https://ukraina.ru/20261119/na-fronte-ya-uznala-kto-ya-takaya-goryachie-tochki-darya-aslamovoy-1084606248.html
"На фронте я узнала, кто я такая". Горячие точки Дарья Асламовой
"На фронте я узнала, кто я такая". Горячие точки Дарья Асламовой - 19.11.2026 Украина.ру
"На фронте я узнала, кто я такая". Горячие точки Дарья Асламовой
Воспитательница детского сада из Краснодара управляет ударными дронами на линии фронта и готова сражаться до победы.
2026-11-19T15:33
2026-11-19T15:33
2026-11-19T15:34
эксклюзив
дроны
удары дронами
/html/head/meta[@name='og:title']/@content
/html/head/meta[@name='og:description']/@content
https://cdn.imgukraina.ru/img/07ea/0b/13/1084606127_0:0:1280:720_1920x0_80_0_0_0f50bba9da4f7f34ad576ed580cf3dfc.jpg
С позывным для оператора БПЛА двадцатисемилетней Лены в добровольческой бригаде "Святой Георгий" никто не заморачивался. Раз рыжая, будет "Рыжей". Огненные девчонки обычно смышленые, решительные и ответственные. А что еще нужно на фронте?"Рыжая" только что вышла с ЛБС (линии боевого соприкосновения), успела отмыться так, что засверкали ее необычные волосы, но ее всё еще пошатывает от недосыпа. Однако голос бодрый.Разговаривая со мной, она прислушивается и осторожно поворачивает голову.– Что это с вами? – спрашиваю я.– Да ерунда, – отмахивается Лена. Лёгкая контузия. Лопнула барабанная перепонка от взрыва дрона. Пройдет. Одно ухо уже нормально слышит. И другое восстановится. Вопрос времени.Девять месяцев назад Лена подписала второй контракт, срок подходит к концу. Вопрос "будете продлевать?" её почти удивляет.– Естественно.Там роднееОбъяснить, почему хочется обратно, у неё получается не сразу. Она начинает фразу, бросает, начинает снова: "Когда ты попадаешь на ЛБС, ты уже зависаешь. Всё там своё, ко всему привыкаешь. Свои ребята. Человек же адаптируется. А когда выходишь оттуда в тыл, на ротацию, приезжаешь искупаться – смотришь на всё уже по-другому"."Там" – это подвал. Расчёт, в котором она работает, сидит именно в подвале, хотя у других бывают и блиндажи – "в зависимости от места". Холод, сырость, никаких условий. И всё же она соглашается: там роднее.– Сейчас я сижу и жду полного восстановления после контузии. Две недели назад как вышла с линии, – говорит Рыжая. – Первую неделю за командиром бегала, просилась: "Отправьте обратно". Мне сказали сидеть тихо и выздоравливать. Я даже не знаю: если возвращаться на гражданку, как я адаптируюсь к спокойной жизни. Мне будет трудно без боевых товарищей, без чувства братства.Двадцать километров пешкомДорога на позицию начинается с машины. Сначала – до точки сбора личного состава, откуда осуществляется выход на боевые позиции – на "ноль". Потом, если повезёт, ещё немного на колёсах.Дальше – пешком, с рюкзаками, "аж до самого ЛБС". Иногда двадцать километров. На себе – бронежилет, каска, автомат. Если нужно, ещё дроны, оборудование, продукты. Если не нужно – маленький рюкзак, "трусы-носочки, и идём".Пешком идти теперь безопаснее, чем ехать. В небе слишком много дронов, и машина – заметная, крупная цель. Человек может нырнуть в кусты и переждать, пока над головой что-то кружит.– Но если тебя заметили, – добавляет она, – от дрона не убежишь.Стрелять из автомата ей тоже приходилось. Попасть по дрону, признаётся она, почти невозможно – разве что подпустить совсем близко. Лучше всего тут работает дробовик.Влажные салфетки и бутылка у генератораРотация – обычно раз в месяц. Бывает и раз в два: всё зависит от того, смогут ли забрать. Месяц под землёй – без душа, без воды вдоволь.На вопрос о "женских секретах" Рыжая отвечает просто, без тени кокетства: "Так же, как и мужики. Салфетками обтёрлась – и пошла, всё хорошо".С головой сложнее: она чешется. Если воды хватает, раз в две-три недели можно помыть волосы. Для этого пятилитровку или полуторалитровую бутылку ставят позади генератора – оттуда идёт тёплый воздух. Вода нагревается, и можно аккуратно, понемногу, сполоснуться с мылом.Рыжие волосы, вымытые водой, согретой генератором в подвале, – пожалуй, самая точная деталь этой истории.Специальность Лены звучит громоздко: оператор, техник, немного инженер FPV. Путь был такой: сначала дроны самолётного типа, "крыло", потом радиоуправляемые, теперь – оптоволоконные. Те, что тянут за собой тонкую нить кабеля с катушки и потому не боятся радиоэлектронной борьбы.Работа начинается задолго до взлёта. Дрон приходит почти собранным – остаётся поставить пропеллеры и ножки, проверить катушку и всё ли работает, поставить аккумуляторы на зарядку. Последней ставится боевая часть.– Мы ударные, – уточняет она. – Не ПВО.О дронах на оптоволокне она говорит с уважением. Картинка чёткая, дрон может опуститься к самой земле, "видно, куда, кого, что". У противника, говорит она, такие же – с камерами HD-качества, "где тебя видно как на ладони". Радиодрона она боится меньше. Оптики – больше.Вот она, цельЧто чувствуешь, когда видишь противника на экране? Здесь она вдруг задумывается: "Не знаю. Честно скажу… Волнительно в тот момент, когда ты его видишь".Сравнение со снайпером она принимает осторожно: "В чём-то, возможно. Я не знаю, что испытывает снайпер". А потом говорит главное, как ответ на все вопросы: "Столько наших товарищей погибло. И пощады врагу я не даю".Когда в кадре техника или противник, всё остальное исчезает.– Вот оно, вот оно! – повторяет она, и глаза у нее вспыхивают, как горящие угли."А ты ведь отчаянная девчонка и удалая, – думаю я. – И в глазах у тебя – болото и черти. Чем-то похожа на „ночных ведьм“, знаменитых лётчиц времен Великой Отечественной войны".Охота, по её словам, идёт в обе стороны. Если обнаружена живая сила, её ищут, "в какие бы кусты они ни спрятались". С ней самой – то же самое. Охотник и дичь одновременно, и никто заранее не знает, кто кого.Две девочки и мальчикЖенщин в их расчёте двое. Долгое время они работали только вдвоём. Позывной подруги "Кэт".– Радистка Кэт? – переспрашиваю я, и мы обе понимающе смеемся.Недавно прислали третьего – молодого человека, чтобы учился.Мама, рассказывает Лена, всё ещё надеется, что дочь вернётся домой и пойдёт работать воспитательницей в детский сад – "у меня семь лет стажа". Вчера она сказала маме, что продлевает контракт.Из детского сада её отпускали тяжело – заведующая не хотела. Родителям воспитанников она до последнего не говорила, куда уходит: "семейные обстоятельства". Когда узнали – "было ой-ой-ой".В бригаде, узнав о её профессии, шутили: "Пойдёшь к нам детей воспитывать". А что? Всё верно. Мужчины те же дети. И шутка, если подумать, не такая уж шутка: и там, и тут – постоянный контроль, внимание, которое нельзя отпустить ни на минуту.Я признаюсь, что сама с толпой детей не выдержала бы – крыша бы поехала. Она отмахивается: "Да ничего подобного"."Я состоявшийся человек"У Лены есть десятилетняя дочь, которую она родила рано, в семнадцать. С отцом девочки они в разводе, но в хороших отношениях. Когда Лена решила идти на фронт, она хотела отвезти девочку к маме, но бывший муж предложил взять ребёнка к себе.Конечно, Лена скучает по дочке. Но себя считает счастливым, состоявшимся человеком. С каким бы удивлением на нее посмотрели ее избалованные сверстники, которые считают состоятельностью квартиру, выгодную работу, модные рестораны, утренний выбор кофе в престижном кафе, путешествия на курорты.– Вы знаете, я считаю, что у меня всё получилось, – говорит "Рыжая". – У меня есть любимый взрослый ребёнок. Я знаю, что такое замужество, и узнала, кто я и что я, – здесь, на фронте. Я себя проверила".
https://ukraina.ru/20261105/gorlovka-nikogda-ne-govori-do-svidaniya-goryachie-tochki-dari-aslamovoy-1084288947.html
https://ukraina.ru/20261109/polchasa-po-doroge-smerti--i-dvenadtsat-let-koshmara-goryachie-tochki-dari-aslamovoy-1084347859.html
https://ukraina.ru/20261116/glaza-neba-pvo-na-kolesakh-goryachie-tochki-dari-aslamovoy-1084527801.html
https://ukraina.ru/20261003/operator-bpla-iva-o-tom-kak-vernutsya-na-front-posle-tyazhlogo-raneniya-i-o-zhenschinakh-na-voyne--1083566454.html
https://ukraina.ru/20260922/nash-angel-khranitel-rabotaet-sverkhurochno-kak-boytsy-riskuya-zhiznyami-dostavlyayut-gruzy-na-liniyu-fronta-1083311963.html
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
2026
Новости
ru-RU
https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
https://cdn.imgukraina.ru/img/07ea/0b/13/1084606127_103:0:1272:877_1920x0_80_0_0_f48a25cd2bfd303d1b74e9c7754d4abf.jpgУкраина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
эксклюзив, дроны, удары дронами
С позывным для оператора БПЛА двадцатисемилетней Лены в добровольческой бригаде "Святой Георгий" никто не заморачивался. Раз рыжая, будет "Рыжей". Огненные девчонки обычно смышленые, решительные и ответственные. А что еще нужно на фронте?
"Рыжая" только что вышла с ЛБС (линии боевого соприкосновения), успела отмыться так, что засверкали ее необычные волосы, но ее всё еще пошатывает от недосыпа. Однако голос бодрый.
Разговаривая со мной, она прислушивается и осторожно поворачивает голову.
– Что это с вами? – спрашиваю я.
– Да ерунда, – отмахивается Лена. Лёгкая контузия. Лопнула барабанная перепонка от взрыва дрона. Пройдет. Одно ухо уже нормально слышит. И другое восстановится. Вопрос времени.
Девять месяцев назад Лена подписала второй контракт, срок подходит к концу. Вопрос "будете продлевать?" её почти удивляет.
Объяснить, почему хочется обратно, у неё получается не сразу. Она начинает фразу, бросает, начинает снова: "Когда ты попадаешь на ЛБС, ты уже зависаешь. Всё там своё, ко всему привыкаешь. Свои ребята. Человек же адаптируется. А когда выходишь оттуда в тыл, на ротацию, приезжаешь искупаться – смотришь на всё уже по-другому".
"Там" – это подвал. Расчёт, в котором она работает, сидит именно в подвале, хотя у других бывают и блиндажи – "в зависимости от места". Холод, сырость, никаких условий. И всё же она соглашается: там роднее.
– Сейчас я сижу и жду полного восстановления после контузии. Две недели назад как вышла с линии, – говорит Рыжая. – Первую неделю за командиром бегала, просилась: "Отправьте обратно". Мне сказали сидеть тихо и выздоравливать. Я даже не знаю: если возвращаться на гражданку, как я адаптируюсь к спокойной жизни. Мне будет трудно без боевых товарищей, без чувства братства.
Двадцать километров пешком
Дорога на позицию начинается с машины. Сначала – до точки сбора личного состава, откуда осуществляется выход на боевые позиции – на "ноль". Потом, если повезёт, ещё немного на колёсах.
Дальше – пешком, с рюкзаками, "аж до самого ЛБС". Иногда двадцать километров. На себе – бронежилет, каска, автомат. Если нужно, ещё дроны, оборудование, продукты. Если не нужно – маленький рюкзак, "трусы-носочки, и идём".
Пешком идти теперь безопаснее, чем ехать. В небе слишком много дронов, и машина – заметная, крупная цель. Человек может нырнуть в кусты и переждать, пока над головой что-то кружит.
– Но если тебя заметили, – добавляет она, – от дрона не убежишь.
Стрелять из автомата ей тоже приходилось. Попасть по дрону, признаётся она, почти невозможно – разве что подпустить совсем близко. Лучше всего тут работает дробовик.
Влажные салфетки и бутылка у генератора
Ротация – обычно раз в месяц. Бывает и раз в два: всё зависит от того, смогут ли забрать. Месяц под землёй – без душа, без воды вдоволь.
На вопрос о "женских секретах" Рыжая отвечает просто, без тени кокетства: "Так же, как и мужики. Салфетками обтёрлась – и пошла, всё хорошо".
С головой сложнее: она чешется. Если воды хватает, раз в две-три недели можно помыть волосы. Для этого пятилитровку или полуторалитровую бутылку ставят позади генератора – оттуда идёт тёплый воздух. Вода нагревается, и можно аккуратно, понемногу, сполоснуться с мылом.
Рыжие волосы, вымытые водой, согретой генератором в подвале, – пожалуй, самая точная деталь этой истории.
Специальность Лены звучит громоздко: оператор, техник, немного инженер FPV. Путь был такой: сначала дроны самолётного типа, "крыло", потом радиоуправляемые, теперь – оптоволоконные. Те, что тянут за собой тонкую нить кабеля с катушки и потому не боятся радиоэлектронной борьбы.
Работа начинается задолго до взлёта. Дрон приходит почти собранным – остаётся поставить пропеллеры и ножки, проверить катушку и всё ли работает, поставить аккумуляторы на зарядку. Последней ставится боевая часть.
– Мы ударные, – уточняет она. – Не ПВО.
О дронах на оптоволокне она говорит с уважением. Картинка чёткая, дрон может опуститься к самой земле, "видно, куда, кого, что". У противника, говорит она, такие же – с камерами HD-качества, "где тебя видно как на ладони". Радиодрона она боится меньше. Оптики – больше.
Что чувствуешь, когда видишь противника на экране? Здесь она вдруг задумывается: "Не знаю. Честно скажу… Волнительно в тот момент, когда ты его видишь".
Сравнение со снайпером она принимает осторожно: "В чём-то, возможно. Я не знаю, что испытывает снайпер". А потом говорит главное, как ответ на все вопросы: "Столько наших товарищей погибло. И пощады врагу я не даю".
Когда в кадре техника или противник, всё остальное исчезает.
– Вот оно, вот оно! – повторяет она, и глаза у нее вспыхивают, как горящие угли.
"А ты ведь отчаянная девчонка и удалая, – думаю я. – И в глазах у тебя – болото и черти. Чем-то похожа на „ночных ведьм“, знаменитых лётчиц времен Великой Отечественной войны".
Охота, по её словам, идёт в обе стороны. Если обнаружена живая сила, её ищут, "в какие бы кусты они ни спрятались". С ней самой – то же самое. Охотник и дичь одновременно, и никто заранее не знает, кто кого.
Женщин в их расчёте двое. Долгое время они работали только вдвоём. Позывной подруги "Кэт".
– Радистка Кэт? – переспрашиваю я, и мы обе понимающе смеемся.
Недавно прислали третьего – молодого человека, чтобы учился.
Мама, рассказывает Лена, всё ещё надеется, что дочь вернётся домой и пойдёт работать воспитательницей в детский сад – "у меня семь лет стажа". Вчера она сказала маме, что продлевает контракт.
Из детского сада её отпускали тяжело – заведующая не хотела. Родителям воспитанников она до последнего не говорила, куда уходит: "семейные обстоятельства". Когда узнали – "было ой-ой-ой".
В бригаде, узнав о её профессии, шутили: "Пойдёшь к нам детей воспитывать". А что? Всё верно. Мужчины те же дети. И шутка, если подумать, не такая уж шутка: и там, и тут – постоянный контроль, внимание, которое нельзя отпустить ни на минуту.
Я признаюсь, что сама с толпой детей не выдержала бы – крыша бы поехала. Она отмахивается: "Да ничего подобного".
У Лены есть десятилетняя дочь, которую она родила рано, в семнадцать. С отцом девочки они в разводе, но в хороших отношениях. Когда Лена решила идти на фронт, она хотела отвезти девочку к маме, но бывший муж предложил взять ребёнка к себе.
Конечно, Лена скучает по дочке. Но себя считает счастливым, состоявшимся человеком. С каким бы удивлением на нее посмотрели ее избалованные сверстники, которые считают состоятельностью квартиру, выгодную работу, модные рестораны, утренний выбор кофе в престижном кафе, путешествия на курорты.
– Вы знаете, я считаю, что у меня всё получилось, – говорит "Рыжая". – У меня есть любимый взрослый ребёнок. Я знаю, что такое замужество, и узнала, кто я и что я, – здесь, на фронте. Я себя проверила".