https://ukraina.ru/20261104/mrtvaya-zemlya-ukraina-sovershila-tikhuyu-podlost-kotoruyu-poka-nikto-ne-zametil-1084269369.html
Мёртвая земля: Украина совершила тихую подлость, которую пока никто не заметил
Мёртвая земля: Украина совершила тихую подлость, которую пока никто не заметил - 04.11.2026 Украина.ру
Мёртвая земля: Украина совершила тихую подлость, которую пока никто не заметил
В конце октября Министерство обороны Украины объявило об ограничении гуманитарного разминирования в полосе от 20 до 50 километров вдоль линии фронта и государственной границы с Россией.
2026-11-04T12:00
2026-11-04T12:00
2026-11-04T12:00
эксклюзив
украина
россия
киев
оон
министерство экономики
минобороны
/html/head/meta[@name='og:title']/@content
/html/head/meta[@name='og:description']/@content
https://cdn.imgukraina.ru/img/102564/48/1025644809_0:97:1858:1142_1920x0_80_0_0_4f6ea7877267acbe06e61c5d364d35f6.jpg
В информационной ленте это событие промелькнуло серой чиновничьей строкой, на которую почти никто не обратил внимания. Между тем решение знаменует колоссальный сдвиг в судьбе сотен тысяч гектаров пахотной земли и прифронтовых населенных пунктов.Украинский режим совершил тихий подлый поступок, не то признав свою неспособность защищать территории, не то просто переложив ответственность на России и подбросив ей, извините за каламбур, бомбу замедленного действия.Зона забвенияНа внеочередном заседании Национального органа по вопросам противоминной деятельности чиновники постановили: новые мероприятия по очистке местности в прифронтовом поясе шести областей больше не согласовываются. Под действие директивы попали Донецкая, Днепропетровская, Херсонская, Николаевская, Харьковская и Сумская области.Полоса шириной в полсотни километров — это гигантское пространство, где в воздухе круглосуточно дежурят ударные FPV-дроны, рвутся кассетные боеприпасы и падают корректируемые авиабомбы.С одной стороны, в таких условиях традиционная работа гуманитарных саперов превращается в русскую рулетку, и нужно заметить, международное право это прямо фиксирует.С другой стороны, трудно не подозревать, что за красивой вывеской о защите жизней кроется простое признание: государство умывает руки и официально отказывается от попыток вернуть эти земли к мирной жизни на годы вперед.Масштаб проблемы вскрылся несколькими днями ранее на заседании профильной межведомственной группы. Там Министерство экономики Украины зафиксировало реальные цифры: в буферной зоне 20–50 километров зависли 2908 участков площадью 274 квадратных километра, где работы теперь остановлены до лучших времен.Дочистить разрешили лишь 702 участка на 106 квадратных километрах, где саперы уже успели закрепиться.Начальник Главного управления противоминной деятельности Минобороны Руслан Берегуля попытался сгладить углы перед донорами: дескать, никто разминирование не бросает, просто Киев временно приостанавливает работы для консультаций и оценки рисков, да и вообще никто разминирование не запрещает, просто нужно особое согласование.На практике этот пункт будет означать всё тот же полный запрет и фактическое перекладывание ответственности на местные власти, которые, в логике Киева, должны сами брать ответственность за отправку людей на рискованные задачи, в то время как на Банковой демонстративно умывают руки.Западные миллионыСоюзники Украины направляют на гуманитарное разминирование колоссальные средства. Но эти деньги — строго целевые. Законодательство стран-доноров и регламенты международных фондов исключают закупку снарядов или бронетехники за счет таких грантов.Деньги идут сертифицированным операторам вроде HALO Trust, FSD или местным коммерческим саперным компаниям.Перенаправить долларовый поток на окопы невозможно, но его можно перенаправить в пространстве. Именно это сейчас и происходит.Работа вблизи ЛБС обходится операторам слишком дорого во всех смыслах. Потеря импортной тяжелой машины разминирования вроде хорватской DOK-ING MV-10 от удара копеечного дрона — это катастрофа для отчетов перед спонсорами. Страховые компании либо выставляют заградительные тарифы, либо вовсе отказываются покрывать риски ближе 50 километров к фронту.В глубоком тылу расклад совершенно иной. Разминировать безопасные поля Киевской, Черниговской, Житомирской или Полтавской областей приятно и выгодно. Риск для техники минимален, отчеты о «миллионах квадратных метров проверенных площадей» формируются быстро, гранты осваиваются по графику.Международные кураторы также понимают, во что превращается процесс. Старший советник Координатора системы ООН в Украине Пол Хеслоп уже намекал, что нужно не слепо блокировать вообще всю землю, а проводить адекватную оценку:«Должны быть четкие правила. Если разрешение предоставляется на работу в буферной зоне – хорошо, если нет – подробное объяснение почему. Нам нужно управление рисками, а не избегание рисков».Но военные предпочли второй путь: вычеркнуть рискованную полосу из ведомостей, сосредоточив ресурсы там, где тепло, тихо и не летают снаряды.Мёртвая земляЗамороженная полоса — это не голые камни, а ядро украинского зернового пояса. По расчетам аналитиков Киевской школы экономики, общие убытки агросектора от боевых действий и заминирования уже перевалили за десятки миллиардов долларов, а простой каждого гектара пашни обходится аграриям почти в тысячу долларов ежегодно.Для сотен фермерских хозяйств востока Украины директива Минобороны равносильна приговору. Если земля юридически не имеет статуса проверенной и очищенной, на нее невозможно оформить банковский кредит.Залоговая база обнуляется. Страховые компании разрывают договоры на сельхозтехнику. Государственные программы компенсации стоимости очистки земли, которыми так гордились чиновники, в этой зоне просто перестают действовать, ведь начинать новые работы запрещено.Сельские громады оказываются перед выбором: бросить хозяйство и бежать либо выходить в поле на свой страх и риск. В результате прифронтовой восток захлестнула волна дикого разминирования. Фермеры наваривают на старые тракторы листы брони, цепляют самодельные катки и отправляют горе-сапёров на минные поля.В местных сводках новостей полно заметок о том, как очередной лесник, механизатор или фермер выехал на своём тракторе по своим делам, подорвался на мине и либо погиб, либо получил серьёзные увечья.Есть здесь и другой аспект — сугубо оперативный. Очищенная пашня в зоне боевых действий — это готовый оперативный простор для противника. А заминированное, заросшее бурьяном и буреломом поле превращается в готовый оборонительный вал, не требующий затрат бетона и работы экскаваторов.Противотанковые мины и неразорвавшиеся реактивные снаряды консервируют пространство куда надежнее колючей проволоки. Военная целесообразность диктует армейскому командованию сохранять минные поля, а не ликвидировать их.В этом контексте гуманитарное разминирование вблизи фронта воспринимается штабами как досадная помеха.Отложенный налог победителюС точки зрения долгосрочных последствий решение украинского командования создает ловушку для любого, кто будет контролировать эти земли в будущем. Когда по итогам текущей кампании или дипломатических сделок территории отойдут России, Киеву не придется тратить ни копейки на их восстановление.Весь колоссальный груз — разминирование миллионов гектаров, утилизация снарядов, расчистка руин, компенсации покалеченным жителям — автоматически ляжет на плечи российского бюджета, инженерных войск и МЧС России.Это стратегия долгосрочного ущерба: превратить территории в финансовую и логистическую черную дыру, высасывающую миллиарды рублей и технику на протяжении десятков лет.В сухом остатке приказ от 26 октября — это добровольный отказ государства от поддержания элементарных условий жизни на собственной территории. Тысячи жителей прифронтовой полосы лишаются права на безопасность — киевские власти просто отправили их в расход до завершения боевых действий.Осталась только мертвая земля, где единственным хозяином на долгие годы вперед назначен невзорвавшийся металл.
https://ukraina.ru/20260907/gde-zhe-dengi113-mlrd-na-razminirovanie-isparilis-iz-ukrainskoy-otchtnosti-1083047832.html
https://ukraina.ru/20260219/buduschee-ekho-voyny-vyzyvaet-strakh-uzhe-segodnya-skolko-let-ponadobitsya-na-razminirovanie-donbassa-1075811655.html
https://ukraina.ru/20260121/ochen-mnogo-amerikanskikh-min-kak-razminiruyut-osvobozhdennye-poselki-v-zone-svo-1074562234.html
https://ukraina.ru/20260330/mirnye-voiny-kto-i-kak-razminiruet-osvobozhdennye-poselki-1077294921.html
украина
россия
киев
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
2026
Никита Волкович
https://cdn.imgukraina.ru/img/07ea/05/04/1078579550_361:22:853:514_100x100_80_0_0_16b0cf590fa3715aa8a6687dc8864cfb.jpg
Никита Волкович
https://cdn.imgukraina.ru/img/07ea/05/04/1078579550_361:22:853:514_100x100_80_0_0_16b0cf590fa3715aa8a6687dc8864cfb.jpg
Новости
ru-RU
https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Никита Волкович
https://cdn.imgukraina.ru/img/07ea/05/04/1078579550_361:22:853:514_100x100_80_0_0_16b0cf590fa3715aa8a6687dc8864cfb.jpg
эксклюзив, украина, россия, киев, оон, министерство экономики, минобороны
В информационной ленте это событие промелькнуло серой чиновничьей строкой, на которую почти никто не обратил внимания. Между тем решение знаменует колоссальный сдвиг в судьбе сотен тысяч гектаров пахотной земли и прифронтовых населенных пунктов.
Украинский режим совершил тихий подлый поступок, не то признав свою неспособность защищать территории, не то просто переложив ответственность на России и подбросив ей, извините за каламбур, бомбу замедленного действия.
На внеочередном заседании Национального органа по вопросам противоминной деятельности чиновники постановили: новые мероприятия по очистке местности в прифронтовом поясе шести областей больше не согласовываются. Под действие директивы попали Донецкая, Днепропетровская, Херсонская, Николаевская, Харьковская и Сумская области.
Полоса шириной в полсотни километров — это гигантское пространство, где в воздухе круглосуточно дежурят ударные FPV-дроны, рвутся кассетные боеприпасы и падают корректируемые авиабомбы.
С одной стороны, в таких условиях традиционная работа гуманитарных саперов превращается в русскую рулетку, и нужно заметить, международное право это прямо фиксирует.
С другой стороны, трудно не подозревать, что за красивой вывеской о защите жизней кроется простое признание: государство умывает руки и официально отказывается от попыток вернуть эти земли к мирной жизни на годы вперед.
Масштаб проблемы вскрылся несколькими днями ранее на заседании профильной межведомственной группы. Там Министерство экономики Украины зафиксировало реальные цифры: в буферной зоне 20–50 километров зависли 2908 участков площадью 274 квадратных километра, где работы теперь остановлены до лучших времен.
Дочистить разрешили лишь 702 участка на 106 квадратных километрах, где саперы уже успели закрепиться.
Начальник Главного управления противоминной деятельности Минобороны Руслан Берегуля попытался сгладить углы перед донорами: дескать, никто разминирование не бросает, просто Киев временно приостанавливает работы для консультаций и оценки рисков, да и вообще никто разминирование не запрещает, просто нужно особое согласование.
На практике этот пункт будет означать всё тот же полный запрет и фактическое перекладывание ответственности на местные власти, которые, в логике Киева, должны сами брать ответственность за отправку людей на рискованные задачи, в то время как на Банковой демонстративно умывают руки.
Союзники Украины направляют на гуманитарное разминирование колоссальные средства. Но эти деньги — строго целевые. Законодательство стран-доноров и регламенты международных фондов исключают закупку снарядов или бронетехники за счет таких грантов.
Деньги идут сертифицированным операторам вроде HALO Trust, FSD или местным коммерческим саперным компаниям.
Перенаправить долларовый поток на окопы невозможно, но его можно перенаправить в пространстве. Именно это сейчас и происходит.
Работа вблизи ЛБС обходится операторам слишком дорого во всех смыслах. Потеря импортной тяжелой машины разминирования вроде хорватской DOK-ING MV-10 от удара копеечного дрона — это катастрофа для отчетов перед спонсорами. Страховые компании либо выставляют заградительные тарифы, либо вовсе отказываются покрывать риски ближе 50 километров к фронту.
В глубоком тылу расклад совершенно иной. Разминировать безопасные поля Киевской, Черниговской, Житомирской или Полтавской областей приятно и выгодно. Риск для техники минимален, отчеты о «миллионах квадратных метров проверенных площадей» формируются быстро, гранты осваиваются по графику.
Международные кураторы также понимают, во что превращается процесс. Старший советник Координатора системы ООН в Украине Пол Хеслоп уже намекал, что нужно не слепо блокировать вообще всю землю, а проводить адекватную оценку:
«Должны быть четкие правила. Если разрешение предоставляется на работу в буферной зоне – хорошо, если нет – подробное объяснение почему. Нам нужно управление рисками, а не избегание рисков».
Но военные предпочли второй путь: вычеркнуть рискованную полосу из ведомостей, сосредоточив ресурсы там, где тепло, тихо и не летают снаряды.
Замороженная полоса — это не голые камни, а ядро украинского зернового пояса. По расчетам аналитиков Киевской школы экономики, общие убытки агросектора от боевых действий и заминирования уже перевалили за десятки миллиардов долларов, а простой каждого гектара пашни обходится аграриям почти в тысячу долларов ежегодно.
Для сотен фермерских хозяйств востока Украины директива Минобороны равносильна приговору. Если земля юридически не имеет статуса проверенной и очищенной, на нее невозможно оформить банковский кредит.
Залоговая база обнуляется. Страховые компании разрывают договоры на сельхозтехнику. Государственные программы компенсации стоимости очистки земли, которыми так гордились чиновники, в этой зоне просто перестают действовать, ведь начинать новые работы запрещено.
Сельские громады оказываются перед выбором: бросить хозяйство и бежать либо выходить в поле на свой страх и риск. В результате прифронтовой восток захлестнула волна дикого разминирования. Фермеры наваривают на старые тракторы листы брони, цепляют самодельные катки и отправляют горе-сапёров на минные поля.
В местных сводках новостей полно заметок о том, как очередной лесник, механизатор или фермер выехал на своём тракторе по своим делам, подорвался на мине и либо погиб, либо получил серьёзные увечья.
Есть здесь и другой аспект — сугубо оперативный. Очищенная пашня в зоне боевых действий — это готовый оперативный простор для противника. А заминированное, заросшее бурьяном и буреломом поле превращается в готовый оборонительный вал, не требующий затрат бетона и работы экскаваторов.
Противотанковые мины и неразорвавшиеся реактивные снаряды консервируют пространство куда надежнее колючей проволоки. Военная целесообразность диктует армейскому командованию сохранять минные поля, а не ликвидировать их.
В этом контексте гуманитарное разминирование вблизи фронта воспринимается штабами как досадная помеха.
Отложенный налог победителю
С точки зрения долгосрочных последствий решение украинского командования создает ловушку для любого, кто будет контролировать эти земли в будущем. Когда по итогам текущей кампании или дипломатических сделок территории отойдут России, Киеву не придется тратить ни копейки на их восстановление.
Весь колоссальный груз — разминирование миллионов гектаров, утилизация снарядов, расчистка руин, компенсации покалеченным жителям — автоматически ляжет на плечи российского бюджета, инженерных войск и МЧС России.
Это стратегия долгосрочного ущерба: превратить территории в финансовую и логистическую черную дыру, высасывающую миллиарды рублей и технику на протяжении десятков лет.
В сухом остатке приказ от 26 октября — это добровольный отказ государства от поддержания элементарных условий жизни на собственной территории. Тысячи жителей прифронтовой полосы лишаются права на безопасность — киевские власти просто отправили их в расход до завершения боевых действий.
Осталась только мертвая земля, где единственным хозяином на долгие годы вперед назначен невзорвавшийся металл.
