https://ukraina.ru/20261116/glaza-neba-pvo-na-kolesakh-goryachie-tochki-dari-aslamovoy-1084527801.html
Глаза неба: ПВО на колесах. Горячие точки Дарьи Асламовой
Глаза неба: ПВО на колесах. Горячие точки Дарьи Асламовой - 16.11.2026 Украина.ру
Глаза неба: ПВО на колесах. Горячие точки Дарьи Асламовой
Один рейс с мобильной огневой группой на Славянском направлении.
2026-11-16T17:29
2026-11-16T17:29
2026-11-16T17:29
эксклюзив
луганская народная республика
африка
мали
ес
вооруженные силы украины
дроны
удары дронами
мог (мобильная огневая группа)
/html/head/meta[@name='og:title']/@content
/html/head/meta[@name='og:description']/@content
https://cdn.imgukraina.ru/img/07ea/07/0f/1081479338_0:0:3072:1728_1920x0_80_0_0_f7433b46c432a7e90204c16e8169e0a1.jpg
Командир МОГа — мобильной огневой группы Добровольческого отряда БАРС-13 — с окладистой бородой и былинным позывным «Добрыня» смотрит на меня скептически.— Трудно вам придётся в кузове. Размажет по стенке. Может, лучше ко мне в кабину?— Но мне же надо посмотреть работу группы, — возражаю. — Так сказать, для атмосферы.Забегая вперёд, честно признаюсь: в кузове я продержалась не больше часа. Потом заскулила, и меня забрали в кабину. Но этот час стоил того.Ребята легко, как мешок картошки, забрасывают меня в кузов пикапа.— Держитесь! Сейчас вас будет швырять.Держаться нечем: в одной руке камера, в другой микрофон. Грузовичок трогается, и мир сразу становится тряским, пыльным и очень болезненным. Я сразу понимаю, что Добрыня не шутил. Разбитая фронтовая дорога состоит из одних ухабов, и каждый из них — мой будущий синяк.— Как вы держитесь? — кричу ребятам.— Пальцами ног, — смеются они.Тачанки против дроновТакие машины с пулемётом на турели я впервые увидела в Африке, во время войны в Мали. Там их называли зенитными «тачанками», в пустыне они работали чрезвычайно удачно. Дронов тогда в природе ещё не водилось.Теперь у «тачанок» другая задача и другой противник, который приходит с неба — дроны.Мобильная огневая группа — это три человека: водитель и два стрелка. Сегодня у них задача забрать орудия и перегнать их на новое место дислокации, на Славянское направление. Группа прикрывает колонну.— Наша цель — довести технику и людей до места, — коротко объясняет Дмитрий с позывным «Ботаник».Ему пятьдесят, в прошлой жизни айтишник.— Зарабатывал я хорошо и пришел на фронт не за деньгами, — рассказывает он. — С 2022 года возил сюда гуманитарку. Привык к ребятам, уже не представляю себя без них. Вот и приехал. Привёз себя в виде гуманитарной помощи.Он кладет руку на пулемет.— Он мне ближе, чем компьютер. Сидеть за компьютером — скучное занятие. А здесь свежий воздух, хорошая компания, весёлые конкурсы. Что еще человеку нужно? — смеётся «Ботаник».— Пятьдесят лет — не возраст для авантюр, — поддразниваю я.— У авантюр возраста нет. Главное, как ты себя внутри ощущаешь. А с парнями разве можно ощущать себя на пятьдесят? В районе двадцати пяти, максимум.— Душа всегда молодая, — подаёт голос второй стрелок, Артём с позывным «Механ».— От слова «механик», — поясняет он. — А вообще я шахтёр…«Мы слушаем небо»Совсем рядом слышны автоматные очереди.— О, стреляют! Работают ребята.Машина резко останавливается. Бойцы спрыгивают на дорогу, передёргивают затворы, задирают головы и долго, внимательно смотрят в небо — серое, равнодушное и неласковое. Я бы сказала: слушают небо. Шаг их становится упругим, пружинящим, кошачьим — так ходят по тонкому льду.— Всё чисто! Поехали.Снова кузов и тряска. Артём досказывает свою историю урывками, между ухабами.— Мне сорок лет. Новокузнецк, Кемеровская область. Кузбасс. Двадцать лет стажа на добыче угля.Здесь стрелков называют «контрольщиками». Один в кузове смотрит вперёд, другой назад, каждый держит свой сектор неба.— Позавчера на этом участке мы дрон сбили. «Крыло» называется, разные модификации есть. У пулемёта дальность побольше, чем у автомата.На МОГе держится вся логистика отряда. Завезти ребят на позиции, доставить боекомплект, вывезти раненых и погибших — «трёхсотых» и «двухсотых», как говорят здесь.— То есть вы… э, путешественники. Туристы, — подбираю я слово, и мы смеёмся.На короткой стоянке к машине подходят другие бойцы. Разговор неизбежно сворачивает на беспилотники — главную тему этой войны.— Дронов вэсэушники не жалеют, — говорит один. — У них свои заводы плюс поставки из Евросоюза.В рассказах бойцов противник не однороден. Говорят о «кровавых» отрядах операторов, самыми безжалостными называют женщин. Самыми злыми считают операторов из подразделений Мадьяра*, командующего силами беспилотных сил ВСУ. Говорят, они бьют даже по мёртвым. Но тут же вспоминают и другое.— Есть и у врага человечные люди. Повиснет над тобой дрон, а потом уходит в сторону и подрывается. Не хотят люди грех на душу брать.Я слушаю их и удивляюсь этой чисто русской черте: понимать врага.За два года, говорят бойцы, многое изменилось. Беспилотники, которые летают через «Старлинк», не берёт никакой РЭБ.— Более-менее крупные «самолёты» все летают через спутник. По дальности они не ограничены — только по аккумулятору. Заглушить космическую связь нереально. Заглушить не можем — значит, только сбивать. Мы тоже адаптируемся.Кто ждет дома— Мы обычные вояки, — говорит Артём, когда я спрашиваю, кто ждёт его дома. — Ребятишки. Сын, дочка. Мама, сестра. Самые близкие.— А меня ждут жена и четверо детей, — подхватывает «Ботаник». — И собака. Она тоже член семьи. А ещё по дому гора работы накопилась. Будет чем заняться.— Что вам жена говорит?— Она знала, что я сумасшедший.Старшему из его детей двадцать шесть, младшему — четыре.— Так вы молодой отец!— Мы не останавливаемся на достигнутом, — с серьёзным лицом отвечает «Ботаник». — Надо же выполнять приказ Верховного Главнокомандующего и решать демографическую проблему в стране.— То есть вы дважды герой. Мало того, что воюете, так ещё и детей делаете.Парни хохочут.— А где героизм в процессе создания детей? А с другой стороны, что-то героическое в этом есть. Не каждый решится на большую семью.Дмитрий снова становится серьёзным.— Я из Подмосковья. Но и туда война добралась. Жена говорит, по ночам бывает довольно громко. Все привыкли, перестали бояться. Никто не предполагал, что война придёт везде. Звонит, успокаивает меня: «У нас сегодня ПВО работало, но всё нормально».Колонна идёт через посёлки. Из-за заборов машут руками дети, старушки крестят машины вслед.— Я думаю, подрастающее поколение в Донбассе всё будет за Россию, — говорит Дмитрий. — Оно понимает, что здесь происходит.Курский «Добрыня»Как только въезжаем в ЛНР, меня переселяют в кабину к «Добрыне». Ему всего двадцать семь лет, а уже командир.— Почему решили пойти добровольцем?— Так я же из Курска, — отвечает он так, будто это всё объясняет. — Враг зашёл на землю, где я родился. Не получилось сидеть дома. До этого рассуждал, как все: пока у нас войны нет, зачем идти воевать. А когда она пришла в мой дом — пришлось. Мы в Курской области прочувствовали войну на своей шкуре. Мне просто хотелось просто внести свой вклад в общее дело. Защитить близких, родных, друзей. Это ведь уже история. И хотим мы или не хотим, мы к ней причастны.Про свою группу Добрыня рассказывает с явной гордостью.— У нас группа разносторонняя. Сопровождаем грузовые машины из точки А в точку Б. Возим бойцов на позиции, возим такелаж — так мы называем воду, продукты, всё, что нужно ребятам на передовой. Эвакуируем раненых и погибших, которым, кроме нас, никто не поможет. Пулемёт всегда направлен в сторону колонны, чтобы прикрыть людей и технику.— Вы мобильное ПВО?— Да, ПВО на колёсах. Противник часто, когда видит, что люди не бегут и готовы дать отпор, пролетает мимо. Главное — оказать сопротивление.— А вам не трудно в 27 лет командовать людьми, которые вас в два раза старше? – спрашиваю.— Я молодой командир. Но главное ведь не возраст, а отношение друг к другу. Если между командиром и подчинёнными есть уважение, разногласий быть не может. Есть цель, есть задача — надо выполнять.На фронте «Добрыня» уже два года. Есть ребята, с которыми он в отряде БАРС-13 работает с первого дня.— Даже из отпуска спешу вернуться к своим ребятам. Через две недели понимаешь — дома делать нечего, наотдыхался, хочется обратно. Весь отряд — один большой коллектив.Пока мы беседуем, выглядывает солнышко, и я любуюсь сверканием поздней осени и красных диких ягод на кустах. Новые дороги в Луганской Народной Республике просто великолепны, и у меня возникает ложное ощущение безопасности.Я ещё не знаю, что именно эти новые дороги, особенно в районе Дебальцево, — одни из самых опасных. Кругом открытая местность: редкие лесополосы, с которых осень сорвала листья. А по дорогам непрерывно идут военные машины. Для операторов дронов — лучшие охотничьи угодья.Красота, которой я любуюсь, просматривается с неба на много километров. Я слышу строгий и напряженный голос «Добрыни».— Дарья, снимайте бронежилет. Через пять минут я вас высажу на дороге, где вас встретят. У вас есть несколько секунд. Колонна не может останавливаться. Это опасно. Вы выскакиваете и сразу в лесополку.— А как же ребята? – наивно спрашиваю я. – Я не успею попрощаться?— Ни в коем случае. Делайте, что вам говорят.Машина тормозит на несколько секунд, и я прыгаю в кусты. Успеваю увидеть «Ботаника» и «Механа» и даже помахать им рукой. Через мгновение колонна уходит дальше, не сбавляя хода.Пикап с пулемётом на турели скрывается за поворотом — туда, где снова нужно смотреть в небо. Один — вперёд, другой — назад.* Роберт Бровди внесён в список террористов и экстремистов Росфинмониторинга.
https://ukraina.ru/20261105/darya-aslamova-kto-ona-1084289673.html
https://ukraina.ru/20260719/pulemetchik-ne-spit-kto-i-kak-zaschischaet-avtodorogi-ot-khornetov-v-zone-svo-1081622517.html
https://ukraina.ru/20261107/ne-namuchishsya--ne-nauchishsya-odin-den-na-ucheniyakh-bars-sarmat-1084335913.html
https://ukraina.ru/20260922/nash-angel-khranitel-rabotaet-sverkhurochno-kak-boytsy-riskuya-zhiznyami-dostavlyayut-gruzy-na-liniyu-fronta-1083311963.html
луганская народная республика
африка
мали
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
2026
Новости
ru-RU
https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
https://cdn.imgukraina.ru/img/07ea/07/0f/1081479338_6:0:2737:2048_1920x0_80_0_0_0cad0f092da6967d46f4ad843cd3a575.jpgУкраина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
эксклюзив, луганская народная республика, африка, мали, ес, вооруженные силы украины, дроны, удары дронами, мог (мобильная огневая группа)
Командир МОГа — мобильной огневой группы Добровольческого отряда БАРС-13 — с окладистой бородой и былинным позывным «Добрыня» смотрит на меня скептически.
— Трудно вам придётся в кузове. Размажет по стенке. Может, лучше ко мне в кабину?
— Но мне же надо посмотреть работу группы, — возражаю. — Так сказать, для атмосферы.
Забегая вперёд, честно признаюсь: в кузове я продержалась не больше часа. Потом заскулила, и меня забрали в кабину. Но этот час стоил того.
Ребята легко, как мешок картошки, забрасывают меня в кузов пикапа.
— Держитесь! Сейчас вас будет швырять.
Держаться нечем: в одной руке камера, в другой микрофон. Грузовичок трогается, и мир сразу становится тряским, пыльным и очень болезненным. Я сразу понимаю, что Добрыня не шутил. Разбитая фронтовая дорога состоит из одних ухабов, и каждый из них — мой будущий синяк.
— Как вы держитесь? — кричу ребятам.
— Пальцами ног, — смеются они.
Такие машины с пулемётом на турели я впервые увидела в Африке, во время войны в Мали. Там их называли зенитными «тачанками», в пустыне они работали чрезвычайно удачно. Дронов тогда в природе ещё не водилось.
Теперь у «тачанок» другая задача и другой противник, который приходит с неба — дроны.
Мобильная огневая группа — это три человека: водитель и два стрелка. Сегодня у них задача забрать орудия и перегнать их на новое место дислокации, на Славянское направление. Группа прикрывает колонну.
— Наша цель — довести технику и людей до места, — коротко объясняет Дмитрий с позывным «Ботаник».
Ему пятьдесят, в прошлой жизни айтишник.
— Зарабатывал я хорошо и пришел на фронт не за деньгами, — рассказывает он. — С 2022 года возил сюда гуманитарку. Привык к ребятам, уже не представляю себя без них. Вот и приехал. Привёз себя в виде гуманитарной помощи.
Он кладет руку на пулемет.
— Он мне ближе, чем компьютер. Сидеть за компьютером — скучное занятие. А здесь свежий воздух, хорошая компания, весёлые конкурсы. Что еще человеку нужно? — смеётся «Ботаник».
— Пятьдесят лет — не возраст для авантюр, — поддразниваю я.
— У авантюр возраста нет. Главное, как ты себя внутри ощущаешь. А с парнями разве можно ощущать себя на пятьдесят? В районе двадцати пяти, максимум.
— Душа всегда молодая, — подаёт голос второй стрелок, Артём с позывным «Механ».
— От слова «механик», — поясняет он. — А вообще я шахтёр…
Совсем рядом слышны автоматные очереди.
— О, стреляют! Работают ребята.
Машина резко останавливается. Бойцы спрыгивают на дорогу, передёргивают затворы, задирают головы и долго, внимательно смотрят в небо — серое, равнодушное и неласковое. Я бы сказала: слушают небо. Шаг их становится упругим, пружинящим, кошачьим — так ходят по тонкому льду.
Снова кузов и тряска. Артём досказывает свою историю урывками, между ухабами.
— Мне сорок лет. Новокузнецк, Кемеровская область. Кузбасс. Двадцать лет стажа на добыче угля.
Здесь стрелков называют «контрольщиками». Один в кузове смотрит вперёд, другой назад, каждый держит свой сектор неба.
— Позавчера на этом участке мы дрон сбили. «Крыло» называется, разные модификации есть. У пулемёта дальность побольше, чем у автомата.
На МОГе держится вся логистика отряда. Завезти ребят на позиции, доставить боекомплект, вывезти раненых и погибших — «трёхсотых» и «двухсотых», как говорят здесь.
— То есть вы… э, путешественники. Туристы, — подбираю я слово, и мы смеёмся.
На короткой стоянке к машине подходят другие бойцы. Разговор неизбежно сворачивает на беспилотники — главную тему этой войны.
— Дронов вэсэушники не жалеют, — говорит один. — У них свои заводы плюс поставки из Евросоюза.
В рассказах бойцов противник не однороден. Говорят о «кровавых» отрядах операторов, самыми безжалостными называют женщин. Самыми злыми считают операторов из подразделений Мадьяра*, командующего силами беспилотных сил ВСУ. Говорят, они бьют даже по мёртвым. Но тут же вспоминают и другое.
— Есть и у врага человечные люди. Повиснет над тобой дрон, а потом уходит в сторону и подрывается. Не хотят люди грех на душу брать.
Я слушаю их и удивляюсь этой чисто русской черте: понимать врага.
За два года, говорят бойцы, многое изменилось. Беспилотники, которые летают через «Старлинк», не берёт никакой РЭБ.
— Более-менее крупные «самолёты» все летают через спутник. По дальности они не ограничены — только по аккумулятору. Заглушить космическую связь нереально. Заглушить не можем — значит, только сбивать. Мы тоже адаптируемся.
— Мы обычные вояки, — говорит Артём, когда я спрашиваю, кто ждёт его дома. — Ребятишки. Сын, дочка. Мама, сестра. Самые близкие.
— А меня ждут жена и четверо детей, — подхватывает «Ботаник». — И собака. Она тоже член семьи. А ещё по дому гора работы накопилась. Будет чем заняться.
— Она знала, что я сумасшедший.
Старшему из его детей двадцать шесть, младшему — четыре.
— Мы не останавливаемся на достигнутом, — с серьёзным лицом отвечает «Ботаник». — Надо же выполнять приказ Верховного Главнокомандующего и решать демографическую проблему в стране.
— То есть вы дважды герой. Мало того, что воюете, так ещё и детей делаете.
— А где героизм в процессе создания детей? А с другой стороны, что-то героическое в этом есть. Не каждый решится на большую семью.
Дмитрий снова становится серьёзным.
— Я из Подмосковья. Но и туда война добралась. Жена говорит, по ночам бывает довольно громко. Все привыкли, перестали бояться. Никто не предполагал, что война придёт везде. Звонит, успокаивает меня: «У нас сегодня ПВО работало, но всё нормально».
Колонна идёт через посёлки. Из-за заборов машут руками дети, старушки крестят машины вслед.
— Я думаю, подрастающее поколение в Донбассе всё будет за Россию, — говорит Дмитрий. — Оно понимает, что здесь происходит.
Как только въезжаем в ЛНР, меня переселяют в кабину к «Добрыне». Ему всего двадцать семь лет, а уже командир.
— Почему решили пойти добровольцем?
— Так я же из Курска, — отвечает он так, будто это всё объясняет. — Враг зашёл на землю, где я родился. Не получилось сидеть дома. До этого рассуждал, как все: пока у нас войны нет, зачем идти воевать. А когда она пришла в мой дом — пришлось. Мы в Курской области прочувствовали войну на своей шкуре. Мне просто хотелось просто внести свой вклад в общее дело. Защитить близких, родных, друзей. Это ведь уже история. И хотим мы или не хотим, мы к ней причастны.
Про свою группу Добрыня рассказывает с явной гордостью.
— У нас группа разносторонняя. Сопровождаем грузовые машины из точки А в точку Б. Возим бойцов на позиции, возим такелаж — так мы называем воду, продукты, всё, что нужно ребятам на передовой. Эвакуируем раненых и погибших, которым, кроме нас, никто не поможет. Пулемёт всегда направлен в сторону колонны, чтобы прикрыть людей и технику.
— Да, ПВО на колёсах. Противник часто, когда видит, что люди не бегут и готовы дать отпор, пролетает мимо. Главное — оказать сопротивление.
— А вам не трудно в 27 лет командовать людьми, которые вас в два раза старше? – спрашиваю.
— Я молодой командир. Но главное ведь не возраст, а отношение друг к другу. Если между командиром и подчинёнными есть уважение, разногласий быть не может. Есть цель, есть задача — надо выполнять.
На фронте «Добрыня» уже два года. Есть ребята, с которыми он в отряде БАРС-13 работает с первого дня.
— Даже из отпуска спешу вернуться к своим ребятам. Через две недели понимаешь — дома делать нечего, наотдыхался, хочется обратно. Весь отряд — один большой коллектив.
Пока мы беседуем, выглядывает солнышко, и я любуюсь сверканием поздней осени и красных диких ягод на кустах. Новые дороги в Луганской Народной Республике просто великолепны, и у меня возникает ложное ощущение безопасности.
Я ещё не знаю, что именно эти новые дороги, особенно в районе Дебальцево, — одни из самых опасных. Кругом открытая местность: редкие лесополосы, с которых осень сорвала листья. А по дорогам непрерывно идут военные машины. Для операторов дронов — лучшие охотничьи угодья.
Красота, которой я любуюсь, просматривается с неба на много километров. Я слышу строгий и напряженный голос «Добрыни».
— Дарья, снимайте бронежилет. Через пять минут я вас высажу на дороге, где вас встретят. У вас есть несколько секунд. Колонна не может останавливаться. Это опасно. Вы выскакиваете и сразу в лесополку.
— А как же ребята? – наивно спрашиваю я. – Я не успею попрощаться?
— Ни в коем случае. Делайте, что вам говорят.
Машина тормозит на несколько секунд, и я прыгаю в кусты. Успеваю увидеть «Ботаника» и «Механа» и даже помахать им рукой. Через мгновение колонна уходит дальше, не сбавляя хода.
Пикап с пулемётом на турели скрывается за поворотом — туда, где снова нужно смотреть в небо. Один — вперёд, другой — назад.
* Роберт Бровди внесён в список террористов и экстремистов Росфинмониторинга.