Что мир грядущий нам готовит? Прогнозы экспертов о жизни после пандемии
Что мир грядущий нам готовит? Прогнозы экспертов о жизни после пандемии
© REUTERS, Thomas Peter
- Константин, главная тема последних месяцев — каким будет мир после коронавируса? Одни считают, что он уже не будет прежним, другие склоняются к тому, что ничего не изменится. Как вы считаете, постигнут ли мировую систему какие-то изменения? Если да, то насколько серьезные?

— Я бы не стал говорить, что мир не будет прежним. Я думаю, что все-таки он отойдет от шока коронавируса: возобновятся и поездки, и сотрудничество, которое сейчас подупало.

Но коронавирус в первую очередь ударил по доверию между государствами. Очень многие союзные государства, в том числе и в Европе, вроде как и остаются в союзе, но понимают, что те, на кого они ранее рассчитывали, оставили их в беде и не помогли им с коронавирусом.

Так что в дальнейшем они будут принимать решения с поправкой на то, что в сложной ситуации они будут с любой бедой наедине. Поэтому, например, такие решения, как коллективное вторжение в очередной Ирак, в очередную Югославию, будут уже под вопросом. Коллективное введение санкций тоже будет под вопросом.

- Как вы на этом фоне в целом можете оценить мировую международную систему? Справляются ли международные организации со своими задачами в условиях пандемии?

— Я думаю, что системы коллективной безопасности в мире требуют модернизации, и сегодня будет подниматься вопрос о создании новых форм, которые помогут в ближайшей перспективе прийти на смену ОБСЕ, Организации Объединенных Наций и прочим организациям, которые стали продуктом завершения Второй мировой войны.

Сейчас совершенно другие вызовы, нужны совершенно другие институты международного сотрудничества. И именно это будет на повестке дня ближайшее десятилетие.

- А какое будущее ждет Евросоюз?

— Он трансформируется. Я не думаю, что стоит говорить о его распаде, о завершении проекта Евросоюз. Он будет существовать, но, скорее всего, претерпит изменения и в дополнение к Шенгенскому соглашению могут вступить какие-то новые соглашения, которые будут регулировать отношения внутри между странами. Возможно, страны получат больше суверенитета в рамках Евросоюза, возможно, что Евросоюз трансформируется неким образом в конфедерацию. Но об этом пока сложно говорить.

Плюс ко всему в Европе существуют три объединения: Евросоюз, Европейская ассоциация свободной торговли, куда входят государства, не входящие в Евросоюз, и неформальная структура, которая ориентирована на Россию. Поэтому я думаю, что сейчас Евросоюз будет пытаться создать некую модель, которую [президент Белоруссии] Александр Лукашенко назвал «интеграцией интеграций», с тем чтобы получить и новый заряд, и новый смысл существования, и новые перспективы для расширения.

Но расширения уже не за счет вовлечения новых государств, а расширения рынка, интереса, сферы деятельности.

- То есть можно сказать, что пандемия и кризис имеют сравнительно положительные последствия?

— Любой кризис в краткосрочной перспективе всегда губителен и является негативным. Но в среднесрочной и далекоидущей перспективе любой кризис всегда является благом. Будь то политический или экономический кризис. Любое государство, если оно выживает, выходит из кризиса более сильным.

Константин Бондаренко. Биографическая справка
Константин Бондаренко. Биографическая справка
© Facebook, Dmitry Raimov
- Значит, можно ожидать положительных экономических тенденций, в частности?

— Коронавирус, конечно, ускорил рецессию в экономике, и сегодня будет, с одной стороны, падение ВВП и других экономических показателей во всех странах мира. Но с другой стороны, будет и очень серьезный поиск путей восстановления экономики и, соответственно, старые догмы о том, что с этими можно дружить, а с теми нельзя, этих надо поддерживать, а этих — нет, отойдут в прошлое.

Я думаю, что сейчас будут более динамично развиваться новые экономические формы и отношения уже без оглядки на те преграды, которые стояли ранее.

- Чем в таком случае обернется противостояние США и Китая? Это просто предвыборная тактика американского президента Дональда Трампа или конфликт продолжится и после ноябрьских выборов в США?

— Хочется верить, что это просто тактика Трампа, потому что главным другом Китая на протяжении длительного времени был [соперник Трампа от демократов на выборах] Джо Байден. И сейчас китайская тема может в принципе ударить по Байдену. Так что хочется верить, что это всего лишь предвыборная тактика.

Но если Трамп действительно серьезно намерен воевать с Китаем хотя бы даже в режиме холодной войны, то это будет губительно для всего мира.

- Некоторые эксперты считают, что после пандемии может установиться система биполярного мира с полюсами в Пекине и Вашингтоне. Как думаете, возможен ли такой сценарий?

— Я думаю, что трудно говорить про биполярный мир. Называют как минимум еще несколько полюсов. Мир будет многополярным, скорее всего. Есть целый ряд государств, которые тоже претендуют на роль гегемона — это и Россия, и Индия, и, в крайнем случае, Европейский союз.

Поэтому я думаю, что все-таки мир будет многополярным, и очень большую роль будут играть региональные лидеры.

- К слову о России и Украине. На ваш взгляд, как власти двух государств справились с эпидемией? Поменяется что-то в жизни россиян и украинцев?

— Я слежу за ситуацией в России, слежу за ситуацией в Украине. И я просто вижу, что, скорее всего, в июне уже и Украина, и Россия будут максимально приближены к нормальному ритму жизни.

То, что [президент РФ] Владимир Путин принял решение проводить 24 июня Парад Победы, — это очень правильно. Кстати, я был одним из тех, кто говорил еще в начале пандемии, что было бы правильно провести именно 24 июня, поскольку это 75-я годовщина Парада Победы 1945 года. И в данной ситуации, я думаю, это уже будет знаменовать не только 75-летие победы над нацистской Германией, но и победу над коронавирусом. То есть это будет крупное мероприятие, которое покажет, что эпидемия и опасность миновали.

Что касается Украины. В Украине, что называется, обошлись малой кровью: процент заболевших и умерших — один из самых низких в Европе. Я думаю, что и российское, и украинское общества показали абсолютное спокойствие, понимание того, что в такой ситуации нужно действовать слаженно, не впадая в панику и не вдаваясь в крайности.