Апокалипсис через интернет. Если бы я был миллиардером
Апокалипсис через интернет. Если бы я был миллиардером
© REUTERS, Dado Ruvic/Illustration/File Photo
- Руслан Олегович, как, с вашей точки зрения, связаны между собой политика и интернет? Где находятся точки соприкосновения?

— Интернет сегодня стал новыми газетами, новым радио и новым телевидением. Потому что, если первые революции начала XX века делались благодаря газетам в значительной мере, потом их в качестве инструмента донесения информации до общества, пропаганды, контрпропаганды заменило радио, потом — телевидение. Вот сегодня интернет — это новый инструмент донесения информации до общества.

Единственное, что поменялось за это время, это что игроков в этом сегменте стало больше. Условно говоря, и газета, и радио, и телевизор дорого стоят, и количество пользователей и субъектов, которые готовы были применять этот инструмент, было намного меньше, чем сегодня. Интернет стоит дешевле намного, и количество играющих информационно политических субъектов стало на порядок больше.

Объем информации вырос в тысячи раз, наверное, и сегодня в связи с этим на первый план выходит не наличие того или иного ресурса, а способность выстраивать эффективную медиакоммуникацию и способность пробивать белый шум, потому что информации стало очень много. Новые медиа в интернете работают на рынке переизбытка информации.

Интернет вернулся в Минск. Почему Лукашенко больше не боится Τelegram
Интернет вернулся в Минск. Почему Лукашенко больше не боится Τelegram
© REUTERS, Vasily Fedosenko
- Насчет способности выстраивать эффективную медиакоммуникацию, как думаете, прав ли создатель Telegram Павел Дуров, который заявил, что 96% населения Земли зависят от тех, кого выбрали 4% людей, живущих в США?

— Сложно сказать. Мы понимаем, что интернет в значительной мере подконтролен американским компаниям, и эта ситуация усугубляется концентрацией капиталов, финансовых ресурсов в США, которые только усиливают эту зависимость. Я думаю, что Дуров более компетентен, чем я, в ответе на этот вопрос.

Но у него могут быть и свои цели: мы знаем, что у него есть проблемы с американскими политическими элитами. Все же я надеюсь, что это не так, что конкуренция благодаря в том числе таким игрокам, как Китай, Россия и многим другим, на этом рынке намного больше, чем говорит Павел.

- А влияет ли расположение штаб-квартир крупнейших интернет-компаний на их информационную политику?

— Конечно, влияет. Мы получили фактически уже глобальную систему права, потому что тот же Facebook или тот же WhatsApp, или другие системы предоставляют услуги в любой точке мира, исходя из той системы права, в чьей юрисдикции они зарегистрированы, — британского, американского права… Они будут предоставлять услуги в Малайзии, Китае или России, но пользоваться американским правом.

И это большая проблема, потому что право в тех странах должно отстаивать их национальные интересы, и что с этим делать в будущем? Мы видим, что многие правительства сегодня пытаются локализировать эти сервисы, требуют открывать офисы на своих территориях, но это им не вполне удается.

Руслан Бортник: кто он
Руслан Бортник: кто он
© Руслан Бортник
Мы фактически получили параллельный мир, где доминирует только одна или две системы правовой юрисдикции, которыми пользуются 6-7 миллиардов населения. Параллельный мир, на который национальные законодательства, правовые системы этих стран не распространяются или распространяются слабо.  

- Как можно этому противостоять?

— Мы видим, как с этим борется Китай, который запустил свои аналоги, противодействует, ограничивает развитие тех же соцсетей, YouTube, Facebook на своей территории. Но не все владеют сегодня ресурсами Китая для позитивной борьбы.

Поэтому мне кажется, мир стоит на пороге создания новых международных платформ, нового международного глобального законодательства, внетерриториального, вненационального, которым бы пользовались такие мировые глобальные сервисы.

- Китайская модель эффективна? Стоит ли и России заниматься развитием своих соцсетей, или лучше пытаться действовать через американские?

— Китайская модель очень эффективна. Мы видим, что от модели внутренней защиты рынка сейчас Китай перешел к экспансии, — тот же TikTok или другие китайские продукты. Эта модель, безусловно, эффективна, но изначально она требовала серьезных инвестиций и очень талантливого управления.

Я думаю, что очень малому количеству стран это доступно, но, на мой взгляд, Россия — одна из тех стран, которые могли бы применить эту модель.