https://ukraina.ru/20261025/alesya-miloradovich-nato-boitsya-voyny-na-severe-no-dlya-ukrainy-gotovyat-sekretnyy-arkticheskiy-platsdarm-1084024653.html
Алеся Милорадович: НАТО боится войны на Севере, но для Украины готовят секретный арктический плацдарм
Алеся Милорадович: НАТО боится войны на Севере, но для Украины готовят секретный арктический плацдарм - 25.10.2026 Украина.ру
Алеся Милорадович: НАТО боится войны на Севере, но для Украины готовят секретный арктический плацдарм
Прямой конфликт с Россией в Арктике невозможен из-за критической нехватки у НАТО ледоколов и баз, поэтому Запад разворачивает на Севере прокси-войну чужими руками. Стратеги альянса планируют использовать боевой опыт Киева, превращая Норвегию в плацдарм для запусков украинских беспилотников и морских дронов по объектам Севморпути.
2026-10-25T07:07
2026-10-25T07:07
2026-10-25T07:07
интервью
россия
арктика
запад
владимир зеленский
нато
вооруженные силы украины
дроны
бпла
война
/html/head/meta[@name='og:title']/@content
/html/head/meta[@name='og:description']/@content
https://cdn.imgukraina.ru/img/07ea/0a/17/1084023733_119:33:799:415_1920x0_80_0_0_6eed8d7e605bcfcf060c78a67d9b8eac.jpg
Об этом в интервью изданию Украина.ру рассказала профессор Парижской академии геополитики, специалист в области обороны и международной безопасности Алеся Милорадович.В Российском университете дружбы народов имени Патриса Лумумбы состоялось XIV ежегодное пленарное заседание Международного экспертного совета по сотрудничеству в Арктике (IECCA). Главной темой дискуссий в этом году стало обеспечение технологического, правового и военного суверенитета России в Заполярье на фоне беспрецедентного давления и гибридных угроз со стороны стран НАТО.— Алеся, эксперты сходятся во мнении, что для начала полноценного военного конфликта государству или коалиции необходим прочный фундамент из 4 ключевых элементов: мобилизационного, технологического, экономического и политического ресурсов. Если исходить из этих принципов, возможна ли прямая война в Арктике между Россией и коллективным Западом?— Нет, этой войне не бывать. У Запада полностью отсутствуют все четыре ресурса.Начнем с мобилизационного ресурса. Чтобы вести боевые действия в столь суровом регионе, нужны специализированные войска и развитая сеть постоянных военных баз. У НАТО в Арктике нет никакой собственной инфраструктуры. Альянс использует лишь пункты приема на территориях Норвегии и Исландии, которые рассчитаны исключительно на экспедиционные силы или краткосрочные десанты.Модель западной армии — прилететь, атаковать точку и улететь. Но любой пункт мало захватить, его необходимо удерживать, для чего нужны стационарные базы и подготовленный контингент. У них этого нет, мобилизационный ресурс равен нулю.— Но как же технологический потенциал? США и их союзники регулярно заявляют о запуске масштабных полярных программ и проектировании новых кораблей.— Здесь мы упираемся в технологический тупик. Главный технологический ресурс в Арктике — это ледокольный флот. У России сейчас развернута мощнейшая группировка атомных и дизельных ледоколов с ледопроходимостью от 3 до 4 метров.Что в реальности, а не в декларациях, есть у противоположной стороны? Их планы построить 11 ледоколов к 2033 году регулярно срываются. Тот единственный дизельный ледокол, который они сдали с огромным опозданием, имеет ледопроходимость всего в один метр. Да, они пытаются создавать ситуативные альянсы с Южной Кореей и Японией, чтобы перенять их судостроительные компетенции, но технологический разрыв колоссален.Нам в этом противостоянии повезло с предсказуемым союзником в лице Китая, чья государственная система ориентирована на долгосрочную стабильность, в отличие от западных правительств, где со сменой лидера мгновенно закрываются миллиардные проекты.— Вы упомянули смену лидеров на Западе. Как это влияет на оставшиеся два ресурса: экономический и политический?— Напрямую. Освоение и милитаризация Арктики — это астрономически дорого. Чтобы содержать там базы, политики должны обосновать траты перед своими избирателями. Но у каждого западного чиновника горизонт планирования ограничен электоральным циклом в 4–5 лет. Им нужно удержаться у власти сейчас, а что произойдет в регионе через 20 лет, их не волнует.Экономический ресурс упирается в разницу между инвестициями и реальными мощностями. Запад может заявлять о выделении триллиардов, но превратятся ли они в заводы и корабли — огромный вопрос. Капиталистическая система десятилетиями оптимизировала расходы. Например, в США 50 лет не модернизировали нефтеперерабатывающие заводы под собственные нужды, потому что было выгоднее покупать чужое топливо. То же самое происходит и в военной сфере.Политический ресурс НАТО — еще более утопическая история. Бюрократия альянса неповоротлива. В НАТО сегодня используется 187 различных типов вооружения, тогда как в США — только 30. На каждый европейский танк нужна своя ремонтная бригада, снаряды и заводы. Создать единое дееспособное командование в таких условиях невозможно. То есть выделенные бюджеты могут быть успешно освоены на бесконечных экспертных конференциях, но реальных боевых мощностей в Арктике у Запада не появится. Четырех ресурсов для войны просто нет.— Тем не менее в последнее время эксперты фиксируют смену тактики со стороны НАТО. Похоже, Запад нашел способ компенсировать нехватку собственного ледокольного флота и баз, сделав ставку на украинский фактор. Какую роль НАТО отводит Украине в арктическом противостоянии с Россией?— Запад рассматривает Украину как расходный материал в прокси-войне против России, не предоставляя ей ни полноценных гарантий безопасности, ни реальной интеграции в свои структуры, ни достаточных ресурсов для победы. В арктическом контексте это проявляется особенно цинично. Украину пытаются втянуть в операции в регионе, где у неe нет ни флота, ни ледоколов, ни логистики. Главный актив Украины — боевой опыт применения дешeвых безэкипажных катеров (БЭК) и беспилотников. Запад рассматривает этот опыт как готовое решение для защиты Арктики от российского флота.На Давосском форуме Зеленский заявил, что Украина знает, как "разбираться" с российскими кораблями, и готова защищать Гренландию, если бы была членом НАТО. Норвегия уже привлекает украинские оборонные компании к разработке систем обороны для своей первой постоянной бригады в Финнмарке. Смысл в том, чтобы адаптировать украинские морские дроны к арктическим условиям (низким температурам, льдам, ограниченной видимости) и развернуть их против российских судов на Севморпути (СМП).— Есть ли свидетельства того, что эта стратегия уже перешла из теоретической плоскости в практическую?— Украина уже начала наносить удары по энергетическим объектам РФ в Арктике. В сентябре 2026 года БПЛА впервые атаковали газовый объект в Новом Уренгое — почти в 3000 км от украинской границы. Аналитики отмечают, что в радиусе 600 км от места удара находятся ключевые проекты "Ямал СПГ" и "Арктик СПГ-2", которые теперь потенциально уязвимы для украинских дронов дальнего действия.Норвегия рассматривается как удобная стартовая площадка для операций Киева в Арктике. Норвежские политики заявляют, что страна планирует перенимать украинский опыт "военного противостояния России", а эксперты допускают создание в Норвегии специальной базы ВСУ для запуска БПЛА и БЭКов по Северному морскому пути. Формально это будет норвежская операция, но с украинскими специалистами и технологиями.— Какова конечная стратегическая цель этих точечных ударов и диверсий на Крайнем Севере?— Основной замысел: заставить Москву перебросить ресурсы с Украины в Арктику и создать возможности для ВСУ на фронте. Аналитики НАТО прямо пишут об этом. Удары ВСУ по портам и энергообъектам СМП вынуждают Россию усиливать ПВО на огромной территории, от Ямала до Мурманска, что распыляет и без того ограниченные ресурсы.Однако у этой стратегии есть уязвимости. Ни НАТО, ни Украина не имеют собственного ледокольного флота и не могут действовать в высоких широтах без логистической поддержки. Кроме того, использование территории Норвегии или других стран альянса для атак — это риск прямой эскалации между Россией и НАТО, чего Запад старается избегать.Наконец, сама Украина заинтересована в этом лишь постольку, поскольку это усиливает еe позиции в переговорах с Западом о военной помощи и членстве в НАТО. Без гарантий Киев вряд ли пойдeт на полноценное "арктическое развeртывание". По сути, Запад использует Украину в Арктике точечно — как источник технологий, опыта и "прокси-ударов", а не как полноценного арктического игрока. Это позволяет наносить России издержки, не вступая в прямой конфликт, но оставляет Украину в роли инструмента, а не самостоятельного субъекта арктической политики.— Как Россия может предотвратить угрозы для Севморпути? Какие контрмеры уже принимаются?— Ключевая ставка делается на превращение Арктики в зону, где у России есть неоспоримые преимущества. Основной ответ на угрозы — наращивание военного присутствия и создание эшелонированной обороны.Во-первых, это противодействие дронам. С учетом опыта в Черном море, Северный флот проводит учения по отражению атак БЭКов и воздушных БПЛА. На базах, например в Гаджиево, над подводными лодками устанавливаются противодронные сети.Во-вторых, создается Единая система мониторинга. Холдинг "СИБЕР" (Ростех) и РАН создают единую сеть, объединяющую надводные и подводные аппараты, а также наземные датчики для непрерывного контроля и быстрого реагирования на угрозы на СМП.В-третьих, продолжается развитие Северного флота. Он остается самой мощной военно-морской группировкой России, включая ядерные и военно-морские силы в регионе. Его задача — обеспечение безопасности морских путей, в том числе сопровождение судов для защиты от возможных атак.Кроме того, вводятся в строй боевые ледоколы — например, первый в мире боевой ледокол "Иван Папанин". Параллельно разрабатываются собственные беспилотные технологии: "СИБЕР" и РАН создают линейку беспилотных аппаратов и средств противодействия им для защиты судов и портовой инфраструктуры. Планируется внедрение систем радиоэлектронного противодействия в портах.Наконец, важнейший шаг — создание своих правил и регламентов, доминирующих над международными. К примеру, Международная морская организация ввела запрет на использование и перевозку в качестве топлива тяжeлого топлива в арктических водах. Россия же использует тяжeлое топливо (мазут, HFO) в Арктике в значительных масштабах. Многие суда, обслуживающие ключевые арктические проекты, работают именно на этом виде сырья. Россия должна вводить свои собственные стандарты и придерживаться собственных интересов.
https://ukraina.ru/20260907/arktika-na-grani-konflikta-sergey-grinyaev-o-tom-kak-nato-ispolzuet-opyt-voyny-na-ukraine-protiv-1083042680.html
https://ukraina.ru/20261015/dmitriy-vydrin-trampu-nuzhna-rossiya-i-sevmorput-a-ukrainskie-milliardy-dlya-nego--kopeechnaya-sueta-1083814473.html
https://ukraina.ru/20260817/beki-mogut-poyavitsya-iz-niotkuda-eranosyan-o-riskakh-dlya-kabotazhnykh-perevozok-i-sevmorputi-1082563391.html
россия
арктика
запад
украина
армия
норвегия
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
2026
Новости
ru-RU
https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
интервью, россия, арктика, запад, владимир зеленский, нато, вооруженные силы украины, дроны, бпла, война, севморпуть, топливо, удары дронами, украина, флот, армия, норвегия, северный морской путь
Алеся Милорадович: НАТО боится войны на Севере, но для Украины готовят секретный арктический плацдарм
Прямой конфликт с Россией в Арктике невозможен из-за критической нехватки у НАТО ледоколов и баз, поэтому Запад разворачивает на Севере прокси-войну чужими руками. Стратеги альянса планируют использовать боевой опыт Киева, превращая Норвегию в плацдарм для запусков украинских беспилотников и морских дронов по объектам Севморпути.
Об этом в интервью изданию Украина.ру рассказала профессор Парижской академии геополитики, специалист в области обороны и международной безопасности Алеся Милорадович.
В Российском университете дружбы народов имени Патриса Лумумбы состоялось XIV ежегодное пленарное заседание Международного экспертного совета по сотрудничеству в Арктике (IECCA). Главной темой дискуссий в этом году стало обеспечение технологического, правового и военного суверенитета России в Заполярье на фоне беспрецедентного давления и гибридных угроз со стороны стран НАТО.
— Алеся, эксперты сходятся во мнении, что для начала полноценного военного конфликта государству или коалиции необходим прочный фундамент из 4 ключевых элементов: мобилизационного, технологического, экономического и политического ресурсов. Если исходить из этих принципов, возможна ли прямая война в Арктике между Россией и коллективным Западом?
— Нет, этой войне не бывать. У Запада полностью отсутствуют все четыре ресурса.
Начнем с мобилизационного ресурса. Чтобы вести боевые действия в столь суровом регионе, нужны специализированные войска и развитая сеть постоянных военных баз. У НАТО в Арктике нет никакой собственной инфраструктуры. Альянс использует лишь пункты приема на территориях Норвегии и Исландии, которые рассчитаны исключительно на экспедиционные силы или краткосрочные десанты.
Модель западной армии — прилететь, атаковать точку и улететь. Но любой пункт мало захватить, его необходимо удерживать, для чего нужны стационарные базы и подготовленный контингент. У них этого нет, мобилизационный ресурс равен нулю.
— Но как же технологический потенциал? США и их союзники регулярно заявляют о запуске масштабных полярных программ и проектировании новых кораблей.
— Здесь мы упираемся в технологический тупик. Главный технологический ресурс в Арктике — это ледокольный флот. У России сейчас развернута мощнейшая группировка атомных и дизельных ледоколов с ледопроходимостью от 3 до 4 метров.
Что в реальности, а не в декларациях, есть у противоположной стороны? Их планы построить 11 ледоколов к 2033 году регулярно срываются. Тот единственный дизельный ледокол, который они сдали с огромным опозданием, имеет ледопроходимость всего в один метр. Да, они пытаются создавать ситуативные альянсы с Южной Кореей и Японией, чтобы перенять их судостроительные компетенции, но технологический разрыв колоссален.
Нам в этом противостоянии повезло с предсказуемым союзником в лице Китая, чья государственная система ориентирована на долгосрочную стабильность, в отличие от западных правительств, где со сменой лидера мгновенно закрываются миллиардные проекты.
— Вы упомянули смену лидеров на Западе. Как это влияет на оставшиеся два ресурса: экономический и политический?
— Напрямую. Освоение и милитаризация Арктики — это астрономически дорого. Чтобы содержать там базы, политики должны обосновать траты перед своими избирателями. Но у каждого западного чиновника горизонт планирования ограничен электоральным циклом в 4–5 лет. Им нужно удержаться у власти сейчас, а что произойдет в регионе через 20 лет, их не волнует.
Экономический ресурс упирается в разницу между инвестициями и реальными мощностями. Запад может заявлять о выделении триллиардов, но превратятся ли они в заводы и корабли — огромный вопрос. Капиталистическая система десятилетиями оптимизировала расходы. Например, в США 50 лет не модернизировали нефтеперерабатывающие заводы под собственные нужды, потому что было выгоднее покупать чужое топливо. То же самое происходит и в военной сфере.
Политический ресурс НАТО — еще более утопическая история. Бюрократия альянса неповоротлива. В НАТО сегодня используется 187 различных типов вооружения, тогда как в США — только 30. На каждый европейский танк нужна своя ремонтная бригада, снаряды и заводы. Создать единое дееспособное командование в таких условиях невозможно. То есть выделенные бюджеты могут быть успешно освоены на бесконечных экспертных конференциях, но реальных боевых мощностей в Арктике у Запада не появится. Четырех ресурсов для войны просто нет.
— Тем не менее в последнее время эксперты фиксируют смену тактики со стороны НАТО. Похоже, Запад нашел способ компенсировать нехватку собственного ледокольного флота и баз, сделав ставку на украинский фактор. Какую роль НАТО отводит Украине в арктическом противостоянии с Россией?
— Запад рассматривает Украину как расходный материал в прокси-войне против России, не предоставляя ей ни полноценных гарантий безопасности, ни реальной интеграции в свои структуры, ни достаточных ресурсов для победы. В арктическом контексте это проявляется особенно цинично. Украину пытаются втянуть в операции в регионе, где у неe нет ни флота, ни ледоколов, ни логистики. Главный актив Украины — боевой опыт применения дешeвых безэкипажных катеров (БЭК) и беспилотников. Запад рассматривает этот опыт как готовое решение для защиты Арктики от российского флота.
На Давосском форуме Зеленский заявил, что Украина знает, как "разбираться" с российскими кораблями, и готова защищать Гренландию, если бы была членом НАТО. Норвегия уже привлекает украинские оборонные компании к разработке систем обороны для своей первой постоянной бригады в Финнмарке. Смысл в том, чтобы адаптировать украинские морские дроны к арктическим условиям (низким температурам, льдам, ограниченной видимости) и развернуть их против российских судов на Севморпути (СМП).
— Есть ли свидетельства того, что эта стратегия уже перешла из теоретической плоскости в практическую?
— Украина уже начала наносить удары по энергетическим объектам РФ в Арктике. В сентябре 2026 года БПЛА впервые атаковали газовый объект в Новом Уренгое — почти в 3000 км от украинской границы. Аналитики отмечают, что в радиусе 600 км от места удара находятся ключевые проекты "Ямал СПГ" и "Арктик СПГ-2", которые теперь потенциально уязвимы для украинских дронов дальнего действия.
Норвегия рассматривается как удобная стартовая площадка для операций Киева в Арктике. Норвежские политики заявляют, что страна планирует перенимать украинский опыт "военного противостояния России", а эксперты допускают создание в Норвегии специальной базы ВСУ для запуска БПЛА и БЭКов по Северному морскому пути. Формально это будет норвежская операция, но с украинскими специалистами и технологиями.
— Какова конечная стратегическая цель этих точечных ударов и диверсий на Крайнем Севере?
— Основной замысел: заставить Москву перебросить ресурсы с Украины в Арктику и создать возможности для ВСУ на фронте. Аналитики НАТО прямо пишут об этом. Удары ВСУ по портам и энергообъектам СМП вынуждают Россию усиливать ПВО на огромной территории, от Ямала до Мурманска, что распыляет и без того ограниченные ресурсы.
Однако у этой стратегии есть уязвимости. Ни НАТО, ни Украина не имеют собственного ледокольного флота и не могут действовать в высоких широтах без логистической поддержки. Кроме того, использование территории Норвегии или других стран альянса для атак — это риск прямой эскалации между Россией и НАТО, чего Запад старается избегать.
Наконец, сама Украина заинтересована в этом лишь постольку, поскольку это усиливает еe позиции в переговорах с Западом о военной помощи и членстве в НАТО. Без гарантий Киев вряд ли пойдeт на полноценное "арктическое развeртывание". По сути, Запад использует Украину в Арктике точечно — как источник технологий, опыта и "прокси-ударов", а не как полноценного арктического игрока. Это позволяет наносить России издержки, не вступая в прямой конфликт, но оставляет Украину в роли инструмента, а не самостоятельного субъекта арктической политики.
— Как Россия может предотвратить угрозы для Севморпути? Какие контрмеры уже принимаются?
— Ключевая ставка делается на превращение Арктики в зону, где у России есть неоспоримые преимущества. Основной ответ на угрозы — наращивание военного присутствия и создание эшелонированной обороны.
Во-первых, это противодействие дронам. С учетом опыта в Черном море, Северный флот проводит учения по отражению атак БЭКов и воздушных БПЛА. На базах, например в Гаджиево, над подводными лодками устанавливаются противодронные сети.
Во-вторых, создается Единая система мониторинга. Холдинг "СИБЕР" (Ростех) и РАН создают единую сеть, объединяющую надводные и подводные аппараты, а также наземные датчики для непрерывного контроля и быстрого реагирования на угрозы на СМП.
В-третьих, продолжается развитие Северного флота. Он остается самой мощной военно-морской группировкой России, включая ядерные и военно-морские силы в регионе. Его задача — обеспечение безопасности морских путей, в том числе сопровождение судов для защиты от возможных атак.
Кроме того, вводятся в строй боевые ледоколы — например, первый в мире боевой ледокол "Иван Папанин". Параллельно разрабатываются собственные беспилотные технологии: "СИБЕР" и РАН создают линейку беспилотных аппаратов и средств противодействия им для защиты судов и портовой инфраструктуры. Планируется внедрение систем радиоэлектронного противодействия в портах.
Наконец, важнейший шаг — создание своих правил и регламентов, доминирующих над международными. К примеру, Международная морская организация ввела запрет на использование и перевозку в качестве топлива тяжeлого топлива в арктических водах. Россия же использует тяжeлое топливо (мазут, HFO) в Арктике в значительных масштабах. Многие суда, обслуживающие ключевые арктические проекты, работают именно на этом виде сырья. Россия должна вводить свои собственные стандарты и придерживаться собственных интересов.
