Предложенный Президентом России план реструктуризации украинского долга даёт возможность получить больший финансовый результат для Российской Федерации, чем предъявление украинскому Кабмину 3-миллиардного счёта к оплате в конце декабря. Помимо финансовых соображений, и даже гораздо важнее их, разумно гибкая позиция России в этом вопросе улучшает фон для разрешения гораздо более серьёзных геополитических узлов. Но это — тема, заслуживающая отдельного анализа, а тут пойдёт речь в основном о финансовой выгоде российской инициативы.

Предположим почти невозможное: украинские власти, тяжко вздохнув, и с разрешения МВФ или без оного уменьшили официальные валютные резервы на 3 млрд. долларов. В этом случае соответствующие резервы России увеличатся на 3 млрд. долларов, которые надо будет размещать в какие-либо инструменты, соответствующие действующим критериям надёжности. Это могут быть, к примеру, депозиты до востребования, облигации Госказначейства США или европейских стран или (очень волатильное в цене) золото. В любом случае ожидаемая доходность будет гораздо ниже, чем те 5%, которые приносили украинские облигации, а эта ставка вполне может сохраниться в результате окончательной реструктуризации этого долга.

Российский ответ: асимметричный и эффективный

Теперь предположим вариант, который кажется более вероятным, чем предыдущий: никаких соглашений по реструктуризации достичь не удаётся, украинские власти в конце декабря называют долг «одиозным», предъявляют России встречные претензии, одним словом, платить наотрез отказываются. В таком случае, если бы Россия не предложила красивое решение по реструктуризации, а просто настаивала бы на выполнении украинским Кабмином своих обязательств по долгу, результат был бы точно таким же. Последовали бы многолетние суды, Россия получила бы возможность арестовывать украинское государственное имущество. При этом арестовывать практически нечего и даже может быть политически вредно.

И оптимальный вариант: достигается соглашение России, МВФ и гарантов в лице финансовых органов западных стран касательно украинского долга. При этом украинские власти, как сторона уже мало что решающая, могут быть лишь номинально привлечены к переговорам, и подписать то, что будет согласовано. Это будет, как сказали бы англоязычные, решение «win-win», то есть решение, при котором все выигрывают:

  • Россия получает назад 3 млрд. долларов с процентами не меньшими, чем те, что приносят официальные резервные активы, плюс снижается напряжённость в отношениях с Западом без ущерба для России
  • США и ЕС уходят от ситуации, когда «подопечная демократия» за менее чем два года пришла к неурегулированному дефолту
  • Украина фактически получает финансовую помощь, которую теоретически можно направить на решение крайне обострившихся социальных проблем (увы, последнее маловероятно)

Многие критики российской политики (как на Украине, так и в России) говорят о невозможности предложенной Президентом реструктуризации. Утверждают, к примеру, что документы о выпуске новых еврооблигаций взамен некоторое время назад реструктурированных запрещают реструктуризацию других облигаций (купленных РФ) на более выгодных условиях. Но это чисто технический вопрос. При желании и необходимости 3-миллиардному долгу всеми (или основными) сторонами будет присвоен статус межгосударственного, а сами облигации могут быть переведены в форму кредита. Подобного рода вопросы юридически всегда решаются, если есть общее концептуальное понимание необходимого конечного результата.

Российский ответ: асимметричный и эффективный

Логика простых прямолинейных решений практически никогда не ведёт к успеху ни в финансовой сфере, ни в геополитике. Украинский режим финансовым давлением всё равно сейчас сменить невозможно, а предложенный путь решения локальной (украинской) проблемы может послужить примером в разрешении глобальных вопросов.

И конечно не стоит забывать о том, что 3,075 млрд долларов США долга по декабрьским облигациям в 119 раз меньше международных резервов Российской Федерации (366,1 млрд. долларов США на 6 ноября 2015 г.) и равнозначны примерно 0,2% российского ВВП. Гораздо больше российской экономике могут дать максимально эффективное использование резервов и рост экономики. Для последнего необходимыми (но недостаточными) условиями являются низкие процентные ставки и низкая волатильность валютных курсов. Но это уже предмет для внутрироссийской дискуссии.