Подобные, причем еще более мощные взрывы не раз происходили в разных портах планеты — в американских городах Порт-Чикаго и Тексас-Сити, в канадском Галифаксе и в советской Находке.

Однако, ЧП в Бейруте получило беспрецедентный медийный эффект, потому что пожар и взрыв снимали с разных точек сотни людей, а их видео мгновенно распространились по всей планете, создавая эффект присутствия на месте событий. Такого еще не случалось прежде — к примеру, во время взрыва в китайском порту Тяньцзинь, когда катастрофа произошла ночью, а информацию о случившемся приглушила сетевая цензура.

Андрей Манчук: кто он
Андрей Манчук: кто он
© Facebook/Андрей Манчук

Бейрут определенно можно назвать несчастливым городом. Ведь столица Ливана долго оправлялась от последствий многолетней гражданской войны и агрессивных вторжений своих соседей. Посетив этого город в нулевых, мы застали его исторический центр в полуразрушенном состоянии — повреждено было практически все, включая памятники, жилые дома и мечети. Именно здесь, на главных улицах города, проходила граница между западной и восточной частью ливанской столицы, где перестреливались между собой противоборствующие отряды. А раздирающий страну конфликт был заложен еще во время создания Ливана — в 1926 году, во время французской оккупации Сирии, когда из нее выделили область компактного проживания христиан-маронитов, превратив эту территорию в независимое, и очень своеобразное государство. 

Лично о «Чернобыле»: угрозы и смыслы популярного сериала
Лично о «Чернобыле»: угрозы и смыслы популярного сериала
© kinopoisk.ru

Французы разработать для Ливана этноконфессиональную систему власти, которая по сей день является для него чем-то вроде политического проклятия. Пост президента Ливанской Республики может занимать только маронит, пост премьер-министра достается сунниту, а должность председателя парламента отведена шиитской общине. Однако демографическая ситуация быстро менялась — к концу двадцатого века почти 60% населения Ливана исповедовали ислам, и лишь 39% считали себя христианами. Кроме того, в страну массово переселялись бежавшие со своей родины палестинцы.

Желая удержать страну под контролем, маронитские элиты создавали ультраправые военные группировки. Они провозглашали своей целью борьбу за евроатлантическое будущее Ливана — считая себя потомками древних финикийцев, которые не имеют отношения к «Арабскому миру». И эти местные добробаты активно поддерживали в Вашингтоне и Тель-Авиве. Эскалация насилия постоянно росла, и в итоге это привело к затяжному конфликту, где поучаствовали военные из Израиля, Сирии и США. 

Строго говоря, война никогда не заканчивалась в Ливане по-настоящему. Страна оказалась разделена на различные зоны влияния под контролем парамилитарных формирований, а в Бейруте то и дело случались теракты — как раз накануне нашей поездки на его набережной взорвали премьер-министра Рафика Харири, что привело к «Революции кедров»  —  право-либеральному мятежу, организованному по образцу первого украинского майдана.

Через несколько месяцев город опять бомбили самолеты Израиля, разрушив аэропорт и другие объекты ливанской столицы. Тогда это сплотило ливанцев, а также усилило популярность шиитской организации «Хизболла». Израильские войска отступили из страны, которая, наконец, стала возрождаться, обретая подобие внутреннего консенсуса. А в исторической части Бейрута прошли масштабные восстановительные работы, придавая ему праздничный вид типичного средиземноморского порта.

Катастрофа 4 августа 2020 года в один миг перечеркнула все эти положительные тенденции. Взрыв разрушил практически всю припортовую зону Бейрута, а многие уцелевшие дома оказались повреждены до такой степени, что тоже пошли под снос. В результате взрыва погибли сотни людей, а многие трудовые мигранты даже сейчас, год спустя, числится пропавшим без вести. Кроме того, ливанцы весь год страдают совершенно реального голода — ведь все запасы зерна, хранившиеся на портовых складах, смешались с песком и бетонной крошкой

Экономический ущерб от взрыва оценивается в несколько миллиардов долларов. Всемирный банк включил бейрутский кризис в десятку самых серьезных мировых катастроф с середины XIX века, а сам Ливан до сих пор находится в полнейшем коллапсе — курс местного фунта рухнул, сбережения обесценились на фоне роста продовольственных цен, страна испытывает постоянные перебои с электричеством и бензином. Вакцинация от ковида провалена, а медицинские клиники заполнены больными. Взорванное государство все глубже погружается в политический хаос — отношения между этноконфессиональными группами резко ухудшились, что периодически приводит к локальным войнам, а политики не способны создать сколько-нибудь эффективное правительство, которое смогло бы добиться элементарного доверия своих граждан.

Какие уроки можно извлечь из этой трагедии? Прежде всего, она наглядно показывает, к чему приводит деградация государственных институтов, такая привычная для стран Третьего мира, ослабленных военными конфликтами и закономерными последствиями антисоциальной политики — которая подчас разрушает сильнее любого взрыва.

Причиной катастрофы в Бейруте стал большой груз аммиачной селитры. Ее перевозили из Грузии в Мозамбик на судне с молдавско-украинским экипажем, которым когда-то владел перебравшийся на Кипр российский предприниматель. Старое судно сломалось, его морякам не выплатили зарплату, а ливанская таможня конфисковала селитру — причем, это случилось еще в 2013 году. Мешки с опасным грузом пролежали все это время на складе бейрутского порта, недалеко от центра многолюдного города, в ангаре с дырявыми стенами, которые как раз пытались заделать перед аварией — игнорируя правила технической безопасности.

Эксперты не раз предупреждали чиновников об угрозе, которую представляет собой селитра. Но в кабинетах игнорировали проблему, пытаясь отфутболить ее в другие ведомства и структуры. В правительство вошли молодые грантоеды, которые призывали к борьбе с коррупцией, опираясь на поддержку западных институций. Однако они не смогли решить проблему опасного груза. Взрывчатые вещества не утилизировали, не отправили их в более безопасное место — мотивируя это нехваткой финансов или технических средств. Что и создало условия для грянувшей в конце концов катастрофы.

Все это напоминало историю с танкером «Delfi», которая разворачивалась в прошлом году на фоне бейрутского взрыва. Это судно, промышлявшее нелегальной перевозкой горючего, затонуло возле одесских пляжей и полгода пролежало на дне, загрязняя нефтепродуктами акваторию самого большого украинского курорта. А местные власти постоянно спорили с иностранным судовладельцем, пытаясь переложить друг на друга стоимость аварийных работ. Ситуация в столице Ливана разворачивалась по тому же сценарию — с бесхозяйственностью, некомпетентностью и «черными» бизнес-схемами. И за нее пришлось заплатить слишком большую цену. 

«Трагедия в Бейруте, ко всему прочему является еще и дальним эхо развала советского флота. Судно с таким количеством технических нарушений, долгами по зарплате перед командой, не только не смогло бы получить в прежние времена приписку в молдавском порту, но и выйти из него в море. Технический и профсоюзный надзор в Черноморском морском пароходстве делал это невозможным. Соответственно, судно с грузом селитры не было бы арестовано в бейрутском порту, а спустя годы не послужило бы источником взрыва. А теперь морская отрасль в постсоветских республиках — это убежище металлолома, на который можно купить любые разрешения. Близкий родственник танкера «Delfi, но с куда более ужасными последствиями» —указывал на эти параллели известный одесский блогер, профессиональный моряк Вячеслав Азаров

Чернобыль: тридцать пять лет спустя
Чернобыль: тридцать пять лет спустя
© РИА Новости, Стрингер / Перейти в фотобанк

Украина не извлекла из этой истории никаких реальных уроков. Об этом свидетельствует авария на химическом предприятии, которая произошла несколько дней назад возле Ровно — когда над кварталами поднялось оранжевое облако кислотных паров. Причиной инцидента стала коррозия трубопровода. Он не проходил капитального ремонта еще с конца советской эпохи, а выделенные на это средства таинственно исчезали.

К счастью, ровенская авария обошлась без жертв. Но опыт техногенной катастрофы в Бейруте, которая была прямым результатом деградации и коррупции, показывает, что так везет не всегда.