https://ukraina.ru/20260418/arifmetika-voyny-ubytki-stran-persidskogo-zaliva-ot-voyny-s-iranom-1078039045.html
Арифметика войны: убытки стран Персидского залива от войны с Ираном
Арифметика войны: убытки стран Персидского залива от войны с Ираном - 18.04.2026 Украина.ру
Арифметика войны: убытки стран Персидского залива от войны с Ираном
Ни войны, ни мира. Эта фраза лучшего всего подходит для описания текущей стадии противостояния коалиции Эпштейна в лице Израиля и США с Ираном.
2026-04-18T10:08
2026-04-18T10:08
2026-04-18T10:08
эксклюзив
иран
катар
дубай
джеффри эпштейн
мухаммед бен рашид аль-мактум
оон
arab light
/html/head/meta[@name='og:title']/@content
/html/head/meta[@name='og:description']/@content
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07ea/03/18/1077106849_0:160:3072:1888_1920x0_80_0_0_6e487f04599958b3283d58b9da4cfcaa.jpg
Боевые действия против Ирана поставлены на паузу, тише стало и в дружественном ему Ливане. Однако ситуация подвешена и рискует в любой момент вновь вернуться к активным боевым действиям. А это означает, что невозможность быстрой нормализации обстановки и "отката" негативных последствий, с которыми столкнулись все страны регионах за исключением, пожалуй, лишь Омана — султанат коренным образом отличается от всех суннитских монархий Персидского залива.Но убытки убыткам рознь. Строго говоря, необходимо различать материальный и нематериальный ущерб, который нанесла война странам Залива.С нематериальным ущербом всё сложно — его в текущий момент измерить непросто.Политический аспект уже изучен вдоль и поперёк, поэтому стоит остановиться на экономике. Персидский залив — территория, которую десятилетиями позиционировали в качестве островка стабильности в беспокойном мире, а также одного из энергетических и финансовых центров мира.Теперь это не островок стабильности, а часть глобального океана нестабильности. Это означает изменение восприятия региона со стороны инвесторов. Десятилетия подряд власти каждой из монархий и менеджеры крупных компаний делали ставку на максимальную открытость экономики и пожинали плоды глобализации.В развитии делалась ставка не на кредитование, а на размещение акций — небанковском способе привлечения заёмного капитала. Но стратегическим инвесторам важна стабильность — они вкладываются на годы. И чем нестабильнее регион, тем больше рисков придётся учитывать таким инвесторам и тем сильнее будет интерес со стороны инвесторов портфельных, которые не заинтересованы в управлении активом — им нужны лишь деньги. Следовательно, многие проекты развивать будет сложнее, а инвесторов вновь придётся завлекать и успокаивать.С материальным ущербом куда проще: прилетел дрон/ракета — повреждена/уничтожена инфраструктура, стоимость её восстановления вместе с выпавшими на время восстановления доходами составляют ущерб для вполне конкретного собственника (физического или юридического лица). Недополученные налоги и оказанные меры поддержки таким лицам (прямое финансирование восстановления или предоставление различных льгот) составляют убытки государства.Главный удар пришёлся по нефтегазовой промышленности. Каждый день с ограничением судоходства означает сокращение выручки от продажи нефти и газа.В феврале Саудовская Аравия (КСА) добыла 10,1 млн баррелей нефти, а по итогам марта — 7,76 млн баррелей. Королевство спасает наличие нефтепровода и перевалка в Красном море. Но остальным странам повезло куда меньше: Ирак — сокращение с 4,14 млн до 1,91 млн баррелей, Кувейт просел с 2,58 млн до 1,2 млн баррелей, а ОАЭ с 3,39 млн до 1,91 млн баррелей, Бахрейн с 184 тыс. до 97 тыс.25 февраля баррель Arab Light стоил около 60 с небольшим долларов — точность не имеет особого значения так как "убыточная" арифметика всегда условна.Таким образом, выпавшие 2,25 млн баррелей саудовской нефти означают суточную потерю 165 млн долларов недополученной прибыли при 60 долларах за бочку. Предположим, что у всех остальных соседей в недрах тот же сорт нефти. Получается, что остальные потеряли 5,187 млн баррелей нефти и при 60 за бочку лишились 311,2 млн долларов. К слову, указанные цифры являются суточной, а не месячной добычей — в пересчёте на месяц суточные убытки составляют 4,95 млрд долларов для КСА и 18,67 млрд долларов для остальных стран.И это только нефть. Безусловно, часть потерь компенсирована повышением цен, но это лишь в том случае, если осталась целой портовая инфраструктура, ходят танкеры и не пострадали месторождения.У Катара всё ещё сложнее — нефти он добывает немного (примерно 1,3 млн баррелей), но играет важную роль на мировом рынке газа. Со 2 марта экспорт СПГ с завода Рас-Лаффан остановлен, а от 17 до 20% мощностей потеряны, что обернётся долгосрочными потерями порядка 20 млрд долларов в год, а ремонт растянется на 3–5 лет.Но не составит труда посчитать суточные (пусть и весьма примерные) убытки Катара от остановки экспорта СПГ. В сутки в Катаре производят около 211 тыс. тонн СПГ или 274,3 тыс. м3. Если исходить из цены в примерно 370 долларов за тыс. м3 на хабе TTF (была незадолго до начала войны), то в сутки от остановки производства СПГ Катар теряет 101,4 млн долларов, а в месяц – 3 млрд долларов. Отгрузки, к слову, не осуществляются уже полтора месяца как.Короче говоря, только нефтегазу стран Персидского залива война с Ираном стоила чуть больше 20 млрд долларов недополученной выручки в месяц, а с начала войны и вовсе уже примерно в 30 млрд долларов. Просто для понимания: ВВП Армении немного меньше 28 млрд долларов, а у Молдовы и вовсе не дотягивает до 20 млрд долларов.Можно ещё подсчитать убытки от сокращения объёмов экспорта серы, гелия, алюминия, карбамида и аммиака, но тогда количество цифр — и без того запредельное — в данном тексте будет совсем уж неприличным. Поэтому просто вынесем эти убытки за скобки.Но проблема не ограничивается лишь реальным сектором. Самый загруженный аэропорт в мире — Хартсфилд-Джексон в Атланте принял в 2023 году 104,6 млн пассажиров, а аэропорт Дубая в том же году переправил 87 млн пассажиров (Шереметьево в 2025 году обслужил 43,5 млн пассажиров). В 2024 году эмиры объявили о намерении вложить 10 млрд долларов к 2034 году в расширение аэропорта Аль-Мактум, доведя его мощность до 260 млн пассажиров в год. Уже сейчас полная остановка авиасообщения в регионе означает отмену 4 тыс. авиарейсов, а полное прекращение работы аэропорта Дубая означает потерю 1 млн долларов выручки в минуту или 1,44 млрд долларов в сутки. Впечатляющая экономика, не правда ли? Спасло ситуацию лишь то, что аэропорт Дубая в марте не прекращал работу, но несколько раз вводил ограничения на приём и посадку.Теперь о туризме. В 2024 году шесть стран Персидского залива посетили 72 млн туристов, которые принесли им 120 млрд долларов совокупного дохода. Война рискует сократить туристический поток на 8–19 млн человек и обернуться потерей от 13 до 32 млрд долларов.Убытки, связанные с потерей привлекательности местной недвижимости из-за просадки цен на неё можно не считать — арифметика и так понятна.***В целом, по подсчётам ПРООН — Программа развития ООН — страны Залива могут потерять от 3,7 до 6% ВВП или от 120 до 194 млрд долларов в деньгах.Но хуже всего для экономик региона то, что вялотекущее противостояние становится новой нормой для региона, хотя ничего нормального в нём нет.Такая ситуация продолжает увеличивать убытки стран так как не происходит восстановления экономической активности во всех её проявлениях. Нет свободного прохода через Ормузский пролив и, как следствие, нормального экспорта и импорта — страдает торговля. Нет нормальной инвестиционной активности — страдают финансы, из которых деньги растекаются по производительному и не слишком секторам экономики. Нет стабильности — отельно-ресторанный бизнес, торговля, сфера услуг и развлечений. В итоге не ясны перспективы дальнейшей работы для трудовых мигрантов, а также уровень заработка местного бизнеса.Счётчик войны продолжает считать.Как и сколько на войне заработала семья президента США - в статье Никиты Миронова "Прибыльное сумасшествие Трампа. Кто зарабатывает на войне, когда британцы и весь остальной мир нищают"
https://ukraina.ru/20211008/1032426256.html
иран
катар
дубай
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
2026
Иван Лизан
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07e6/09/1d/1039206977_383:37:895:549_100x100_80_0_0_bb1c6d0378fdcd5d9270c21c43865353.jpg
Иван Лизан
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07e6/09/1d/1039206977_383:37:895:549_100x100_80_0_0_bb1c6d0378fdcd5d9270c21c43865353.jpg
Новости
ru-RU
https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Иван Лизан
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07e6/09/1d/1039206977_383:37:895:549_100x100_80_0_0_bb1c6d0378fdcd5d9270c21c43865353.jpg
эксклюзив, иран, катар, дубай, джеффри эпштейн, мухаммед бен рашид аль-мактум, оон, arab light
Арифметика войны: убытки стран Персидского залива от войны с Ираном
журналист, автор издания Украина.ру
Ни войны, ни мира. Эта фраза лучшего всего подходит для описания текущей стадии противостояния коалиции Эпштейна в лице Израиля и США с Ираном.
Боевые действия против Ирана поставлены на паузу, тише стало и в дружественном ему Ливане. Однако ситуация подвешена и рискует в любой момент вновь вернуться к активным боевым действиям. А это означает, что невозможность быстрой нормализации обстановки и "отката" негативных последствий, с которыми столкнулись все страны регионах за исключением, пожалуй, лишь Омана — султанат коренным образом отличается от всех суннитских монархий Персидского залива.
Но убытки убыткам рознь. Строго говоря, необходимо различать материальный и нематериальный ущерб, который нанесла война странам Залива.
С нематериальным ущербом всё сложно — его в текущий момент измерить непросто.
Политический аспект уже изучен вдоль и поперёк, поэтому стоит остановиться на экономике. Персидский залив — территория, которую десятилетиями позиционировали в качестве островка стабильности в беспокойном мире, а также одного из энергетических и финансовых центров мира.
Теперь это не островок стабильности, а часть глобального океана нестабильности. Это означает изменение восприятия региона со стороны инвесторов. Десятилетия подряд власти каждой из монархий и менеджеры крупных компаний делали ставку на максимальную открытость экономики и пожинали плоды глобализации.
В развитии делалась ставка не на кредитование, а на размещение акций — небанковском способе привлечения заёмного капитала. Но стратегическим инвесторам важна стабильность — они вкладываются на годы. И чем нестабильнее регион, тем больше рисков придётся учитывать таким инвесторам и тем сильнее будет интерес со стороны инвесторов портфельных, которые не заинтересованы в управлении активом — им нужны лишь деньги. Следовательно, многие проекты развивать будет сложнее, а инвесторов вновь придётся завлекать и успокаивать.
С материальным ущербом куда проще: прилетел дрон/ракета — повреждена/уничтожена инфраструктура, стоимость её восстановления вместе с выпавшими на время восстановления доходами составляют ущерб для вполне конкретного собственника (физического или юридического лица). Недополученные налоги и оказанные меры поддержки таким лицам (прямое финансирование восстановления или предоставление различных льгот) составляют убытки государства.
Главный удар пришёлся по нефтегазовой промышленности. Каждый день с ограничением судоходства означает сокращение выручки от продажи нефти и газа.
В феврале Саудовская Аравия (КСА) добыла 10,1 млн баррелей нефти, а по итогам марта — 7,76 млн баррелей. Королевство спасает наличие нефтепровода и перевалка в Красном море. Но остальным странам повезло куда меньше: Ирак — сокращение с 4,14 млн до 1,91 млн баррелей, Кувейт просел с 2,58 млн до 1,2 млн баррелей, а ОАЭ с 3,39 млн до 1,91 млн баррелей, Бахрейн с 184 тыс. до 97 тыс.
25 февраля баррель Arab Light стоил около 60 с небольшим долларов — точность не имеет особого значения так как "убыточная" арифметика всегда условна.
Таким образом, выпавшие 2,25 млн баррелей саудовской нефти означают суточную потерю 165 млн долларов недополученной прибыли при 60 долларах за бочку. Предположим, что у всех остальных соседей в недрах тот же сорт нефти. Получается, что остальные потеряли 5,187 млн баррелей нефти и при 60 за бочку лишились 311,2 млн долларов. К слову, указанные цифры являются суточной, а не месячной добычей — в пересчёте на месяц суточные убытки составляют 4,95 млрд долларов для КСА и 18,67 млрд долларов для остальных стран.
И это только нефть. Безусловно, часть потерь компенсирована повышением цен, но это лишь в том случае, если осталась целой портовая инфраструктура, ходят танкеры и не пострадали месторождения.
У Катара всё ещё сложнее — нефти он добывает немного (примерно 1,3 млн баррелей), но играет важную роль на мировом рынке газа. Со 2 марта экспорт СПГ с завода Рас-Лаффан остановлен, а от 17 до 20% мощностей потеряны, что обернётся долгосрочными потерями порядка 20 млрд долларов в год, а ремонт растянется на 3–5 лет.
Но не составит труда посчитать суточные (пусть и весьма примерные) убытки Катара от остановки экспорта СПГ. В сутки в Катаре производят около 211 тыс. тонн СПГ или 274,3 тыс. м3. Если исходить из цены в примерно 370 долларов за тыс. м3 на хабе TTF (была незадолго до начала войны), то в сутки от остановки производства СПГ Катар теряет 101,4 млн долларов, а в месяц – 3 млрд долларов. Отгрузки, к слову, не осуществляются уже полтора месяца как.
Короче говоря, только нефтегазу стран Персидского залива война с Ираном стоила чуть больше 20 млрд долларов недополученной выручки в месяц, а с начала войны и вовсе уже примерно в 30 млрд долларов. Просто для понимания: ВВП Армении немного меньше 28 млрд долларов, а у Молдовы и вовсе не дотягивает до 20 млрд долларов.
Можно ещё подсчитать убытки от сокращения объёмов экспорта серы, гелия, алюминия, карбамида и аммиака, но тогда количество цифр — и без того запредельное — в данном тексте будет совсем уж неприличным. Поэтому просто вынесем эти убытки за скобки.
Но проблема не ограничивается лишь реальным сектором. Самый загруженный аэропорт в мире — Хартсфилд-Джексон в Атланте принял в 2023 году 104,6 млн пассажиров, а аэропорт Дубая в том же году переправил 87 млн пассажиров (Шереметьево в 2025 году обслужил 43,5 млн пассажиров). В 2024 году эмиры объявили о намерении вложить 10 млрд долларов к 2034 году в расширение аэропорта Аль-Мактум, доведя его мощность до 260 млн пассажиров в год. Уже сейчас полная остановка авиасообщения в регионе означает отмену 4 тыс. авиарейсов, а полное прекращение работы аэропорта Дубая означает потерю 1 млн долларов выручки в минуту или 1,44 млрд долларов в сутки. Впечатляющая экономика, не правда ли? Спасло ситуацию лишь то, что аэропорт Дубая в марте не прекращал работу, но несколько раз вводил ограничения на приём и посадку.
Теперь о туризме. В 2024 году шесть стран Персидского залива посетили 72 млн туристов, которые принесли им 120 млрд долларов совокупного дохода. Война рискует сократить туристический поток на 8–19 млн человек и обернуться потерей от 13 до 32 млрд долларов.
Убытки, связанные с потерей привлекательности местной недвижимости из-за просадки цен на неё можно не считать — арифметика и так понятна.
В целом, по подсчётам ПРООН — Программа развития ООН — страны Залива могут потерять от 3,7 до 6% ВВП или от 120 до 194 млрд долларов в деньгах.
Но хуже всего для экономик региона то, что вялотекущее противостояние становится новой нормой для региона, хотя ничего нормального в нём нет.
Такая ситуация продолжает увеличивать убытки стран так как не происходит восстановления экономической активности во всех её проявлениях. Нет свободного прохода через Ормузский пролив и, как следствие, нормального экспорта и импорта — страдает торговля. Нет нормальной инвестиционной активности — страдают финансы, из которых деньги растекаются по производительному и не слишком секторам экономики. Нет стабильности — отельно-ресторанный бизнес, торговля, сфера услуг и развлечений. В итоге не ясны перспективы дальнейшей работы для трудовых мигрантов, а также уровень заработка местного бизнеса.
Счётчик войны продолжает считать.
