венгрия, Словакия и балканские страны. Какова вероятность полной остановки этих поставок?
— Теоретически ничего нельзя исключать. Мы живем в эпоху глобальной турбулентности, когда политика довлеет над экономическим расчетом. При усилении санкций или инфраструктурных ограничениях поставки могут прекратиться.
Однако, пока есть политическая воля и коммерческий интерес, эти связи будут сохраняться. Энергетика для Центральной Европы — вопрос экономической стабильности. Россия десятилетиями подтверждала статус надежного партнера. Думаю, Венгрия и Словакия будут держаться за это сотрудничество обеими руками до последнего.
— Кстати, о Венгрии и нефтепроводе "Дружба". Было много спекуляций со стороны Зеленского на этот счет. Каким вы видите будущее этого маршрута?
— Большее видится на расстоянии. Многое, если не все, в данном случае будет зависеть от результатов СВО. Украина сегодня действует не самостоятельно, а выступает как прокси-сила Запада. Я убежден: нам нужно добиться безоговорочной капитуляции Киева. А дальше вопросы восстановления энергетической инфраструктуры и использования логистических возможностей Украины для поставок на Запад можно будет обсуждать отдельно.
Прагматичный подход должен взять верх. Эта инфраструктура исправно работала 50 лет, и её объективные преимущества нужно использовать. Те объективные возможности, которые сегодня предоставляет логистическое, географическое и иное положение с участием России, нужно максимально использовать. Надеюсь, что политики в Европейском Союзе, несмотря на их антироссийские заявления, все-таки в целом выгоду взаимодействия с нами понимают.
— Специалисты рекомендуют России самой учиться строить крупнотоннажные СПГ-заводы и арктические газовозы (суда высокого арктического класса), чтобы иметь возможность вывозить его до рынков потребителей. Что нам для этого нужно: деньги, кадры, материалы? И могут ли предприятия Донбасса и Новороссии участвовать в этом?
— Структура газового рынка сильно изменилась в последние годы: раньше была жесткая привязка к трубе, сегодня, как вы верно заметили, сжиженный природный газ (СПГ) "развязывает руки" государствам, которые обладают этим сырьем. Для России усиление позиций в СПГ — приоритет. Наши уникальные преимущества — Арктика, Севморпуть и Дальний Восток. Это задача на десятилетия: разработка собственных технологий сжижения, локализация оборудования, строительство судов ледового класса.
Что касается Новороссии и Донбасса, то предприятия этих регионов, учитывая их металлургический и машиностроительный потенциал, накопленный с советских времен, могли бы производить отдельные компоненты. Но важно помнить: крупнотоннажные СПГ-проекты все-таки должны быть привязаны не только к сырьевой базе, но и к портовой инфраструктуре.
Поэтому предприятия Новороссии и Донбасса в совокупности с арктическими и дальневосточными локациями могли бы, конечно, решить одну из ключевых задач, связанную с увеличением объемов производства сжиженного и природного газа и его поставок на зарубежные рынки.
Что касается газовозов: либо мы приложим максимум финансовых, организационных, управленческих, административно-технологических усилий и сохраним долю на рынке, либо потеряем нишу, и догонять будет очень тяжело. Я вижу, что на уровне стратегического планирования решения принимаются. Есть воля — будет результат.
Это стратегическая задача на долгий период. Нужны инвестиции в десятки миллиардов долларов. Но такие суммы нам по плечу. Проекты, связанные с освоением месторождений нефти и газа, постройкой логистической инфраструктуры — это всегда "длинные" и большие деньги. Здесь нет ничего сверхъестественного, по такому принципу отрасль развивалась десятилетиями.
— Помимо Индии и Китая, есть ли у нас альтернативные рынки? Некоторые страны боятся покупать наши ресурсы из-за санкций. Есть ли бизнес-инструменты, чтобы нивелировать этот страх?
— Задача сложная. Санкции направлены именно на то, чтобы запереть нас на рынках Китая и Индии и снизить глобальное присутствие России на нефтяных и газовых рынках. Конечно, инструментарий в части расширения рынков существует, но это требует комплексной государственной политики.
Во-первых, нужен переход на расчеты в национальных валютах и создание альтернативной финансовой инфраструктуры (клиринг, страхование). Во-вторых, необходимо развитие собственного флота (теневой флот помог тактически ответить на санкции, но стратегически нужны системные решения). В-третьих, важно создать гибкую ценовую политику и инвестировать в переработку на территории стран-партнеров. Мы должны не просто экспортировать сырье, а участвовать в создании добавленной стоимости.
Поэтому, думаю, механизмы, которые сегодня используются через межправительственные соглашения, госгарантии, многосторонние форматы типа БРИКС, ШОС, а также создание альтернативных механизмов страхования и арбитража — все это позволяет решить нам задачи, о которых вы спросили.
— Вернемся к заявлениям Сергея Лаврова о Венесуэле. Он отметил, что США пытаются установить контроль над сотрудничеством, которое Венесуэла вела с "Роснефтью". Есть риски, что новые власти Венесуэлы аннулируют российские доли, чтобы показать лояльность Трампу. Насколько это реально и как повлияет на нашу экономику?
— Венесуэла — мировой лидер по запасам нефти, поэтому на нее такое внимание сейчас обращено. США через шантаж пытаются нарастить там свою ресурсную базу и выдавить нас из Южной Америки. Наша задача — искать асимметричные ответы.
Что касается экономики: проекты "Роснефти" и "Лукойла" там имели скорее локальное значение, о чем я не раз упоминал в наших интервью. Говорить о существенных потерях для российского бюджета в случае их остановки было бы неправильно. Геополитика — это игра в долгую. Уверен, Россия еще обязательно скажет свое слово в Западном полушарии.
— А что касается Ближнего Востока и Ирана — какие там у нас перспективы?
— Нужно отдать должное Ирану: он единственный самостоятельный игрок в регионе, не являющийся сателлитом США в отличие от Катара, ОЭА, Саудовской Аравии, Кувейта, Израиля.
Для нас критически важны следующие направления в сотрудничестве с Ираном. Во-первых, развитие международного транспортного коридора "Север — Юг". Во-вторых, координация с Ираном как одним из крупнейших производителей нефти в рамках ОПЕК-плюс и их соглашений, а также взаимные инвестиции в нефтехимию, переработку, создание и развитие совместных финансовых механизмов. В третьих, и для Москвы, и для Тегерана важно сотрудничество в сфере Военно-промышленного комплекса (ВПК).
Я искренне надеюсь, что Ирану, в том числе при нашей поддержке, удастся выстоять в жестком противостоянии с противниками. Уверен, стратегическая ось "Россия — Иран" будет только набирать силу, потому что это и стабильность Каспийского региона, и наши дополнительные возможности на Ближнем Востоке — логистика, финансы, продовольственные узлы.
— Объединенные Арабские Эмираты официально вышли из ОПЕК и более широкого альянса ОПЕК+. Что дальше будет с организацией и как это повлияет на нас?
— Спрос на углеводороды будет расти. Противостояние между ОПЕК и странами-потребителями (прежде всего США) длится десятилетиями. Я думаю, из этого энергетического шторма мы выйдем с преференциями. Мы отстаиваем свои интересы и усиливаемся там, где это возможно.
— Чуть больше об украинском направлении. Как сейчас обстоят дела на Запорожской АЭС? Что-то изменилось в вопросе контроля и безопасности?
— Станция под нашим полным контролем и находится в режиме холодного останова. Это крупнейшая АЭС в Европе и колоссальный потенциал в виде чистой электроэнергии для нескольких регионов РФ на десятилетия вперед. По мере завершения СВО мы будем выводить эту АЭС на проектную мощность. Модернизация ЗАЭС — приоритет для "Росатома".
— В последние дни участились взаимные энергетические удары Украины и России. Как вы считаете, изменилась ли наша стратегия в этом вопросе и каков эффект?
— Как человек, отдавший энергетике более 20 лет, скажу: в мирное время это "кровеносная система" экономики, а в условиях войны она выходит на первый план. Если акт о капитуляции Украины не подписан, значит, нужно наращивать силу наших ударов, в том числе по энергетике противника, независимо от его поддержки Запада. Нам нужно гнуть свою линию до победного конца.
Тем временем Россия вступает в технологическую гонку, от которой будет зависеть в том числе наша победа. Более подробно об этом — в интервью Гиперзвук, роботы и кибервойны. Сергей Гриняев о стратегии России в технологической гонке вооружений. 
