https://ukraina.ru/20260323/mikhail-turkevich--pervyy-donbassovets-na-evereste-1077045527.html
Михаил Туркевич – первый донбассовец на Эвересте
Михаил Туркевич – первый донбассовец на Эвересте - 23.03.2026 Украина.ру
Михаил Туркевич – первый донбассовец на Эвересте
22 марта 1953 года в селе Утешков Львовской области родился Михаил Михайлович Туркевич – Заслуженный мастер спорта СССР, первый представитель не только Донбасса, но и Украинской ССР (вместе с харьковчанином Сергеем Бершовым) на Эвересте
2026-03-23T08:00
2026-03-23T08:00
2026-03-23T08:00
история
история
история новороссии
донбасс
россия
ссср
мчс
спорт
/html/head/meta[@name='og:title']/@content
/html/head/meta[@name='og:description']/@content
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07ea/03/17/1077071473_0:0:1001:563_1920x0_80_0_0_3033368c60cc0b82e1f568bc1258d0e3.jpg
Судьба отвела ему несправедливо мало – всего полвека, но не одними спортивными достижениями он оставил о себе память: его научно-методические разработки сыграли большую роль в становлении МЧС России, а созданная им концепция проведения спасательных работ и сейчас находит самое широкое применение.Говоря об этом незаурядном человеке нужно, через призму его судьбы, вспомнить о том великом феномене к которому он принадлежал – советской школе альпинизма.Спорт интеллигенцииСтановиться горовосходителем юный Михаил Туркевич, не отличавшийся с детства крепким здоровьем, даже и не мечтал. Тем не менее всё решил случай, изменивший всю последующую жизнь: в профкоме Киевского топографического техникума, где он учился, образовалась "горящая" путёвка в альпинистский лагерь.В СССР насчитывалось более двух десятков альпинистских лагерей только лишь в одной системе ВЦСПС без учёта ведомственных горно-спортивных баз: таковые, например, имелись у атомщиков из Министерства среднего машиностроения СССР, ряда вузов как у того же Днепропетровского госуниверситета и Таганрогского радиотехнического института, а также крупных промышленных предприятий вроде Мариупольского металлургического комбината им. Ильича. Помимо этого, отдельными секциями устраивались собственные сборы и экспедиции. При этом треть путёвок реализовывалась бесплатно за успехи в учёбе и спорте, большую часть стоимости остальных дотировало государство: их цена составляла от 15 до 25 рублей что было по карману студенту и молодому инженеру.Такое внимание к альпинизму объяснялось тем, что он относился к военно-прикладным видам спорта: даже ещё не имеющий разрядов обладатель значка "Альпинист СССР" (в просторечии – "значкист") одним этим демонстрировал весьма ценные умения, и события в Афганистане показали справедливость данного тезиса. А в мирной жизни всё большим спросом начинал пользоваться промышленный альпинизм: навыки и снаряжение позволяли этим людям работать там, куда не могла подобраться никакая техника.После выпуска из техникума Михаила Туркевича распределили в Донецкую область, и это благотворно сказалось на дальнейшем его становлении как альпиниста. Донбасс в то время был одним из крупнейших центров культивирования альпинизма в СССР, и это неслучайно: основной контингент занимающихся данным видом спорта составляла научная и техническая интеллигенция. Последнее связано не столько с какими-то идейными моментами сколько с тем, что в эпоху тотального дефицита значительную часть снаряжения приходилось мастерить самому.В каждой из агломераций – Донецко-Макеевской, Горловской, Краматорской и в городе Мариуполе, а тогда ещё – Жданове, имелось по нескольку сильных секций, а на обрывистых берегах Крынки, Ольховки, Клебан-Быка и Кальчика – оборудованы четыре скалодрома высокого уровня. Позднее возле одного из них – в Зуевке у слияния Ольховки с Крынкой – при активном участии Михаила Туркевича возвели стационарную базу: если сейчас скалодромы в основном искусственные и в помещениях, то в эпоху безраздельного господства естественного рельефа это позволяло продлить скалолазный сезон с конца марта по середину ноября.Маршруты XXI векаАльпинизм считается спортом достаточно зрелых людей: становление восходителя редко когда занимает меньше десятилетия. Михаилу Туркевичу, самому молодому участнику Первой советской гималайской экспедиции, на момент включения в её состав было двадцать восемь лет, и он являлся кандидатом в мастера спорта.Оказаться в команде, отправляющейся на Эверест, было немногим легче, чем полететь в космос: задачи ставились очень амбициозные. Отбор вёлся не только по спортивным показателям, но и по результатам голосования самих кандидатов: не менее важны были психологическая совместимость и умение работать в команде, включая способность отказаться от собственного спортивного результата ради общего дела. Впрочем, к последнему моменту мы ещё вернёмся.Экспедицией руководил Евгений Тамм – сын нобелевского лауреата, создателя советской водородной бомбы и патриарха отечественного альпинизма Игоря Тамма, в спортивный и административно-вспомогательный состав вошли представители Ленинграда, Москвы, Свердловска, Харькова, Донецка, Алма-Аты и Тбилиси. Помимо Михаила Туркевича среди её участников донбасские строки в биографии имел врач экспедиции Свет Орловский, проживший несколько лет под Мариуполем вместе с определённым туда на поселение отцом – репрессированным бывшим начальником Гидрографического управления Главсевморпути Петром Орловским.Ситуацию осложняло то, что советские альпинисты никогда ранее не поднимались на восьмитысячник, и уж тем более по контрфорсу юго-западной стены – крайне столь сложному маршруту, который повторно до сих пор никем не пройден. Также Гималаи совершенно непохожи ни на Кавказ, ни на Памир, ни на Тянь-Шань: из-за муссонного климата восхождения там возможны всего лишь три-четыре недели в году. И, наконец, впервые для достижения результата, а не при спасательных работах, в отечественной спортивной практике применялся искусственный кислород: до этого ставка целиком и полностью делалась на акклиматизацию.Тем не менее, результаты оказались впечатляющими: на вершине побывали одиннадцать участников, при этом не погиб никто. Движение вверх технически очень сильной донецко-харьковской связки Туркевича и Бершова оказалось под вопросом из-за сильного истощения взошедших несколькими часами ранее ленинградца Владимира Балыбердина и москвича Эдуарда Мысловского. Но на основании общего решения украинской двойке было дано "добро": в ночь на 5 мая 1982 года Туркевич и Бершов оказались на высшей точке планеты, а после – продолжили помогать спускаться своим товарищам.Следующим столь же масштабным достижением для Михаила Туркевича стал траверс – последовательное прохождение четырёх восьмитысячников массива Канченджанги весной 1989 года, совершённый тоже в связке с Сергеем Бершовым. Это была вторая по счёту советская экспедиция в Гималаи, а её результаты – столь же резонансными: никогда ранее за столь короткое время 28 участников совершили 85 подъемов на вершины этого массива.Осенью 1990 года советская гималайская сборная прошла ранее неприступную Южную стену Лхоцзе, которую легендарный Райнхольд Месснер назвал "маршрутом XXI века". Здесь Михаил Туркевич без колебаний пожертвовал своими спортивными планами, придя на помощь взошедшему на вершину красноярцу Владимиру Каратаеву, которому выдающееся достижение далось ценой тяжёлых обморожений.У истоков подготовки спасателейПосле распада СССР ни сам Михаил Туркевич, ни его дело независимой Украине оказались не нужны по целому ряду причин. Прежде всего негде было развивать альпинизм внутри страны: Карпаты спортивного интереса не представляют, а сложные маршруты в Крымских горах слишком короткие чтобы идти в зачёт на разряды. Во-вторых, деиндустриализация пагубно сказалась на технической интеллигенции – базовом социальном слое увлекающихся горами: люди разъезжались в поиске применения своим талантам. И, наконец, постперестроечные неурядицы практически одномоментно превратили альпинизм из досуга студентов и начинающих инженеров в чрезвычайно дорогостоящее дело.Создание единого МЧС России вынудило в корне пересмотреть подход к спасательному делу, ранее находившемуся в ведении сразу нескольких министерств и госкомитетов. К разработке новой концепции спасательных работ со всего бывшего СССР начали привлекать людей, имеющих большой опыт не только ликвидации последствий катастроф, но и предотвращения сложных ситуаций. Так Михаил Туркевич был приглашён на должность заместителя начальника Российского центра подготовки спасателей, стал автором нескольких книг, посвящённых спасению людей и методических разработок.Не все представляют, что в советской школе альпинизма самое первое, чему учили человека – это безопасному поведению на маршруте: организации страховки, работе с верёвкой, действиям при срыве, а также оказанию помощи пострадавшему. За лихачество в горах или создание угрозы для жизни других безжалостно "раздевали" – лишали спортивных разрядов и званий. Всё это приносило положительные результаты.Один лишь пример: учитывая объективно опасные условия, в которых находится восходитель, в СССР сезон на альпинистский лагерь допускался один инцидент с летальным исходом. В реальности же смертность была намного меньше: не то, что гибель, а тяжёлые травмы в большинстве альплагерей случались не каждый год, причём основная масса серьёзных происшествий приходилась на обладателей второго разряда и выше, а чтобы пострадал новичок, "значкист" или третьеразрядник – это было из разряда исключений.Смерть Михаила Туркевича для знавших его оказалась полной неожиданностью: этот обаятельный и сильный человек был полон энергии и планов на будущее. Он планировал осуществить давнюю мечту – закрыть норматив "Снежного барса" (неофициальный титул совершивших восхождения на пять высочайших вершин бывшего СССР): в активе уже имелись пики Коммунизма, Ленина, Победы и Корженевской, но оставался ещё непройдённым маршрут на Хан-Тенгри. За несколько дней до отъезда случился острый воспалительный процесс, усилия врачей оказались тщетными.Хорошо помню июльский вечер 2003 года когда в Харькове на вокзале ждал поезд. Со мной был большой рюкзак, и видимо на него и обратила внимание подошедшая ко мне женщина: судя по её виду она совершенно не планировала оказаться в этом городе. Прозвучал вопрос:- Вы знаете кого-нибудь из харьковских альпинистов?Так я узнал о том, что Михаил Туркевич умер, а у его семьи, ехавшей на похороны, возникли проблемы с пересечением границы. К счастью, мои товарищи по походам очень близко дружили с родственниками Сергея Бершова, поэтому установление соответствующих контактов оказалось делом пары телефонных звонков.
https://ukraina.ru/20230706/1047855864.html
https://ukraina.ru/20211114/1032583417.html
https://ukraina.ru/20230412/1045210693.html
донбасс
россия
ссср
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
2026
Александр Дмитриевский
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07e9/04/0a/1062429537_416:9:900:493_100x100_80_0_0_3ba615ba7d26a2131936fa7ccd950a8d.jpg
Александр Дмитриевский
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07e9/04/0a/1062429537_416:9:900:493_100x100_80_0_0_3ba615ba7d26a2131936fa7ccd950a8d.jpg
Новости
ru-RU
https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Александр Дмитриевский
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07e9/04/0a/1062429537_416:9:900:493_100x100_80_0_0_3ba615ba7d26a2131936fa7ccd950a8d.jpg
история, история новороссии, донбасс, россия, ссср, мчс, спорт
Михаил Туркевич – первый донбассовец на Эвересте
22 марта 1953 года в селе Утешков Львовской области родился Михаил Михайлович Туркевич – Заслуженный мастер спорта СССР, первый представитель не только Донбасса, но и Украинской ССР (вместе с харьковчанином Сергеем Бершовым) на Эвересте
Судьба отвела ему несправедливо мало – всего полвека, но не одними спортивными достижениями он оставил о себе память: его научно-методические разработки сыграли большую роль в становлении МЧС России, а созданная им концепция проведения спасательных работ и сейчас находит самое широкое применение.
Говоря об этом незаурядном человеке нужно, через призму его судьбы, вспомнить о том великом феномене к которому он принадлежал – советской школе альпинизма.
Становиться горовосходителем юный Михаил Туркевич, не отличавшийся с детства крепким здоровьем, даже и не мечтал. Тем не менее всё решил случай, изменивший всю последующую жизнь: в профкоме Киевского топографического техникума, где он учился, образовалась "горящая" путёвка в альпинистский лагерь.
В СССР насчитывалось более двух десятков альпинистских лагерей только лишь в одной системе ВЦСПС без учёта ведомственных горно-спортивных баз: таковые, например, имелись у атомщиков из Министерства среднего машиностроения СССР, ряда вузов как у того же Днепропетровского госуниверситета и Таганрогского радиотехнического института, а также крупных промышленных предприятий вроде Мариупольского металлургического комбината им. Ильича. Помимо этого, отдельными секциями устраивались собственные сборы и экспедиции. При этом треть путёвок реализовывалась бесплатно за успехи в учёбе и спорте, большую часть стоимости остальных дотировало государство: их цена составляла от 15 до 25 рублей что было по карману студенту и молодому инженеру.
Такое внимание к альпинизму объяснялось тем, что он относился к военно-прикладным видам спорта: даже ещё не имеющий разрядов обладатель значка "Альпинист СССР" (в просторечии – "значкист") одним этим демонстрировал весьма ценные умения, и события в Афганистане показали справедливость данного тезиса. А в мирной жизни всё большим спросом начинал пользоваться промышленный альпинизм: навыки и снаряжение позволяли этим людям работать там, куда не могла подобраться никакая техника.
После выпуска из техникума Михаила Туркевича распределили в Донецкую область, и это благотворно сказалось на дальнейшем его становлении как альпиниста. Донбасс в то время был одним из крупнейших центров культивирования альпинизма в СССР, и это неслучайно: основной контингент занимающихся данным видом спорта составляла научная и техническая интеллигенция. Последнее связано не столько с какими-то идейными моментами сколько с тем, что в эпоху тотального дефицита значительную часть снаряжения приходилось мастерить самому.
В каждой из агломераций – Донецко-Макеевской, Горловской, Краматорской и в городе Мариуполе, а тогда ещё – Жданове, имелось по нескольку сильных секций, а на обрывистых берегах Крынки, Ольховки, Клебан-Быка и Кальчика – оборудованы четыре скалодрома высокого уровня. Позднее возле одного из них – в Зуевке у слияния Ольховки с Крынкой – при активном участии Михаила Туркевича возвели стационарную базу: если сейчас скалодромы в основном искусственные и в помещениях, то в эпоху безраздельного господства естественного рельефа это позволяло продлить скалолазный сезон с конца марта по середину ноября.
Альпинизм считается спортом достаточно зрелых людей: становление восходителя редко когда занимает меньше десятилетия. Михаилу Туркевичу, самому молодому участнику Первой советской гималайской экспедиции, на момент включения в её состав было двадцать восемь лет, и он являлся кандидатом в мастера спорта.
Оказаться в команде, отправляющейся на Эверест, было немногим легче, чем полететь в космос: задачи ставились очень амбициозные. Отбор вёлся не только по спортивным показателям, но и по результатам голосования самих кандидатов: не менее важны были психологическая совместимость и умение работать в команде, включая способность отказаться от собственного спортивного результата ради общего дела. Впрочем, к последнему моменту мы ещё вернёмся.
Экспедицией руководил Евгений Тамм – сын нобелевского лауреата, создателя советской водородной бомбы и патриарха отечественного альпинизма Игоря Тамма, в спортивный и административно-вспомогательный состав вошли представители Ленинграда, Москвы, Свердловска, Харькова, Донецка, Алма-Аты и Тбилиси. Помимо Михаила Туркевича среди её участников донбасские строки в биографии имел врач экспедиции Свет Орловский, проживший несколько лет под Мариуполем вместе с определённым туда на поселение отцом – репрессированным бывшим начальником Гидрографического управления Главсевморпути Петром Орловским.
Ситуацию осложняло то, что советские альпинисты никогда ранее не поднимались на восьмитысячник, и уж тем более по контрфорсу юго-западной стены – крайне столь сложному маршруту, который повторно до сих пор никем не пройден. Также Гималаи совершенно непохожи ни на Кавказ, ни на Памир, ни на Тянь-Шань: из-за муссонного климата восхождения там возможны всего лишь три-четыре недели в году. И, наконец, впервые для достижения результата, а не при спасательных работах, в отечественной спортивной практике применялся искусственный кислород: до этого ставка целиком и полностью делалась на акклиматизацию.
Тем не менее, результаты оказались впечатляющими: на вершине побывали одиннадцать участников, при этом не погиб никто. Движение вверх технически очень сильной донецко-харьковской связки Туркевича и Бершова оказалось под вопросом из-за сильного истощения взошедших несколькими часами ранее ленинградца Владимира Балыбердина и москвича Эдуарда Мысловского. Но на основании общего решения украинской двойке было дано "добро": в ночь на 5 мая 1982 года Туркевич и Бершов оказались на высшей точке планеты, а после – продолжили помогать спускаться своим товарищам.
Следующим столь же масштабным достижением для Михаила Туркевича стал траверс – последовательное прохождение четырёх восьмитысячников массива Канченджанги весной 1989 года, совершённый тоже в связке с Сергеем Бершовым. Это была вторая по счёту советская экспедиция в Гималаи, а её результаты – столь же резонансными: никогда ранее за столь короткое время 28 участников совершили 85 подъемов на вершины этого массива.
Осенью 1990 года советская гималайская сборная прошла ранее неприступную Южную стену Лхоцзе, которую легендарный Райнхольд Месснер назвал "маршрутом XXI века". Здесь Михаил Туркевич без колебаний пожертвовал своими спортивными планами, придя на помощь взошедшему на вершину красноярцу Владимиру Каратаеву, которому выдающееся достижение далось ценой тяжёлых обморожений.
У истоков подготовки спасателей
После распада СССР ни сам Михаил Туркевич, ни его дело независимой Украине оказались не нужны по целому ряду причин. Прежде всего негде было развивать альпинизм внутри страны: Карпаты спортивного интереса не представляют, а сложные маршруты в Крымских горах слишком короткие чтобы идти в зачёт на разряды. Во-вторых, деиндустриализация пагубно сказалась на технической интеллигенции – базовом социальном слое увлекающихся горами: люди разъезжались в поиске применения своим талантам. И, наконец, постперестроечные неурядицы практически одномоментно превратили альпинизм из досуга студентов и начинающих инженеров в чрезвычайно дорогостоящее дело.
Создание единого МЧС России вынудило в корне пересмотреть подход к спасательному делу, ранее находившемуся в ведении сразу нескольких министерств и госкомитетов. К разработке новой концепции спасательных работ со всего бывшего СССР начали привлекать людей, имеющих большой опыт не только ликвидации последствий катастроф, но и предотвращения сложных ситуаций. Так Михаил Туркевич был приглашён на должность заместителя начальника Российского центра подготовки спасателей, стал автором нескольких книг, посвящённых спасению людей и методических разработок.
Не все представляют, что в советской школе альпинизма самое первое, чему учили человека – это безопасному поведению на маршруте: организации страховки, работе с верёвкой, действиям при срыве, а также оказанию помощи пострадавшему. За лихачество в горах или создание угрозы для жизни других безжалостно "раздевали" – лишали спортивных разрядов и званий. Всё это приносило положительные результаты.
Один лишь пример: учитывая объективно опасные условия, в которых находится восходитель, в СССР сезон на альпинистский лагерь допускался один инцидент с летальным исходом. В реальности же смертность была намного меньше: не то, что гибель, а тяжёлые травмы в большинстве альплагерей случались не каждый год, причём основная масса серьёзных происшествий приходилась на обладателей второго разряда и выше, а чтобы пострадал новичок, "значкист" или третьеразрядник – это было из разряда исключений.
Смерть Михаила Туркевича для знавших его оказалась полной неожиданностью: этот обаятельный и сильный человек был полон энергии и планов на будущее. Он планировал осуществить давнюю мечту – закрыть норматив "Снежного барса" (неофициальный титул совершивших восхождения на пять высочайших вершин бывшего СССР): в активе уже имелись пики Коммунизма, Ленина, Победы и Корженевской, но оставался ещё непройдённым маршрут на Хан-Тенгри. За несколько дней до отъезда случился острый воспалительный процесс, усилия врачей оказались тщетными.
Хорошо помню июльский вечер 2003 года когда в Харькове на вокзале ждал поезд. Со мной был большой рюкзак, и видимо на него и обратила внимание подошедшая ко мне женщина: судя по её виду она совершенно не планировала оказаться в этом городе. Прозвучал вопрос:
- Вы знаете кого-нибудь из харьковских альпинистов?
Так я узнал о том, что Михаил Туркевич умер, а у его семьи, ехавшей на похороны, возникли проблемы с пересечением границы. К счастью, мои товарищи по походам очень близко дружили с родственниками Сергея Бершова, поэтому установление соответствующих контактов оказалось делом пары телефонных звонков.
