Не буду сейчас разбирать ту ситуацию, но в целом этот образ, растиражированный государственными медиа, был далек от реальности. Я не был человеком радикальных либеральных взглядов никогда.

Это краткое вступление понадобилось для того, чтобы объяснить, почему распад СССР я, как и Владимир Путин, считаю «величайшей геополитической катастрофой».

Мои взгляды формировались в кружке русских интеллигентов, влюбленных в Россию, ее имперское величие, историю и культуру. Это был патриотизм самого высшего качества без всякой примеси национализма. Поэтому советское государство я воспринимал не как коммунистический строй, от которого к моменту распада мало что оставалось, а как империю, в которой множество народов собрались в единое целое, притом что именно России в этом союзе принадлежала цементирующая роль. Мне нравилось это удивительно пестрое культурное многообразие, сложнейшая иерархия национальных обычаев и традиций — от трайбалистских обществ до общественных отношений европейского типа. С этим фантастическим миром нужно было уметь управиться, и у России, которая в то время именовалась СССР, это неплохо получалось. Себя в этом многоцветье народов и наций Россия традиционно умаляла, отказывая русским в праве иметь свою республику в составе Союза, перераспределяя ресурсы из центра на окраины. Хорошо это или плохо — вопрос особый, но она именно что служила тем народам, которые потом объявят ее тюремщиком.

ГКЧП. Справка
ГКЧП. Справка
© РИА Новости, Владимир Родионов | Перейти в фотобанк

19 августа рано утром меня разбудил звонок. Мой коллега по «Радио Свобода» Михаил Соколов, задыхаясь, объявил, что началось. «В стране государственный переворот, — объяснил он еще не очень проснувшемуся мне и предложил немедленно отправиться в Верховный совет России, который, как было совершенно очевидно, станет центром сопротивления.

Признаюсь, весть меня взбудоражила и абсолютно не напугала. Переворот для того, чтобы сохранить общую государственность, мне представлялся хорошим выходом из положения, но я ни секунды не верил, что из этого что-то выйдет. На национальных окраинах — главным образом в Прибалтике и Грузии дело уже давно шло к отделению. Можно было гадать, когда это произойдет — раньше или позже. Господа националисты, рвавшиеся к власти, были совершенно непотребной публикой, которая с идеями демократии не монтировалась вовсе. А единый союз народов представлялся мне куда более высоким проявлением человеческого духа, чем сепаратное существование в националистическом угаре. Достаточно вспомнить невменяемого нациста Гамсахурдию, которого я неплохо лично знал еще по диссидентским временам.

То, что у ГКЧП ничего не получится, стало ясно прямо во время знаменитой пресс-конференции, где Таня Малкина задала Геннадию Янаеву сделавший ее знаменитой вопрос о государственном перевороте. И сам вице-президент, и глава Комитета по чрезвычайному положению, у которого ходили ходуном руки, и возможность задать такой вопрос являли собой картину побоища.

Судьбы путчистов. Как жили и умирали члены ГКЧП
Судьбы путчистов. Как жили и умирали члены ГКЧП
© РИА Новости, Владимир Родионов | Перейти в фотобанк

Эти люди не верили в себя, система управления страной, развинченная Михаилом Горбачевым, уже не могла гарантированно обеспечить проходимость и исполнение приказов сверху донизу. Не было надежды ни на армию, ни на МВД, ни даже на КГБ. А партноменклатура и комсомольские вожаки уже давно в душах своих попрощались со страной и хищно посматривали на Запад, где, как они считали, им уготована райская жизнь. Да и народ в целом верил, что там «пышнее пироги» и сто сортов колбасы, которая казалась эталоном роскошной жизни. То есть, внутри системы уже вызрело глобальное предательство — государство сдали за более высокий уровень потребления. Никто же не думал, что впереди наоборот — нищета и голод, безработица, хаос и тотальный грабеж.

Опереточность происходящего ощущалась и в парламенте: здесь много пили, веселились, изображали беспокойство и деловитость. В эти тревожные дни и зарождалась та идиотическая суматоха, которая стала обязательным свойством всего периода, когда у власти находился Борис Ельцин. ГКЧП была хорошей попыткой, но с негодными средствами. Государственники попытались догнать уходящий пьяный паровоз, где в кабине машиниста находился Михаил Горбачев, не желавший брать на себя ответственность за сохранение государственного единства, а, напротив, заигрывавший с националистическими элитами, взявшими власть на окраинах.

Если бы не было ГКЧП. Альтернативная история Советского Союза
Если бы не было ГКЧП. Альтернативная история Советского Союза
© РИА Новости, Владимир Федоренко | Перейти в фотобанк

Кто-то считает, что могло получиться. А я думаю, что ну, наверно, можно было продлить агонию на какое-то время, но не более того. Люди, массово обманутые видами на прекрасное будущее в объятиях Запада, перестали считать Советский Союз своей родиной. И у них появился рычаг для взлома государства — российский парламент с его главой, которые в течение последующих четырех месяцев перехватили власть и уже окончательно демонтировали СССР.