https://ukraina.ru/20260415/kak-zakalyalsya-kremniy-i-umirala-ii-revolyutsiya-1077900944.html
Как закалялся кремний и умирала ИИ-революция
Как закалялся кремний и умирала ИИ-революция - 15.04.2026 Украина.ру
Как закалялся кремний и умирала ИИ-революция
Буквально полгода-год назад человечество говорило о том, что стоит на пороге революции искусственного интеллекта: ещё немного и нейросеть найдёт лекарство от всех болезней, человек сможет создавать целые миры из одной строки запроса, а мировая экономика будет перестроена с основания, и, возможно, в привычном виде сама концепция работы исчезнет.
2026-04-15T04:53
2026-04-15T04:53
2026-04-15T04:53
эксклюзив
сша
сан-франциско
япония
рузвельт
пентагон
siemens
ии (искусственный интеллект)
искусственный интеллект
/html/head/meta[@name='og:title']/@content
/html/head/meta[@name='og:description']/@content
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07ea/04/0f/1077901419_0:0:2048:1152_1920x0_80_0_0_4aeef23360e9875bb682aea4731b496e.jpg
Но в реальности мы получили энергетический кризис, "перегретые" рынки и первую в истории "мобилизацию чипов", когда Пентагон попросту реквизировал гражданские дата-центры только для того, чтобы ИИ подсказал ему влупить из ракет по школе для девочек.И вот Сэм Альтман, некогда возведенный в ранг мессии Кремниевой долины, вынужден выпускать манифест о спасении мира в условиях, когда в его окна летят коктейли Молотова, а прежние партнёры отказываются от многомиллиардных инвестиционных сделок. И ведь об этом нас предупреждали… Только никто слушать не хотелЧто за манифест Альтмана?В начале апреля 2026 года OpenAI представила документ, который должен был стать "Новым курсом" цифровой эпохи — "Промышленную политику эпохи интеллекта". В этом манифесте один из главных архитекторов искусственного интеллекта Сэм Альтман предлагает радикальную перестройку мировой экономической модели. Его центральная идея заключается в создании Государственного фонда благосостояния (Public Wealth Fund), который обеспечил бы каждому гражданину долю в экономическом росте, генерируемом ИИ. Альтман обещает эпоху изобилия, где стоимость товаров первой необходимости упадет до минимума, а болезни будут побеждаться алгоритмами быстрее, чем мы успеем поставить диагноз.Однако за этим фасадом техно-оптимизма скрывается жесткая лоббистская стратегия. Альтман признает, что рыночные механизмы не справляются с переходом к суперинтеллекту (ASI), и призывает к беспрецедентному государственному вмешательству. Он требует, чтобы налогоплательщики субсидировали расширение энергетической инфраструктуры, необходимой для обучения его моделей, под соусом "права на ИИ" как базового права человека. Скептики из MIT и Гарварда, в частности Дарон Аджемоглу, называют этот манифест политической рекламой, призванным отвлечь внимание от борьбы OpenAI против мер безопасности, таких как калифорнийский законопроект SB1047, который требует от разработчиков максимальной ответственности в вопросах разработки, чтобы ИИ не стал источником бед глобального масштаба. По простому говоря, власти захотели держать руку на рубильнике, чтобы как только что-то пойдёт не так, зарубить потенциального "Скайнета", SHODAN или HAL-9000, какой из вариантов вам больше нравится, в зародыше. Естественно, в таком подходе Альтман и ему подобные видят угрозу для своего бизнеса, и начинают сулить золотые горы, лишь бы только их оставили в покое и дали больше инвестиций и гигаватт генерации.Пока Альтман вещает о демократизации доступа, его собственная компания переживает глубокий кризис идентичности. Уход ведущих разработчиков, таких как Илья Суцкевер и Ян Лейке, обнажил неприятную правду: безопасность и объективность в OpenAI стали неудобными помехами для очередных гладких квартальных отчётов об успешных успехах. В Open AI ясно дали понять, что вопросы этики и безопасности на практике их не волнуют — только нажива, желательно на безопасных госконтрактах.Этот раскол между словами и действиями привел к тому, что на самого Альтмана начали совершаться покушения. 10 апреля 2026 года двадцатилетний Даниэль Морено-Гама совершил нападение на дом Альтмана в Сан-Франциско с использованием коктейля Молотова, а затем угрожал сжечь штаб-квартиру OpenAI. В его манифесте ИИ описывается как "экзистенциальная угроза человечеству", а действия Альтмана — как путь к неминуемому вымиранию всего человества.Экономический тупикИронично, но именно в сфере экономики, на которую так упирает Альтман в своём манифесте, реальная слабость современной ИИ-индустрии показывается ярче всего. В то время как маркетологи обещают взрывной рост ВВП, реальные цифры оказываются куда скромнее. Дарон Аджемоглу в своих исследованиях демонстрирует, что влияние ИИ на совокупную факторную производительность в ближайшее десятилетие составит лишь 0,53–0,66%. Это катастрофически мало по сравнению с триллионами долларов, вкачанными в индустрию.Ярчайшим примером провала ИИ-экономики стало закрытие видеогенератора Sora 24 марта 2026 года. Продукт, который должен был перевернуть киноиндустрию, оказался гигантской воронкой для денег. Содержание модели обходилось OpenAI в 15 миллионов долларов в день, в то время как доход от подписок составил ничтожные 2,1 миллиона за все время существования. Sora не понимала физику мира, а качество генерации было невозможно использовать в профессиональном продакшене без гигантских затрат на постобработку. Закрытие Sora ознаменовало конец эпохи "развлекательных сайд-проектов" и вынужденный переход к проекту Spud — попытке создать универсальный продукт для более корпоративных и оборонных нужд.В противовес провалу генеративного ИИ, настоящий, "аккуратный" ИИ продемонстрировал локальные успехи в промышленности. Такие гиганты, как Siemens, BMW и General Motors внедрили узкоспециализированные модели для предиктивного обслуживания и контроля качества, что позволило сократить простои на 35–45% и снизить уровень дефектов на 50%. Эти модели в 30 раз энергоэффективнее универсальных LLM и решают конкретные задачи, а не пытаются имитировать человеческое сознание.Энергетический потолок и Вторая иранская войнаНа самом деле, уже сейчас очевидно, что главным врагом прогресса в сфере ИИ является не сложность алгоритмов, а закон сохранения энергии. Глобальное потребление электричества дата-центрами достигло 1050 ТВтч, что эквивалентно потреблению Японии. В США доля дата-центров в энергосети выросла до 12%, а в ирландском Дублине этот показатель достиг невероятных 79%. Это привело к росту цен на энергию для населения и введению мораториев на строительство новых объектов.Ситуация усугубилась весной 2026 года с войны в Иране. Очередной виток глобальной политической нестабильности привел к тому, что Министерство обороны США ввело режим "вычислительного призыва" (compute draft). Пентагон фактически реквизировал мощности графических процессоров H100 и B200 у частных компаний для нужд разведки, управления дронами и киберопераций. ИИ перестал быть гражданской технологией и окончательно интегрировался в военно-промышленный комплекс. Каждая видеокарта, ранее генерировавшая видео про котиков с эффектом зловещей долины, теперь стала боевой единицей, рассчитывающей траектории ракет или взламывающей шифры противника.Именно этот "вычислительный призыв" стал одной из скрытых причины внезапного закрытия Sora и расторжения сделки OpenAI с Disney на 1 миллиард долларов. Ресурсы были перенаправлены на проект Spud, который OpenAI позиционирует как следующий шаг к AGI, но который по факту превращает ИИ в игрушку для государственного заказчика. Насколько эффективную? Вопрос риторический, чем бы лоббист не тешился.Суверенный ИИ и государственный контрольПонятие "суверенный ИИ" к 2026 году стало ключевым в лексиконе политиков. Альтман, понимая, что частный капитал больше не "тянет" расходы на бесконечное масштабирование, сам начал заигрывать с государственным сектором. В своём манифесте он открыто сравнивает текущий период с "Новым курсом" Рузвельта, утверждая, что без активного вмешательства государства переход к суперинтеллекту будет небезопасным и несправедливым.На деле это означает сращивание крупнейших ИИ-лабораторий с государственным аппаратом. По сообщениям американской прессы, OpenAI уже перешла к активным действиям и наняла более десятка бывших чиновников оборонного ведомства для лоббирования своих интересов в Вашингтоне. Так формируется новая промышленная политика, где интеллект распределяется так же, как нефть или электричество — по квотам и в соответствии с государственными приоритетами.Научное сообщество при этом остается крайне скептичным относительно достижимости AGI (общего искусственного интеллекта) в ближайшее время — вне зависимости от того, будет его спонсировать государство или это будет полностью частное достижение. Если евангелисты из Долины продолжают обещать его к 2029 году, то академические исследователи сдвигают сроки к 2040–2060 годам. Однако даже эти, довольно оптимистичные оценки упираются в дефицит энергии и чипов, делая поиски Альтмана экономически нецелесообразными даже в рамках безлимитных чеков от ФРС и Пентагона.Новая "Зима искусственного интеллекта"Никакой ИИ-революции, направленной на благо человечества, не случилось. Мы стали свидетелями масштабной "освободительной" реформы, которая проводится исключительно в интересах кошельков "освободителей". ИИ не помогает человеку в его труде, а целенаправленно отбирает работу, увеличивая разрыв в доходах между горсткой владельцев капитала и миллионами людей, чьи навыки стремительно обесцениваются. Мы имеем рост безработицы среди высокооплачиваемых специалистов, дестабилизацию энергосистем и милитаризацию вычислительных мощностей. Будущее, которое нам обещали — мир свободного творчества и всеобщего процветания — оказалось в заложниках у мегаватт и геополитических амбиций. Революция ИИ провалилась, потому что она изначально строилась не на интеллекте, а на жадности.Но это происходит уже не в первый раз. С самого появления компьютеров и искусственного интеллекта как направления исследования, со времён первых экспериментов Алана Тьюринга, человечество уже пережило несколько "зим искусственного интеллекта": эйфория от первых успехов и нереалистичные прогнозы энтузиастов и ловчил, которых подпустили к трибунам создавали огромную воронку для государственных денег. Затем наступало горькое похмелье, очередное признание того, что человечество технологически, ресурсно или каким бы то ни было образом ещё не готово, наработки в области ИИ стигматизировались как бесперспективные и откладывались в долгий ящик на ближайшие полтора-два десятилетия — ту самую "зиму искусственного интеллекта". И сейчас человечество снова ощущает на лице её холодное, отрезвляющее дыхание.
сша
сан-франциско
япония
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
2026
Новости
ru-RU
https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
эксклюзив, сша, сан-франциско, япония, рузвельт, пентагон, siemens, ии (искусственный интеллект), искусственный интеллект
Как закалялся кремний и умирала ИИ-революция
Буквально полгода-год назад человечество говорило о том, что стоит на пороге революции искусственного интеллекта: ещё немного и нейросеть найдёт лекарство от всех болезней, человек сможет создавать целые миры из одной строки запроса, а мировая экономика будет перестроена с основания, и, возможно, в привычном виде сама концепция работы исчезнет.
Но в реальности мы получили энергетический кризис, "перегретые" рынки и первую в истории "мобилизацию чипов", когда Пентагон попросту реквизировал гражданские дата-центры только для того, чтобы ИИ подсказал ему влупить из ракет по школе для девочек.
И вот Сэм Альтман, некогда возведенный в ранг мессии Кремниевой долины, вынужден выпускать манифест о спасении мира в условиях, когда в его окна летят коктейли Молотова, а прежние партнёры отказываются от многомиллиардных инвестиционных сделок. И ведь об этом нас предупреждали… Только никто слушать не хотел
Что за манифест Альтмана?
В начале апреля 2026 года OpenAI представила документ, который должен был стать "Новым курсом" цифровой эпохи — "Промышленную политику эпохи интеллекта". В этом манифесте один из главных архитекторов искусственного интеллекта Сэм Альтман предлагает радикальную перестройку мировой экономической модели. Его центральная идея заключается в создании Государственного фонда благосостояния (Public Wealth Fund), который обеспечил бы каждому гражданину долю в экономическом росте, генерируемом ИИ. Альтман обещает эпоху изобилия, где стоимость товаров первой необходимости упадет до минимума, а болезни будут побеждаться алгоритмами быстрее, чем мы успеем поставить диагноз.
Однако за этим фасадом техно-оптимизма скрывается жесткая лоббистская стратегия. Альтман признает, что рыночные механизмы не справляются с переходом к суперинтеллекту (ASI), и призывает к беспрецедентному государственному вмешательству. Он требует, чтобы налогоплательщики субсидировали расширение энергетической инфраструктуры, необходимой для обучения его моделей, под соусом "права на ИИ" как базового права человека.
Скептики из MIT и Гарварда, в частности Дарон Аджемоглу, называют этот манифест политической рекламой, призванным отвлечь внимание от борьбы OpenAI против мер безопасности, таких как калифорнийский законопроект SB1047, который требует от разработчиков максимальной ответственности в вопросах разработки, чтобы ИИ не стал источником бед глобального масштаба. По простому говоря, власти захотели держать руку на рубильнике, чтобы как только что-то пойдёт не так, зарубить потенциального "Скайнета", SHODAN или HAL-9000, какой из вариантов вам больше нравится, в зародыше. Естественно, в таком подходе Альтман и ему подобные видят угрозу для своего бизнеса, и начинают сулить золотые горы, лишь бы только их оставили в покое и дали больше инвестиций и гигаватт генерации.
Пока Альтман вещает о демократизации доступа, его собственная компания переживает глубокий кризис идентичности. Уход ведущих разработчиков, таких как Илья Суцкевер и Ян Лейке, обнажил неприятную правду: безопасность и объективность в OpenAI стали неудобными помехами для очередных гладких квартальных отчётов об успешных успехах. В Open AI ясно дали понять, что вопросы этики и безопасности на практике их не волнуют — только нажива, желательно на безопасных госконтрактах.
Этот раскол между словами и действиями привел к тому, что на самого Альтмана начали совершаться покушения. 10 апреля 2026 года двадцатилетний Даниэль Морено-Гама совершил нападение на дом Альтмана в Сан-Франциско с использованием коктейля Молотова, а затем угрожал сжечь штаб-квартиру OpenAI. В его манифесте ИИ описывается как "экзистенциальная угроза человечеству", а действия Альтмана — как путь к неминуемому вымиранию всего человества.
Иронично, но именно в сфере экономики, на которую так упирает Альтман в своём манифесте, реальная слабость современной ИИ-индустрии показывается ярче всего. В то время как маркетологи обещают взрывной рост ВВП, реальные цифры оказываются куда скромнее. Дарон Аджемоглу в своих исследованиях демонстрирует, что влияние ИИ на совокупную факторную производительность в ближайшее десятилетие составит лишь 0,53–0,66%. Это катастрофически мало по сравнению с триллионами долларов, вкачанными в индустрию.
Ярчайшим примером провала ИИ-экономики стало закрытие видеогенератора Sora 24 марта 2026 года. Продукт, который должен был перевернуть киноиндустрию, оказался гигантской воронкой для денег. Содержание модели обходилось OpenAI в 15 миллионов долларов в день, в то время как доход от подписок составил ничтожные 2,1 миллиона за все время существования. Sora не понимала физику мира, а качество генерации было невозможно использовать в профессиональном продакшене без гигантских затрат на постобработку. Закрытие Sora ознаменовало конец эпохи "развлекательных сайд-проектов" и вынужденный переход к проекту Spud — попытке создать универсальный продукт для более корпоративных и оборонных нужд.
В противовес провалу генеративного ИИ, настоящий, "аккуратный" ИИ продемонстрировал локальные успехи в промышленности. Такие гиганты, как Siemens, BMW и General Motors внедрили узкоспециализированные модели для предиктивного обслуживания и контроля качества, что позволило сократить простои на 35–45% и снизить уровень дефектов на 50%. Эти модели в 30 раз энергоэффективнее универсальных LLM и решают конкретные задачи, а не пытаются имитировать человеческое сознание.
Энергетический потолок и Вторая иранская война
На самом деле, уже сейчас очевидно, что главным врагом прогресса в сфере ИИ является не сложность алгоритмов, а закон сохранения энергии. Глобальное потребление электричества дата-центрами достигло 1050 ТВтч, что эквивалентно потреблению Японии. В США доля дата-центров в энергосети выросла до 12%, а в ирландском Дублине этот показатель достиг невероятных 79%. Это привело к росту цен на энергию для населения и введению мораториев на строительство новых объектов.
Ситуация усугубилась весной 2026 года с войны в Иране. Очередной виток глобальной политической нестабильности привел к тому, что Министерство обороны США ввело режим "вычислительного призыва" (compute draft). Пентагон фактически реквизировал мощности графических процессоров H100 и B200 у частных компаний для нужд разведки, управления дронами и киберопераций. ИИ перестал быть гражданской технологией и окончательно интегрировался в военно-промышленный комплекс. Каждая видеокарта, ранее генерировавшая видео про котиков с эффектом зловещей долины, теперь стала боевой единицей, рассчитывающей траектории ракет или взламывающей шифры противника.
Именно этот "вычислительный призыв" стал одной из скрытых причины внезапного закрытия Sora и расторжения сделки OpenAI с Disney на 1 миллиард долларов. Ресурсы были перенаправлены на проект Spud, который OpenAI позиционирует как следующий шаг к AGI, но который по факту превращает ИИ в игрушку для государственного заказчика. Насколько эффективную? Вопрос риторический, чем бы лоббист не тешился.
Суверенный ИИ и государственный контроль
Понятие "суверенный ИИ" к 2026 году стало ключевым в лексиконе политиков. Альтман, понимая, что частный капитал больше не "тянет" расходы на бесконечное масштабирование, сам начал заигрывать с государственным сектором. В своём манифесте он открыто сравнивает текущий период с "Новым курсом" Рузвельта, утверждая, что без активного вмешательства государства переход к суперинтеллекту будет небезопасным и несправедливым.
На деле это означает сращивание крупнейших ИИ-лабораторий с государственным аппаратом. По сообщениям американской прессы, OpenAI уже перешла к активным действиям и наняла более десятка бывших чиновников оборонного ведомства для лоббирования своих интересов в Вашингтоне. Так формируется новая промышленная политика, где интеллект распределяется так же, как нефть или электричество — по квотам и в соответствии с государственными приоритетами.
Научное сообщество при этом остается крайне скептичным относительно достижимости AGI (общего искусственного интеллекта) в ближайшее время — вне зависимости от того, будет его спонсировать государство или это будет полностью частное достижение. Если евангелисты из Долины продолжают обещать его к 2029 году, то академические исследователи сдвигают сроки к 2040–2060 годам. Однако даже эти, довольно оптимистичные оценки упираются в дефицит энергии и чипов, делая поиски Альтмана экономически нецелесообразными даже в рамках безлимитных чеков от ФРС и Пентагона.
Новая "Зима искусственного интеллекта"
Никакой ИИ-революции, направленной на благо человечества, не случилось. Мы стали свидетелями масштабной "освободительной" реформы, которая проводится исключительно в интересах кошельков "освободителей". ИИ не помогает человеку в его труде, а целенаправленно отбирает работу, увеличивая разрыв в доходах между горсткой владельцев капитала и миллионами людей, чьи навыки стремительно обесцениваются. Мы имеем рост безработицы среди высокооплачиваемых специалистов, дестабилизацию энергосистем и милитаризацию вычислительных мощностей. Будущее, которое нам обещали — мир свободного творчества и всеобщего процветания — оказалось в заложниках у мегаватт и геополитических амбиций. Революция ИИ провалилась, потому что она изначально строилась не на интеллекте, а на жадности.
Но это происходит уже не в первый раз. С самого появления компьютеров и искусственного интеллекта как направления исследования, со времён первых экспериментов Алана Тьюринга, человечество уже пережило несколько "зим искусственного интеллекта": эйфория от первых успехов и нереалистичные прогнозы энтузиастов и ловчил, которых подпустили к трибунам создавали огромную воронку для государственных денег. Затем наступало горькое похмелье, очередное признание того, что человечество технологически, ресурсно или каким бы то ни было образом ещё не готово, наработки в области ИИ стигматизировались как бесперспективные и откладывались в долгий ящик на ближайшие полтора-два десятилетия — ту самую "зиму искусственного интеллекта". И сейчас человечество снова ощущает на лице её холодное, отрезвляющее дыхание.
