https://ukraina.ru/20260524/fenomen-tsifrovogo-soprotivleniya-v-rossii-k-chemu-ono-mozhet-privesti-i-chego-zhdet-obschestvo-ot-putina-1079346522.html
Феномен цифрового сопротивления в России. К чему оно может привести и чего ждет общество от Путина
Феномен цифрового сопротивления в России. К чему оно может привести и чего ждет общество от Путина - 25.05.2026 Украина.ру
Феномен цифрового сопротивления в России. К чему оно может привести и чего ждет общество от Путина
С начала наиболее активной фазы блокировок и ограничений в Рунете прошло три с половиной месяца. За это время, кроме замедления Телеграма, появилось множество инициатив, оправданность введения которых вызывает споры среди граждан России.
2026-05-24T07:24
2026-05-24T07:24
2026-05-25T11:40
эксклюзив
россия
запад
павел дуров
дональд трамп
илон маск
telegram
twitter
единая россия
ии (искусственный интеллект)
/html/head/meta[@name='og:title']/@content
/html/head/meta[@name='og:description']/@content
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07e9/07/1d/1066093808_0:0:968:544_1920x0_80_0_0_3524fc7de23271decc12c46c7f439355.jpg
Так, была значительно расширена кампания по ограничению доступа к мобильному интернету и появилась идея по полному контролю зарубежного трафика.Только на этой неделе появилось два инфоповода связанных с этими инициативами: в ЦБ заявили о необходимости адаптировать работу банкоматов и платежных терминалов к условиям возможных отключений мобильного интернета, а операторы связи добились небольшой отсрочки даты введения платы за международный трафик свыше 15 Гб в месяц. Эти новости позволяют с одной стороны говорить о попытке сохранить привычную гражданам нормальность и обеспечить работоспособность всех важнейших для граждан сервисов в условиях блокировок до их введения, с другой стороны – подчеркнули в глазах части населения неизбежность расширения цифровых ограничений. Последнее как раз наиболее волнует россиян.В национальном индексе тревожности КРОС (российская компания Коммуникационное агентство развития общественных связей), тема ограничений в интернете набрала более 1700 баллов. Авторы исследования отмечают, что этот показатель значительно выше, чем аналогичный у коронавируса в 2020 году и у СВО в 2022 году. На этом фоне не могло остаться незамеченным заявление Павла Дурова, который поприветствовал пользователей, оставшихся в Телеграме после его замедления как участников цифрового сопротивления. Отсюда, собственно, термин и появился, однако его содержание по сей день остается туманным, несмотря на широкую огласку, которой подверглось заявление главы Телеграм. Естественно, доподлинно узнать, что понимает под цифровым сопротивлением сам Павел Дуров, мы самостоятельно не сможем. Тем не менее, очевиден процесс, который он окрестил таким образом. Его и рассмотрим.Слово “сопротивление” часто ассоциируется с целенаправленными и, нередко, организованными действиями неравнодушных граждан, направленными на решение той или иной задачи, которую с их точки зрения невозможно решить путем общепринятого политического участия. Такие сопротивления нередко выливаются в многотысячные митинги, вызывают рост политического насилия и приводят к гражданским столкновениям. Но, важно понимать, что в интернет-среде это не так. С классическими сопротивлениями цифровое вообще имеет мало общего.В онлайн-среде процесс сопротивления не получил никакой организации. Отсутствуют как лидеры, так и само движение. Сам Дуров на роль лидера также не претендует, да и недовольство гражданского общества куда шире проблем исключительно Телеграма. Политические требования об откате ограничений выражаются исключительно общепринятым путем: растет огласка проблемы и рейтинги системных политиков, которые выступают против блокировок. Насилие для достижения желаемого также не применяется.Тем не менее, сопротивление существует, но функционирует по-другому. В цифровой среде оно принимает форму трения покоя из физики и протекает не в политической плоскости, а на индивидуальном уровне. Роль коэффициента трения принимают на себя уровень консерватизма граждан и сила их привычек. Люди сопротивляются не из-за политических требований или особой строптивости, а в силу удобства и того уровня комфорта коммуникации, который они получили в современных цифровых сервисах. Переход в другие социальные сети или мессенджеры всегда связан с большими неудобствами: приходится восстанавливать контакты и заново подписываться на каналы и блоги, которые доступны и на старой платформе.Американский пример говорит нам о том же самом: попытки составить конкуренцию Twitterв разное время предпринимали Дональд Трамп со своим Truth Social и Meta* с продуктом Threads**. В Truth, в основном, перешли самые верные сторонники Трампа, те самые MAGA-республиканцы, которые были готовы обеспечить поддержку своему лидеру даже в критические моменты конца 2020 – начала 2021 годов, когда он открыто пошел против американской системы. Threads позиционировал себя как леволиберальную альтернативу Twitter, когда последний был выкуплен Илоном Маском, однако оказался не в состоянии переманить свою собственную целевую аудиторию, поскольку мало чем отличался по возможностям и функционалу. Сила привычки пользователя практически непобедима, если предлагаемая ему альтернатива не отличается качественно.Цифровое сопротивление изначально пассивно, поскольку его основа состоит в консерватизме и естественном для большинства людей неприятии нового. Однако в этой пассивности кроется куда большая проблема, чем кажется на первый взгляд. Вместо продвижения собственных требований и активного донесения до государства своей позиции на заблокированных платформах постепенно формируется молчаливое большинство недовольных ограничениями. Этот тренд хорошо заметен по изменению доли одобрительных и неодобрительных реакций в Телеграме под постами, связанными с деятельностью власти. Косвенно он отражается и на рейтингах президента, правительства и Единой России, которые начали медленно снижаться после расширения блокировок.Опасность молчаливого большинства, которое концентрируется в одном месте, состоит в том, что оно в течение долгого времени впитывает негатив как губка, не предоставляя ему выхода. Со временем это подтачивает доверие к власти и восприятие государства как своего союзника. В этом нет серьезной проблемы в периоды мира и процветания, но в кризисный период, когда государству необходимо сплотиться с населением, это может стать критическим. Если в момент эскалации кризиса государство не сможет заручиться безусловной поддержкой молчаливого большинства, оно будет подобно Ахиллесу, про единственную уязвимость которого стало известно всем, и не сможет противостоять даже значительному меньшинству активных недовольных, которые найдутся в любом обществе.Подобный процесс привел к краху Советского Союза, когда население под влиянием дефицита, низкого уровня жизни конца 80-х и отсутствия веры в государство и партию в массе своей не проявило лояльность союзному центру. Архитектором окончательного развала выступило меньшинство наиболее политически активных граждан, им противостояли такие же пассионарии из ГКЧП, но победу первых санкционировало народное безразличие к судьбе собственного государства.Россия при правлении Путина, напротив, из раза в раз показывала свои громадные возможности по сплочению граждан вокруг государства в критические моменты. Наиболее заметно это было после начала СВО и введения жестких санкций против России со стороны стран Запада, когда последние были встречены со стороны россиян готовностью к борьбе. Последнее стало серьезным козырем в руках российского руководства и изрядно удивило истеблишмент недружественных стран, рассчитывавший на широкое народное недовольство.Для того, чтобы обеспечить неравнодушие граждан и уберечь общество от раскола, государство должно искать пути, обеспечивающие постоянную коммуникацию между общественностью и властью и формирующие у первой уверенность в том, что власть их слышит, осведомлена об их проблемах и нацелена на их решение. Иногда эта связь может принимать совершенно неожиданные формы. Так, например, выступающая в качестве главного символа СВО буква “Z”, была избрана таковым патриотической общественностью и раскручена в Телеграме, а уже после эта инициатива нашла поддержку в лице государства.Возможность государства поддерживать общественно полезные инициативы снизу позволяет ему интегрировать общество вокруг себя, обеспечивая широкую лояльность граждан. Попытка же поставить под контроль весь этот процесс от формирования инициативы до её воплощения обречена на провал. Первая фаза этого процесса неконтролируема и происходит в процессе конкуренции множества идей в океане гражданского общества. Именно поэтому провалилась идея представить Max в качестве национального мессенджера: значительная часть общества изначально не чувствовала его таковым.При этом политика ограничений не достигает необходимой эффективности. Тот же Телеграм сохранил заметно больше половины собственной аудитории после начала замедления. Это запускает процесс изоляции части граждан в информационном пространстве, которое государство стремится покинуть и доступ к которому ограничить, что формирует угрозу утраты той крепкой связи между обществом и государством, которая остается одним из неоспоримых преимуществ России. Цифровое сопротивление же в этом свете становится не движением против государства, а стремлением граждан сохранить привычный формат связи с властью, которую они поддерживают.Как дальше будет развиваться и формироваться "цифровое сопротивление" - покажет время. Вряд ли оно способно превратиться в нечто большее, чем "глухое ворчание" пользователей. Однако возможны и эксцессы, если западные организации через своих агентов попытаются воздействовать на "сопротивляющихся". И в этой ситуации важна реакция власти, умение ее решать проблемы общества, что уже не раз власть при Путине показывала обществу.О том, как власть контролирует интернет в Китае, какие здесь есть достижения и издержки - в статье Никиты Волковича "Кремниевый занавес Китая: история успеха и цена утопии"*Признана экстремистской, запрещена в РФ.**Принадлежит Meta, признан экстремистским, запрещен в РФ.
россия
запад
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
2026
Новости
ru-RU
https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
эксклюзив, россия, запад, павел дуров, дональд трамп, илон маск, telegram, twitter, единая россия, ии (искусственный интеллект), украина.ру
Так, была значительно расширена кампания по ограничению доступа к мобильному интернету и появилась идея по полному контролю зарубежного трафика.
Только на этой неделе появилось два инфоповода связанных с этими инициативами: в ЦБ заявили о необходимости адаптировать работу банкоматов и платежных терминалов к условиям возможных отключений мобильного интернета, а операторы связи добились небольшой отсрочки даты введения платы за международный трафик свыше 15 Гб в месяц. Эти новости позволяют с одной стороны говорить о попытке сохранить привычную гражданам нормальность и обеспечить работоспособность всех важнейших для граждан сервисов в условиях блокировок до их введения, с другой стороны – подчеркнули в глазах части населения неизбежность расширения цифровых ограничений. Последнее как раз наиболее волнует россиян.
В национальном индексе тревожности КРОС (российская компания Коммуникационное агентство развития общественных связей), тема ограничений в интернете набрала более 1700 баллов. Авторы исследования отмечают, что этот показатель значительно выше, чем аналогичный у коронавируса в 2020 году и у СВО в 2022 году. На этом фоне не могло остаться незамеченным заявление Павла Дурова, который поприветствовал пользователей, оставшихся в Телеграме после его замедления как участников цифрового сопротивления.
Отсюда, собственно, термин и появился, однако его содержание по сей день остается туманным, несмотря на широкую огласку, которой подверглось заявление главы Телеграм. Естественно, доподлинно узнать, что понимает под цифровым сопротивлением сам Павел Дуров, мы самостоятельно не сможем. Тем не менее, очевиден процесс, который он окрестил таким образом. Его и рассмотрим.
Слово “сопротивление” часто ассоциируется с целенаправленными и, нередко, организованными действиями неравнодушных граждан, направленными на решение той или иной задачи, которую с их точки зрения невозможно решить путем общепринятого политического участия. Такие сопротивления нередко выливаются в многотысячные митинги, вызывают рост политического насилия и приводят к гражданским столкновениям. Но, важно понимать, что в интернет-среде это не так. С классическими сопротивлениями цифровое вообще имеет мало общего.
В онлайн-среде процесс сопротивления не получил никакой организации. Отсутствуют как лидеры, так и само движение. Сам Дуров на роль лидера также не претендует, да и недовольство гражданского общества куда шире проблем исключительно Телеграма. Политические требования об откате ограничений выражаются исключительно общепринятым путем: растет огласка проблемы и рейтинги системных политиков, которые выступают против блокировок. Насилие для достижения желаемого также не применяется.
Тем не менее, сопротивление существует, но функционирует по-другому. В цифровой среде оно принимает форму трения покоя из физики и протекает не в политической плоскости, а на индивидуальном уровне. Роль коэффициента трения принимают на себя уровень консерватизма граждан и сила их привычек. Люди сопротивляются не из-за политических требований или особой строптивости, а в силу удобства и того уровня комфорта коммуникации, который они получили в современных цифровых сервисах. Переход в другие социальные сети или мессенджеры всегда связан с большими неудобствами: приходится восстанавливать контакты и заново подписываться на каналы и блоги, которые доступны и на старой платформе.
Американский пример говорит нам о том же самом: попытки составить конкуренцию Twitterв разное время предпринимали Дональд Трамп со своим Truth Social и Meta* с продуктом Threads**. В Truth, в основном, перешли самые верные сторонники Трампа, те самые MAGA-республиканцы, которые были готовы обеспечить поддержку своему лидеру даже в критические моменты конца 2020 – начала 2021 годов, когда он открыто пошел против американской системы. Threads позиционировал себя как леволиберальную альтернативу Twitter, когда последний был выкуплен Илоном Маском, однако оказался не в состоянии переманить свою собственную целевую аудиторию, поскольку мало чем отличался по возможностям и функционалу. Сила привычки пользователя практически непобедима, если предлагаемая ему альтернатива не отличается качественно.
Цифровое сопротивление изначально пассивно, поскольку его основа состоит в консерватизме и естественном для большинства людей неприятии нового. Однако в этой пассивности кроется куда большая проблема, чем кажется на первый взгляд. Вместо продвижения собственных требований и активного донесения до государства своей позиции на заблокированных платформах постепенно формируется молчаливое большинство недовольных ограничениями. Этот тренд хорошо заметен по изменению доли одобрительных и неодобрительных реакций в Телеграме под постами, связанными с деятельностью власти. Косвенно он отражается и на рейтингах президента, правительства и Единой России, которые начали медленно снижаться после расширения блокировок.
Опасность молчаливого большинства, которое концентрируется в одном месте, состоит в том, что оно в течение долгого времени впитывает негатив как губка, не предоставляя ему выхода. Со временем это подтачивает доверие к власти и восприятие государства как своего союзника. В этом нет серьезной проблемы в периоды мира и процветания, но в кризисный период, когда государству необходимо сплотиться с населением, это может стать критическим. Если в момент эскалации кризиса государство не сможет заручиться безусловной поддержкой молчаливого большинства, оно будет подобно Ахиллесу, про единственную уязвимость которого стало известно всем, и не сможет противостоять даже значительному меньшинству активных недовольных, которые найдутся в любом обществе.
Подобный процесс привел к краху Советского Союза, когда население под влиянием дефицита, низкого уровня жизни конца 80-х и отсутствия веры в государство и партию в массе своей не проявило лояльность союзному центру. Архитектором окончательного развала выступило меньшинство наиболее политически активных граждан, им противостояли такие же пассионарии из ГКЧП, но победу первых санкционировало народное безразличие к судьбе собственного государства.
Россия при правлении Путина, напротив, из раза в раз показывала свои громадные возможности по сплочению граждан вокруг государства в критические моменты. Наиболее заметно это было после начала СВО и введения жестких санкций против России со стороны стран Запада, когда последние были встречены со стороны россиян готовностью к борьбе. Последнее стало серьезным козырем в руках российского руководства и изрядно удивило истеблишмент недружественных стран, рассчитывавший на широкое народное недовольство.
Для того, чтобы обеспечить неравнодушие граждан и уберечь общество от раскола, государство должно искать пути, обеспечивающие постоянную коммуникацию между общественностью и властью и формирующие у первой уверенность в том, что власть их слышит, осведомлена об их проблемах и нацелена на их решение. Иногда эта связь может принимать совершенно неожиданные формы. Так, например, выступающая в качестве главного символа СВО буква “Z”, была избрана таковым патриотической общественностью и раскручена в Телеграме, а уже после эта инициатива нашла поддержку в лице государства.
Возможность государства поддерживать общественно полезные инициативы снизу позволяет ему интегрировать общество вокруг себя, обеспечивая широкую лояльность граждан. Попытка же поставить под контроль весь этот процесс от формирования инициативы до её воплощения обречена на провал. Первая фаза этого процесса неконтролируема и происходит в процессе конкуренции множества идей в океане гражданского общества. Именно поэтому провалилась идея представить Max в качестве национального мессенджера: значительная часть общества изначально не чувствовала его таковым.
При этом политика ограничений не достигает необходимой эффективности. Тот же Телеграм сохранил заметно больше половины собственной аудитории после начала замедления. Это запускает процесс изоляции части граждан в информационном пространстве, которое государство стремится покинуть и доступ к которому ограничить, что формирует угрозу утраты той крепкой связи между обществом и государством, которая остается одним из неоспоримых преимуществ России. Цифровое сопротивление же в этом свете становится не движением против государства, а стремлением граждан сохранить привычный формат связи с властью, которую они поддерживают.
Как дальше будет развиваться и формироваться "цифровое сопротивление" - покажет время. Вряд ли оно способно превратиться в нечто большее, чем "глухое ворчание" пользователей. Однако возможны и эксцессы, если западные организации через своих агентов попытаются воздействовать на "сопротивляющихся". И в этой ситуации важна реакция власти, умение ее решать проблемы общества, что уже не раз власть при Путине показывала обществу.
О том, как власть контролирует интернет в Китае, какие здесь есть достижения и издержки - в статье Никиты Волковича "Кремниевый занавес Китая: история успеха и цена утопии" *Признана экстремистской, запрещена в РФ.
**Принадлежит Meta, признан экстремистским, запрещен в РФ.
