https://ukraina.ru/20261109/kollektivizatsiya-po-stolypinski-k-120-letiyu-agrarnoy-reformy-1084344946.html
Коллективизация по-столыпински. К 120-летию аграрной реформы
Коллективизация по-столыпински. К 120-летию аграрной реформы - 09.11.2026 Украина.ру
Коллективизация по-столыпински. К 120-летию аграрной реформы
9 ноября 1906 года был высочайше утверждён Указ "О дополнении некоторых постановлений действующего закона, касающихся крестьянского землевладения и землепользования". Этот день считается моментом начала аграрной реформы в России
2026-11-09T16:00
2026-11-09T16:00
2026-11-09T16:00
история
история
российская империя
1900-е
1910-е
сельское хозяйство
сибирь
россия
дальний восток
советская власть
/html/head/meta[@name='og:title']/@content
/html/head/meta[@name='og:description']/@content
https://cdn.imgukraina.ru/img/07ea/0b/08/1084344169_0:92:960:632_1920x0_80_0_0_bc1e09a7d672ab2f01413b38e24d9af4.jpg
Инициатором принятия и главным автором этого документа был недавно возглавивший правительство Пётр Столыпин, понимавший необходимость модернизации деревни путём устранения феодальных пережитков. Интересна эволюция взглядов этого человека на процесс преобразований: вначале делавший ставку на крепкого и зажиточного единоличника, позднее он пришёл к идее о необходимости широкого внедрения крестьянской кооперации.Оплот пережитков прошлогоГлавным пунктом русской революции являлся земельный вопрос: идеалом крестьянина было наделение его участком, способным прокормить семью. И здесь возникало сразу несколько проблем.Прежде всего то, что не везде земля имеется в достатке: больше, чем выделено государством или помещиком крестьянской общине, распределить невозможно. Немаловажно и то, что почва в разных местах отличается по качеству, поэтому участки разной плодородности старались нарезать в равной мере, регулярно устраивая их перераспределение между общинниками. Следствием этого становилось то, что каждая семья владела некоторым абстрактным количеством земли, но конкретно эти угодья на местности никак не выделялись и за владельцами не закреплялись. Поэтому хищническое отношение к наделу в таких условиях – норма, а удобрения, многопольные севообороты и мелиорация – непозволительная роскошь.Наделение крестьян после 1861 года землёй тоже имело свои особенности и напрямую зависело от плодородия почв в том или ином регионе: чем плодороднее, тем выше их ценность. Значит помещик такие угодья постарается оставить себе, что сплошь и рядом наблюдалось в чернозёмных губерниях. Зато в Нечерноземье помещики с лёгким сердцем отдавали крестьянам свои владения, правда по завышенной цене: выгоду никто не хотел упускать.Крестьянская община с присущей ей уравниловкой долгое время находилась на положении "священной коровы": в её поддержку выступали как революционеры, видевшие в ней прообраз социализма, так и государственники. Последним община была удобна в плане налогообложения: фискальным структурам проще разверстать подати на общину целиком, чем иметь дело с каждым крестьянским подворьем. В результате основной налоговый гнёт возлагался на зажиточных крестьян, которые, в свою очередь, не упускали возможности отыграться на малоземельных и безлошадных хозяйствах, постепенно превращая их владельцев в батраков и сами становясь при этом лютыми мироедами.Неэффективность проявлялась и в том, что в товарном производстве оказалось занято не более шестой части всех хозяйств, опять же зажиточных: остальные работали на обеспечение собственных потребностей, вступая в товарно-денежные отношения лишь по мере надобности. Но особенно заметным это явление стало во время неурожайных лет – начиная с гуманитарного кризиса 1891 года: зерновые ссуды и прочую помощь государство было вынуждено оказывать безвозмездно поскольку большинство крестьян просто не могли их вернуть.Выйти из общины с 1861 по 1905 годы было возможно только после полной уплаты своей доли выкупных платежей за землю и согласия не менее двух третей её членов, а с 1893 года – ещё и с разрешения земского начальства. По сути единственным вариантом легального выхода в таких условиях являлось добровольное поступление на военную службу: даже уехавший на заработки в город и полностью обосновавшийся там крестьянин продолжал числиться в ней, а в случае утраты связи человека с общиной подати за него, становившиеся дополнительным бременем, собирались всем миром. Насчёт последнего: к 1905 году примерно пятая часть представителей крестьянского сословия была таковой только на бумаге, а половина из них постоянно проживала в городах.Воля без землиВ 1906 году гуманитарный кризис совпал с политическим: большинство губерний европейской части России, не успевших оправиться от неурожая 1904 года, в той или иной мере пострадали от засухи. В результате вспыхивавших бунтов разгрому и разграблению подверглись не менее трёх тысяч помещичьих усадеб при том, что общее их количество не превышало пару десятков тысяч. Министру внутренних дел Столыпину, возглавившему в июле правительство, стало понятно, что одной силой не обойтись: нужны были меры, которые смогли бы разрядить обстановку.Столыпин заметил, что царящая в общине круговая порука является стимулирующим фактором крестьянских волнений: отказ проявить солидарность в социуме, из которого затруднён выход – дело неблагодарное. Следовательно, надо было разрушить общину.В кратчайшие сроки был подготовлен проект Указа "О дополнении некоторых постановлений действующего закона, касающихся крестьянского землевладения и землепользования". Согласно ему, крестьянин получил не только право свободного выхода из общины, но также выделение принадлежащего ему земельного пая в виде единого участка – отруба с правом переноса на него своей усадьбы либо продажи пая общине по рыночной стоимости. Последнее сделало возможным массовое переселенческое движение в Сибирь и на Дальний Восток. Также стоит упомянуть, что за месяц до принятия столыпинского указа крестьянство было уравнено в правах с другими сословиями касательно поступления на государственную службу и в учебные заведения.Процедура выхода из общины имела свои подводные камни: в случае выделения отруба требовалось согласие двух третей её членов. Понятно, что такое мог позволить себе только зажиточный человек, поскольку приходилось серьёзно задабривать сельский сход. А бедняку проще было продать свои земли, причём ещё и с уступками в пользу общины. Ещё одна сложность заключалась в отсутствии нужного количества землеустроителей: очереди на кадастровые работы выстраивались на много месяцев вперёд, а государство принялось в спешном порядке готовить нужные кадры.Технический прогресс привёл к тому что земля сама по себе уже не представляла такой ценности как ранее. Следовательно, нужны были машины, сортовые семена, удобрения и прочие необходимые вещи, но для их приобретения требовались деньги. Поэтому банкам было разрешено кредитовать крестьян под залог земли, чего не было ранее. Также был создан Крестьянский поземельный банк, выкупавший у разорившихся помещиков имения для продажи крестьянам.Касательно переселенчества: до 1917 года за Урал выехало примерно три миллиона человек, в результате этого население Сибири и Дальнего Востока выросло в полтора раза. Желающим осваивать новые районы выделялись большие земельные наделы, им обеспечивался проезд и перевозка имущества, они получали всевозможные кредиты и льготы. Но была своя и цена: не менее четверти прибывших на новое место постигла неудача, некоторая часть разорившихся вернулась назад, но большинство из них пополнили ряды пролетариата в близлежащих городах и фабричных посёлках.Совместными усилиямиСтолыпинская реформа имела совершенно неожиданный, хотя и закономерный результат: широкое развитие кооперации в сельском хозяйстве. Изначальная ставка на крепкого единоличника не оправдалась: за рубежом уже началась "тракторная революция", и в условиях активного внедрения механизации мелкое крестьянское хозяйство оказалось нежизнеспособным.Нечто похожее наблюдалось и в России, особенно в тех местах, куда направлялись переселенцы. В одиночку вести хозяйство было затруднительно, поэтому на местах стали возникать различные формы обобществления производства. Достаточно часто крестьяне создавали товарищества по совместной обработке земли – те самые популярные в первые годы Советской власти ТОЗы: приобрести вскладчину технику оказывалось намного проще, да и рентабельность при обработке больших массивов у неё выше.Несколько меньшую популярность приобрели сельхозартели: всё-таки коллективное распоряжение земельными угодьями – более сложная организационная форма, чем ТОЗ, где обобществляются лишь наиболее трудоёмкие производственные процессы, а значит требует более серьёзного подбора руководящих кадров и привлечения специалистов. В советское время сельхозартель стала основным типом колхоза.Осуществлялась и государственная поддержка кооперативного движения. Менее чем через два года после запуска преобразований был утверждён образцовый устав сельскохозяйственного товарищества (позднее он лёг в основу примерного устава советских колхозов), создавались специализированные банковские структуры, предусматривалась помощь в виде привлечения специалистов.В качестве примера часто приводится успешная деятельность кооперативов по выпуску молочной продукции, и прежде всего – сливочного масла. А ведь их основная масса создавалась в Нечерноземье и в Сибири – там, где почвы не могли похвастаться плодородностью, но имелись обширные сенокосы и пастбища*.Процесс реформ замедлился с началом Первой Мировой войны – крестьянство первым подпадает под мобилизацию. Чуть позже потери младших офицеров привели к массовому призыву сельской интеллигенции в школы прапорщиков – под знамёна ушли до половины всех землеустроителей и агрономов.Начавшаяся в 1917 году смута более, чем на десятилетие, зафиксировала времени многоукладность русской деревни. Даже большевики, ликвидировавшие помещичью собственность на землю, не стали пересматривать как общинное, так и сложившееся в результате реформ личное землевладение. А получившее землю крестьянство после перехода к Новой экономической политике достаточно быстро нашло общий язык с Советской властью.Опыт сельхозкооперации, наработанный в ходе столыпинских преобразований, был использован в период коллективизации. Большевикам по сути не пришлось ничего придумывать – оставалось лишь приспособить ТОЗы и артели к новым реалиям.* Кооператоры стали одной из движущих сил революций 1917 года. Кооперативные объединения активно включались в деятельность самоуправления и региональных правительств во время Гражданской войны (особенно в Сибири). Как правило – в качестве младших партнёров эсеров. – Ред.
https://ukraina.ru/20230108/1042394266.html
https://ukraina.ru/20210311/1030804316.html
https://ukraina.ru/20260616/ukrainskoe-dose-fatalnaya-ukraina-dve-premery-ot-dmitriya-tabachnika-1080258823.html
российская империя
сибирь
россия
дальний восток
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
2026
Александр Дмитриевский
https://cdn.imgukraina.ru/img/07e9/04/0a/1062429537_416:9:900:493_100x100_80_0_0_3ba615ba7d26a2131936fa7ccd950a8d.jpg
Александр Дмитриевский
https://cdn.imgukraina.ru/img/07e9/04/0a/1062429537_416:9:900:493_100x100_80_0_0_3ba615ba7d26a2131936fa7ccd950a8d.jpg
Новости
ru-RU
https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Александр Дмитриевский
https://cdn.imgukraina.ru/img/07e9/04/0a/1062429537_416:9:900:493_100x100_80_0_0_3ba615ba7d26a2131936fa7ccd950a8d.jpg
история, российская империя, 1900-е, 1910-е, сельское хозяйство, сибирь, россия, дальний восток, советская власть, реформа, земельная реформа
Инициатором принятия и главным автором этого документа был недавно возглавивший правительство Пётр Столыпин, понимавший необходимость модернизации деревни путём устранения феодальных пережитков. Интересна эволюция взглядов этого человека на процесс преобразований: вначале делавший ставку на крепкого и зажиточного единоличника, позднее он пришёл к идее о необходимости широкого внедрения крестьянской кооперации.
Оплот пережитков прошлого
Главным пунктом русской революции являлся земельный вопрос: идеалом крестьянина было наделение его участком, способным прокормить семью. И здесь возникало сразу несколько проблем.
Прежде всего то, что не везде земля имеется в достатке: больше, чем выделено государством или помещиком крестьянской общине, распределить невозможно. Немаловажно и то, что почва в разных местах отличается по качеству, поэтому участки разной плодородности старались нарезать в равной мере, регулярно устраивая их перераспределение между общинниками. Следствием этого становилось то, что каждая семья владела некоторым абстрактным количеством земли, но конкретно эти угодья на местности никак не выделялись и за владельцами не закреплялись. Поэтому хищническое отношение к наделу в таких условиях – норма, а удобрения, многопольные севообороты и мелиорация – непозволительная роскошь.
Наделение крестьян после 1861 года землёй тоже имело свои особенности и напрямую зависело от плодородия почв в том или ином регионе: чем плодороднее, тем выше их ценность. Значит помещик такие угодья постарается оставить себе, что сплошь и рядом наблюдалось в чернозёмных губерниях. Зато в Нечерноземье помещики с лёгким сердцем отдавали крестьянам свои владения, правда по завышенной цене: выгоду никто не хотел упускать.
Крестьянская община с присущей ей уравниловкой долгое время находилась на положении "священной коровы": в её поддержку выступали как революционеры, видевшие в ней прообраз социализма, так и государственники. Последним община была удобна в плане налогообложения: фискальным структурам проще разверстать подати на общину целиком, чем иметь дело с каждым крестьянским подворьем. В результате основной налоговый гнёт возлагался на зажиточных крестьян, которые, в свою очередь, не упускали возможности отыграться на малоземельных и безлошадных хозяйствах, постепенно превращая их владельцев в батраков и сами становясь при этом лютыми мироедами.
Неэффективность проявлялась и в том, что в товарном производстве оказалось занято не более шестой части всех хозяйств, опять же зажиточных: остальные работали на обеспечение собственных потребностей, вступая в товарно-денежные отношения лишь по мере надобности. Но особенно заметным это явление стало во время неурожайных лет – начиная с гуманитарного кризиса 1891 года: зерновые ссуды и прочую помощь государство было вынуждено оказывать безвозмездно поскольку большинство крестьян просто не могли их вернуть.
Выйти из общины с 1861 по 1905 годы было возможно только после полной уплаты своей доли выкупных платежей за землю и согласия не менее двух третей её членов, а с 1893 года – ещё и с разрешения земского начальства. По сути единственным вариантом легального выхода в таких условиях являлось добровольное поступление на военную службу: даже уехавший на заработки в город и полностью обосновавшийся там крестьянин продолжал числиться в ней, а в случае утраты связи человека с общиной подати за него, становившиеся дополнительным бременем, собирались всем миром. Насчёт последнего: к 1905 году примерно пятая часть представителей крестьянского сословия была таковой только на бумаге, а половина из них постоянно проживала в городах.
В 1906 году гуманитарный кризис совпал с политическим: большинство губерний европейской части России, не успевших оправиться от неурожая 1904 года, в той или иной мере пострадали от засухи. В результате вспыхивавших бунтов разгрому и разграблению подверглись не менее трёх тысяч помещичьих усадеб при том, что общее их количество не превышало пару десятков тысяч. Министру внутренних дел Столыпину, возглавившему в июле правительство, стало понятно, что одной силой не обойтись: нужны были меры, которые смогли бы разрядить обстановку.
Столыпин заметил, что царящая в общине круговая порука является стимулирующим фактором крестьянских волнений: отказ проявить солидарность в социуме, из которого затруднён выход – дело неблагодарное. Следовательно, надо было разрушить общину.
В кратчайшие сроки был подготовлен проект Указа "О дополнении некоторых постановлений действующего закона, касающихся крестьянского землевладения и землепользования". Согласно ему, крестьянин получил не только право свободного выхода из общины, но также выделение принадлежащего ему земельного пая в виде единого участка – отруба с правом переноса на него своей усадьбы либо продажи пая общине по рыночной стоимости. Последнее сделало возможным массовое переселенческое движение в Сибирь и на Дальний Восток. Также стоит упомянуть, что за месяц до принятия столыпинского указа крестьянство было уравнено в правах с другими сословиями касательно поступления на государственную службу и в учебные заведения.
Процедура выхода из общины имела свои подводные камни: в случае выделения отруба требовалось согласие двух третей её членов. Понятно, что такое мог позволить себе только зажиточный человек, поскольку приходилось серьёзно задабривать сельский сход. А бедняку проще было продать свои земли, причём ещё и с уступками в пользу общины. Ещё одна сложность заключалась в отсутствии нужного количества землеустроителей: очереди на кадастровые работы выстраивались на много месяцев вперёд, а государство принялось в спешном порядке готовить нужные кадры.
Технический прогресс привёл к тому что земля сама по себе уже не представляла такой ценности как ранее. Следовательно, нужны были машины, сортовые семена, удобрения и прочие необходимые вещи, но для их приобретения требовались деньги. Поэтому банкам было разрешено кредитовать крестьян под залог земли, чего не было ранее. Также был создан Крестьянский поземельный банк, выкупавший у разорившихся помещиков имения для продажи крестьянам.
Касательно переселенчества: до 1917 года за Урал выехало примерно три миллиона человек, в результате этого население Сибири и Дальнего Востока выросло в полтора раза. Желающим осваивать новые районы выделялись большие земельные наделы, им обеспечивался проезд и перевозка имущества, они получали всевозможные кредиты и льготы. Но была своя и цена: не менее четверти прибывших на новое место постигла неудача, некоторая часть разорившихся вернулась назад, но большинство из них пополнили ряды пролетариата в близлежащих городах и фабричных посёлках.
Столыпинская реформа имела совершенно неожиданный, хотя и закономерный результат: широкое развитие кооперации в сельском хозяйстве. Изначальная ставка на крепкого единоличника не оправдалась: за рубежом уже началась "тракторная революция", и в условиях активного внедрения механизации мелкое крестьянское хозяйство оказалось нежизнеспособным.
Нечто похожее наблюдалось и в России, особенно в тех местах, куда направлялись переселенцы. В одиночку вести хозяйство было затруднительно, поэтому на местах стали возникать различные формы обобществления производства. Достаточно часто крестьяне создавали товарищества по совместной обработке земли – те самые популярные в первые годы Советской власти ТОЗы: приобрести вскладчину технику оказывалось намного проще, да и рентабельность при обработке больших массивов у неё выше.
Несколько меньшую популярность приобрели сельхозартели: всё-таки коллективное распоряжение земельными угодьями – более сложная организационная форма, чем ТОЗ, где обобществляются лишь наиболее трудоёмкие производственные процессы, а значит требует более серьёзного подбора руководящих кадров и привлечения специалистов. В советское время сельхозартель стала основным типом колхоза.
Осуществлялась и государственная поддержка кооперативного движения. Менее чем через два года после запуска преобразований был утверждён образцовый устав сельскохозяйственного товарищества (позднее он лёг в основу примерного устава советских колхозов), создавались специализированные банковские структуры, предусматривалась помощь в виде привлечения специалистов.
В качестве примера часто приводится успешная деятельность кооперативов по выпуску молочной продукции, и прежде всего – сливочного масла. А ведь их основная масса создавалась в Нечерноземье и в Сибири – там, где почвы не могли похвастаться плодородностью, но имелись обширные сенокосы и пастбища*.
Процесс реформ замедлился с началом Первой Мировой войны – крестьянство первым подпадает под мобилизацию. Чуть позже потери младших офицеров привели к массовому призыву сельской интеллигенции в школы прапорщиков – под знамёна ушли до половины всех землеустроителей и агрономов.
Начавшаяся в 1917 году смута более, чем на десятилетие, зафиксировала времени многоукладность русской деревни. Даже большевики, ликвидировавшие помещичью собственность на землю, не стали пересматривать как общинное, так и сложившееся в результате реформ личное землевладение. А получившее землю крестьянство после перехода к Новой экономической политике достаточно быстро нашло общий язык с Советской властью.
Опыт сельхозкооперации, наработанный в ходе столыпинских преобразований, был использован в период коллективизации. Большевикам по сути не пришлось ничего придумывать – оставалось лишь приспособить ТОЗы и артели к новым реалиям.
* Кооператоры стали одной из движущих сил революций 1917 года. Кооперативные объединения активно включались в деятельность самоуправления и региональных правительств во время Гражданской войны (особенно в Сибири). Как правило – в качестве младших партнёров эсеров. – Ред.
