Нынешнее состояние дел в Европе не может не вызывать чувства разочарования: все усилия последних лет, направленные на объединение нашего континента, оказываются заложниками острого кризиса. В уже далеком 2003 году мы как министры иностранных дел наших стран стояли у истоков совместных инициатив Германии, Франции и России, призванных создать новую атмосферу диалога и взаимопонимания на европейском пространстве. Тогда нам казалось, что процессы сближения европейских народов станут основой для развития новых, более тесных связей между Европой и Россией, объединенных общей историей, культурой и общими интересами. Скажем прямо: сегодня эти надежды рушатся прямо на наших глазах.

Украинский кризис стал вызовом — как для России, так и для Европы: на континенте опять ведется война, которая уже унесла жизни более 5 тыс. человек.

Это общий вызов еще и потому, что в самом центре нашего общего континента может возникнуть «несостоявшееся государство», нуждающееся в финансовой помощи в таких объемах, которые непосильны ни для России, ни для Европейского союза. Чтобы этого не произошло, необходимо последовательно придерживаться дипломатических путей урегулирования кризиса, каких бы усилий это ни стоило. Ни в коем случае нельзя отказываться от «нормандского формата» переговоров; напротив, следует настойчиво продолжать каждодневную работу над выполнением соглашений Минска-2.

«Большая Европа» вместо холодной войны

Однако при всем этом важно осознавать один непреложный факт: никакого быстрого или легкого решения украинской проблемы попросту не существует.

Особый драматизм нынешней ситуации придает то обстоятельство, что кризис поставил под вопрос не только судьбу украинского государства, но и будущее механизмов международного сотрудничества в Евроатлантике.

Торгово-экономические отношения между Россией и ЕС, еще пару лет назад так динамично развивавшиеся и казавшиеся столь стабильными и перспективными, сейчас быстро теряют позитивную динамику. Негативные последствия «войны санкций» между Москвой и Брюсселем затронули не только отдельные российские и европейские компании, но и подорвали взаимное доверие в бизнесе, привели к сворачиванию многих долгосрочных планов сотрудничества и поставили под сомнение осуществимость амбициозного проекта по созданию единого евразийского рынка от Лиссабона до Владивостока.

В военно-стратегической сфере диалог Россия-НАТО о создании общего пространства безопасности оказался замороженным. Вместо этого Североатлантический альянс объявил о своих планах развертывания новой военной инфраструктуры в Центральной Европе, а Россия, в свою очередь, проводит масштабную программу перевооружения.

«Большая Европа» вместо холодной войны

Противостояние между Востоком и Западом в информационном пространстве достигло беспрецедентного накала. Эксперты с обеих сторон все активнее обращаются к риторике холодной войны: взаимные подозрения, превратные толкования и даже откровенная ложь — все это входит в наш повседневный обиход подобно тому, как было 30-40 лет назад. У некоторых западных политиков возникает стремление использовать санкции в качестве инструмента смены режима в России, что мы уже не раз видели в прошлом и что говорит о полном непонимании современных реалий.

В сложившихся обстоятельствах нет ничего удивительного в том, что и в России, и в Европе все чаще говорят о второй холодной войне. Проект «Большая Европа», продвижением которого с середины 1980-х годов занимался целый ряд политиков, экспертов и авторитетных общественных деятелей многих стран Европы, сегодня представляется отвлеченной фантазией, не имеющей ничего общего с реальностью. Однако ни Россия, ни Европа не могут позволить себе новой холодной войны.

Нет никаких сомнений в том, что нынешняя ситуация в Европе дает массу поводов для пессимизма. Будущее «Большой Европы» представляется, мягко говоря, смутным и неопределенным. Украинский кризис практически полностью вытеснил проблематику «Большой Европы» из повести дня политиков и аналитиков, как на Востоке, так и на Западе нашего континента. Те, кто не хочет отказаться от идеи «Большой Европы», должны кардинально пересмотреть свой подход к ней с учетом украинского кризиса.

«Большая Европа» вместо холодной войны

 

Одним из наиболее реалистичных — хотя и весьма смелых — решений мог бы стать проект по созданию единого европейского или даже евроатлантического пространства, объединяющего представителей гражданских обществ стран нашего региона. Хотя все аспекты европейской политики — безопасность, экономика, социальная сфера — взаимосвязаны и взаимозависимы, в трудные времена первостепенное внимание следует уделять именно гуманитарным контактам.

Ключевая особенность такого сотрудничества — его многосторонний, исключительно разнообразный и комплексный характер. Оно охватывает огромное множество направлений, участников, форматов, уровней, сообществ и сетей. Пестрая ткань гуманитарных связей может казаться тонкой и непрочной, однако на поверку она зачастую оказывается значительно более устойчивой к кризисам, нежели структуры безопасности или даже механизмы экономического взаимодействия.

За последние 10 лет сотрудничество между гражданскими обществами вышло на качественно новый уровень, став наиболее успешной и наименее конфликтной сферой взаимодействия между ЕС и Россией. Его институциональная основа была заложена еще в 2003 году, когда Москва и Брюссель создали Общее пространство науки и образования, предусматривавшее в том числе сотрудничество в области культуры. За последнее десятилетие появились тысячи инновационных проектов, объединяющих студентов и ученых, лидеров гражданского общества и журналистов, художников и интеллектуалов России и Европы. Эти контакты отнюдь не ограничиваются Москвой и Брюсселем: в них участвуют люди из удаленных регионов, небольших провинциальных городов, сел и деревень. Более того, данный вид сотрудничества доказал свою безусловную полезность для обеих сторон.

«Большая Европа» вместо холодной войны

 

Кризис в Украине и вокруг нее оттеснил вопросы гуманитарного сотрудничества на периферию политического дискурса. Эксперты и политики с обеих сторон обеспокоены проблемами, которые, по их мнению, носят более важный и неотложный характер. У многих из тех, кто пытается нащупать возможный выход из кризиса, складывается ощущение, что в нынешней непростой ситуации, отличающейся высокой степенью риска и неопределенности, имеет смысл отложить вопросы гуманитарного сотрудничества до лучших времен, до того момента, когда общеполитическая ситуация будет более благоприятна для подобного рода контактов.

Однако мы убеждены, что выжидательная позиция в данном случае станет стратегической ошибкой. Именно сейчас, в период глубокого политического кризиса, взаимодействие в области образования, культуры и гражданского общества должно выйти на первый план.

Нужно сделать все, чтобы украинский кризис не заставил нас отказаться от исходной стратегической цели — построения общего европейского и евроатлантического гуманитарного пространства. Разумеется, текущее состояние дел значительно затрудняет достижение этой цели, но оно не способно изменить фундаментальные факты: Россия — страна европейской культуры и часть европейской цивилизации, и ее наука, образование и институты гражданского общества тяготеют к Европе в значительно большей степени, чем к какому бы то ни было иному региону мира. Общее гуманитарное пространство — вовсе не пустая фантазия, а реальная цель, в достижении которой одинаково заинтересованы и Запад, и Восток Европы. Однако, не упуская из виду эту стратегическую цель, мы должны думать и о минимизации ущерба, о том, как смягчить негативные последствия украинского кризиса для гуманитарного сотрудничества между Россией и Европой.

«Большая Европа» вместо холодной войны

Сейчас, в разгар кризиса, перед нами стоят две задачи первостепенной важности.

Во-первых, следует сделать все для того, чтобы уже существующее сотрудничество между народами не стало еще одной разменной монетой в игре санкций и антисанкций. Необходимо по возможности защитить гуманитарный аспект взаимодействия между ЕС и Россией от негативного влияния мер, принимаемых в политической и экономической сферах, а также в области безопасности.

Во-вторых, это сотрудничество должно использоваться для общего противостояния провокационной и враждебной риторике, основанной на упрощенных и искаженных образах и агрессивной пропаганде манихейского черно-белого восприятия европейской политики. Именно такого рода риторика все чаще звучит как на Востоке, так и на Западе. Не будем питать иллюзий: если нам не удастся добиться перелома в общественных настроениях, господствующих сегодня в России и ЕС, то восстановить взаимоотношения будет чрезвычайно трудно даже после урегулирования украинского кризиса.

Для выполнения этих задач требуется целый ряд конкретных мер.

Мы должны попытаться донести до гражданских обществ информацию о позитивном опыте сотрудничества между Россией и Европой, накопленном в самых разных областях. Мы должны противостоять любым попыткам ужесточения визового режима между Россией и ЕС и поощрять расширение контактов между регионами РФ и ЕС, городами-побратимами и муниципалитетами, включая трансграничные контакты. Мы должны инвестировать как можно больше средств в программы школьных и студенческих обменов и в повышение мобильности молодежи, а также поднимать на новый уровень существующее сотрудничество между российскими и европейскими независимыми аналитическими и научно-исследовательскими центрами. Нам следует расширять имеющиеся каналы взаимодействия между европейскими и российскими неправительственными организациями, равно как и круг их участников, и при этом внимательно следить за тем, чтобы взаимодействие не превратилось в монополию отдельной группы институтов, преследующих собственные политические интересы. Мы должны искать пути повышения эффективности культурной дипломатии между Востоком и Западом Европы. Особое внимание следует уделять наращиванию числа контактов между российскими и европейскими СМИ. Мы должны также изучить возможности, которые предлагает культурный туризм.

«Большая Европа» вместо холодной войны

Этот список неотложных мер может быть продолжен. Все эти меры могут показаться значительно менее впечатляющими, чем какое-то широко разрекламированное соглашение по вопросам безопасности или многомиллиардная сделка в энергетическом секторе. Однако не следует забывать о том, что в конечном итоге отношения между Россией и Западом не ограничиваются контактами между главами государств, дипломатами, военными и даже финансовыми магнатами. Эти отношения касаются прежде всего простых людей с их страхами и надеждами, разочарованиями и ожиданиями, повседневными заботами и планами на будущее. Уберите человеческую составляющую из любой схемы, и она перестанет работать.

В заключение отметим одно конкретное предложение, которое, как нам кажется, может быть осуществлено прямо сейчас и стать символом нашей решимости и наших общих надежд на лучшее будущее. Это предложение ориентировано на европейскую и российскую молодежь. Давайте обратимся к опыту Франции и Германии, которые достигли национального примирения после подписания в 1963 году знаменитого Елисейского договора и учреждения общего Ведомства по делам молодежи. Мы хотели бы предложить заложить основы примирения между Россией и Европой, создав аналогичное российско-европейское молодежное агентство на базе студенческих обменов, грантов для авторов проектов в области предпринимательства и инноваций, поддержки программ языкового обучения и многих других мер.

Об авторах:

Доминик де Вильпен — французский государственный деятель, политик и дипломат, премьер-министр Французской Республики (2005-2007 годы).

Игорь Сергеевич Иванов — президент Российского совета по международным делам, министр иностранных дел РФ (1998-2004 годы).

Оригинал публикации