https://ukraina.ru/20260907/arktika-na-grani-konflikta-sergey-grinyaev-o-tom-kak-nato-ispolzuet-opyt-voyny-na-ukraine-protiv-1083042680.html
Арктика на грани конфликта? Сергей Гриняев о том, как НАТО использует опыт войны на Украине против России
Арктика на грани конфликта? Сергей Гриняев о том, как НАТО использует опыт войны на Украине против России - 07.09.2026 Украина.ру
Арктика на грани конфликта? Сергей Гриняев о том, как НАТО использует опыт войны на Украине против России
После начала войны на Украине Арктика превратилась в зону военного риска. В чем заключается новая стратегия НАТО и как Россия будет защищать Арктику, в интервью изданию Украина.ру рассказал главный научный сотрудник Института Европы РАН, генеральный директор АНО "Центр стратегических оценок и прогнозов", доктор технических наук Сергей Гриняев.
2026-09-07T06:06
2026-09-07T06:06
2026-09-07T06:06
арктика
россия
запад
владимир путин
сергей лавров
нато
ес
война
украина
конфликт
/html/head/meta[@name='og:title']/@content
/html/head/meta[@name='og:description']/@content
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07e9/01/10/1060301871_122:31:819:423_1920x0_80_0_0_3fcd4d8e7de1bf156718fde0f4e9e2cf.jpg
Президент России Владимир Путин на полях “Восточного экономического форума - 2026” объявил о новой стратегии развития Дальнего Востока и Арктики. Ранее Сергей Лавров отметил, что НАТО хочет превратить регион в фронт противостояния с Россией, и такая военная активность альянса повышает риски вооруженной конфронтации.— Сергей Николаевич, первоначальный мандат Арктического совета предполагал сотрудничество в сфере экологии, науки и устойчивого развития. Почему после начала украинского конфликта Арктика все чаще рассматривается Западом как военно-политическое направление?— В 2026 году Арктический совет (далее — Совет) отмечает 30-летие. Дата хорошо показывает, насколько радикально изменилась международная обстановка.Напомню, в 1996-м году, когда была принята Оттавская декларация и создан Совет, Арктика рассматривалась прежде всего как пространство для практического сотрудничества. После окончания холодной войны Россия и Запад стали искать механизмы взаимодействия — в сферах экологии, науки, спасательных операций, защиты коренных народов. То есть военно-политические вопросы были сознательно вынесены за рамки мандата Совета.Сегодня мы видим другую реальность. Украинский конфликт не создал все противоречия с нуля, но резко ускорил превращение Арктики в один из элементов общего противостояния России и Запада. Экологическая и научная повестка все теснее увязывается с вопросами контроля над ресурсами, морскими коммуникациями, критической инфраструктурой, цифровыми сетями и подводными кабелями. Практические контакты еще сохраняются, но политическое доверие между Россией и арктическим Западом очень сильно подорвано.После вступления Финляндии и Швеции в НАТО все североевропейские государства, кроме России, вошли в военную структуру альянса. Это расширяет возможности совместного планирования, мониторинга, логистики, использования аэродромов и портов, проведения учений и обмена данными. При этом Арктика все чаще рассматривается не как самостоятельный регион сотрудничества, а как продолжение североатлантического и балтийского направлений сдерживания России.То есть сближение ЕС и НАТО дало возможность сформировать комплексный механизм давления на нашу страну.— Поясните, пожалуйста.— Например, альянс занимается военно-политическим аспектом, а ЕС развивает технологические, экономические и иные инструменты. В этой логике российское укрепление обороны на собственной территории на Западе выставляют как "милитаризацию". А наращивание западной инфраструктуры и военной мобильности, наоборот,— как обеспечение безопасности.— То есть двойные стандарты?— Да. Мы защищаем базы Северного флота, морские коммуникации и объекты стратегического значения. И это — “угроза”. А они все чаще поводят в Арктике учения, развивают новые аэродромы и порты, идет переброска войск, патрулирование в Баренцевом и Норвежском морях, ведут разведку. Это якобы оборонительные меры...Прошу обратить внимание, что всё вышеуказанное мы делаем НА СВОЕЙ территории, и вольны заниматься этим сколько угодно, при том, что учения альянса и прочее у наших границ собирают войска всех государств НАТО. Так что проблема не только в росте военной активности НАТО, но и в его попытке закрепить одностороннюю версию происходящего. А дальше — оказывать политическое давление на Россию, ограничивая возможности для равноправного диалога.— Насколько украинский конфликт изменил военное планирование НАТО в Арктике? Переносится ли на северное направление опыт применения беспилотников, спутниковой разведки, киберопераций и методов ведения информационной войны?— Украинский конфликт не отменил специфики Арктики, но заметно ускорил адаптацию НАТО к новым формам противоборства. На северном направлении важность получают беспилотные системы разведки и наблюдения, спутниковая группировка, обмен данными в реальном времени, РЭБ и так далее. При этом речь идет не о механическом переносе украинского опыта. В Арктике иные климатические условия, огромные расстояния, ограниченная инфраструктура. Поэтому альянс делает ставку прежде всего на постоянное наблюдение, защиту подводной инфраструктуры, повышение мобильности и совместимость систем управления.Информационное освещение тоже становится частью военного планирования, как вы верно заметили. Любая активность России — от учений до развития портов, аэродромов и систем ПВО — заранее включается в западную повестку как свидетельство "российской угрозы". Тем самым они получают политическую основу, чтобы и дальше наращивать присутствие НАТО в северных широтах.— Насколько вероятно прямое военное столкновение в Арктике?— В краткосрочном периоде вероятность прямого столкновения, думаю, ограничена. Скорее могут быть инциденты в воздухе и на море, активизация разведывательной деятельности, кибероперации, информационные кампании и происшествия вокруг подводной инфраструктуры. То, что российскую Арктику представляют исключительно как "угрозу" лишь способствует дальнейшей милитаризации региона.— Европейский арктический саммит пройдет в Рованиеми, в Финляндии, 13–14 сентября 2026 года. Не станет ли он площадкой для окончательного включения Арктики в общую антироссийскую стратегию ЕС и НАТО, сформировавшуюся после начала украинского конфликта?— Я бы его рекомендовал рассматривать не как самостоятельный арктический форум, а как попытку встроить регион в более широкую систему европейской безопасности, сложившуюся после начала украинского конфликта. Формально речь будет идти об обновлении арктического подхода ЕС, климате, транспорте и технологической автономии.Но на деле эти темы все теснее увязываются с военной мобильностью, защитой критической инфраструктуры (портов, кабельных линий), развитием систем наблюдения, логистики и связи двойного назначения и так далее. Все это создает основу для расширения военно-политических возможностей Европы и НАТО на северном направлении. На научную и экономическую повестку они все чаще смотрят через призму противостояния с Россией.— Какую общую линию ЕС способен закрепить после саммита?— Арктика будет трактоваться как часть общей системы европейской безопасности. Финляндия, Польша, государства Балтии и Румыния образуют политическую связку северного, балтийского, восточноевропейского и черноморского направлений.Российское присутствие станет аргументом для расширения программ военной мобильности, мониторинга, связи, спутниковой инфраструктуры, киберустойчивости и защиты объектов двойного назначения. Украинский конфликт уже показал для западных государств значение непрерывного получения разведданных, защищенной связи, устойчивости цифровой инфраструктуры и быстрого принятия решений. Эти выводы будут все активнее применяться и в Арктике.В среднесрочной перспективе следует ожидать дальнейшего функционального сближения ЕС и НАТО через совместимость систем наблюдения, операции по защите инфраструктуры, общую логистику и военную мобильность. Формальное разграничение компетенций сохранится, но политическая и практическая взаимосвязь усилится.— Каковы основные риски для России?— Во-первых, главная угроза носит накопительный характер. Даже без прямого конфликта сочетание инфраструктурного контроля, санкций, технологических ограничений и военно-политической координации [НАТО] способно осложнить развитие нашей Арктической зоны.Во-вторых, как я уже сказал выше, есть риск в том, что НАТО формирует единый разведывательно-информационный контур. Спутники, беспилотники, киберсистемы и инфраструктура союзников будут работать как единый механизм давления на Россию.Для России ключевое значение сохраняет Кольский полуостров, где находятся силы Северного флота, объекты базирования, аэродромы, системы ПВО и элементы морской составляющей стратегических ядерных сил. Поэтому рост активности НАТО в Северной Европе неизбежно воспринимается Москвой как прямой вызов нашей стратегической стабильности.Одновременно ЕС может закрепить подход к Арктике как к пространству соперничества с Россией и Китаем. А это облегчит ограничения на технологическое сотрудничество, поставки оборудования, исследования и так далее.— Ну, и каким должен быть ответ Москвы?— Он должен быть комплексным. Нам необходимо укрепить оборону, развивать транспортную и технологическую базы. Не стоит забывать о юридической защите интересов и, конечно, сохранять международные связи по этим вопросам.Уверен, у нас есть ресурсы для адаптации. Главное — грамотно объединить безопасность, технологии, право, социальную политику и внешнеэкономическую диверсификацию в единую арктическую стратегию. Тогда это будет эффективно работать.При этом, да, свои интересы нужно и важно защищать, но не стоит игнорировать на этом фоне практическое сотрудничество — особенно на тех направлениях, где оно критически необходимо.
https://ukraina.ru/20241004/1057889554.html
https://ukraina.ru/20260903/zakhvat-rossiyskogo-nauchnogo-sudna-zapad-otkryvaet-front-v-arktike-1082986930.html
https://ukraina.ru/20260831/plany-nato-i-otvet-rossii-lavrov-rasskazal-o-situatsii-v-arktike-1082911146.html
арктика
россия
запад
украина
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
2026
Новости
ru-RU
https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
арктика, россия, запад, владимир путин, сергей лавров, нато, ес, война, украина, конфликт, угроза, интервью, война на украине, оборона, пво, ядерное оружие, милитаризация, вооружения, спутник
Президент России Владимир Путин на полях “Восточного экономического форума - 2026” объявил о новой стратегии развития Дальнего Востока и Арктики. Ранее Сергей Лавров отметил, что НАТО хочет превратить регион в фронт противостояния с Россией, и такая военная активность альянса повышает риски вооруженной конфронтации.
— Сергей Николаевич, первоначальный мандат Арктического совета предполагал сотрудничество в сфере экологии, науки и устойчивого развития. Почему после начала украинского конфликта Арктика все чаще рассматривается Западом как военно-политическое направление?
— В 2026 году Арктический совет (далее — Совет) отмечает 30-летие. Дата хорошо показывает, насколько радикально изменилась международная обстановка.
Напомню, в 1996-м году, когда была принята Оттавская декларация и создан Совет, Арктика рассматривалась прежде всего как пространство для практического сотрудничества. После окончания холодной войны Россия и Запад стали искать механизмы взаимодействия — в сферах экологии, науки, спасательных операций, защиты коренных народов. То есть военно-политические вопросы были сознательно вынесены за рамки мандата Совета.
Сегодня мы видим другую реальность. Украинский конфликт не создал все противоречия с нуля, но резко ускорил превращение Арктики в один из элементов общего противостояния России и Запада. Экологическая и научная повестка все теснее увязывается с вопросами контроля над ресурсами, морскими коммуникациями, критической инфраструктурой, цифровыми сетями и подводными кабелями. Практические контакты еще сохраняются, но политическое доверие между Россией и арктическим Западом очень сильно подорвано.
После вступления Финляндии и Швеции в НАТО все североевропейские государства, кроме России, вошли в военную структуру альянса. Это расширяет возможности совместного планирования, мониторинга, логистики, использования аэродромов и портов, проведения учений и обмена данными. При этом Арктика все чаще рассматривается не как самостоятельный регион сотрудничества, а как продолжение североатлантического и балтийского направлений сдерживания России.
То есть сближение ЕС и НАТО дало возможность сформировать комплексный механизм давления на нашу страну.
— Например, альянс занимается военно-политическим аспектом, а ЕС развивает технологические, экономические и иные инструменты. В этой логике российское укрепление обороны на собственной территории на Западе выставляют как "милитаризацию". А наращивание западной инфраструктуры и военной мобильности, наоборот,— как обеспечение безопасности.
— То есть двойные стандарты?
— Да. Мы защищаем базы Северного флота, морские коммуникации и объекты стратегического значения. И это — “угроза”. А они все чаще поводят в Арктике учения, развивают новые аэродромы и порты, идет переброска войск, патрулирование в Баренцевом и Норвежском морях, ведут разведку. Это якобы оборонительные меры...
Прошу обратить внимание, что всё вышеуказанное мы делаем НА СВОЕЙ территории, и вольны заниматься этим сколько угодно, при том, что учения альянса и прочее у наших границ собирают войска всех государств НАТО. Так что проблема не только в росте военной активности НАТО, но и в его попытке закрепить одностороннюю версию происходящего. А дальше — оказывать политическое давление на Россию, ограничивая возможности для равноправного диалога.
— Насколько украинский конфликт изменил военное планирование НАТО в Арктике? Переносится ли на северное направление опыт применения беспилотников, спутниковой разведки, киберопераций и методов ведения информационной войны?
— Украинский конфликт не отменил специфики Арктики, но заметно ускорил адаптацию НАТО к новым формам противоборства. На северном направлении важность получают беспилотные системы разведки и наблюдения, спутниковая группировка, обмен данными в реальном времени, РЭБ и так далее.
При этом речь идет не о механическом переносе украинского опыта. В Арктике иные климатические условия, огромные расстояния, ограниченная инфраструктура. Поэтому альянс делает ставку прежде всего на постоянное наблюдение, защиту подводной инфраструктуры, повышение мобильности и совместимость систем управления.
Информационное освещение тоже становится частью военного планирования, как вы верно заметили. Любая активность России — от учений до развития портов, аэродромов и систем ПВО — заранее включается в западную повестку как свидетельство "российской угрозы". Тем самым они получают политическую основу, чтобы и дальше наращивать присутствие НАТО в северных широтах.
— Насколько вероятно прямое военное столкновение в Арктике?
— В краткосрочном периоде вероятность прямого столкновения, думаю, ограничена. Скорее могут быть инциденты в воздухе и на море, активизация разведывательной деятельности, кибероперации, информационные кампании и происшествия вокруг подводной инфраструктуры. То, что российскую Арктику представляют исключительно как "угрозу" лишь способствует дальнейшей милитаризации региона.
— Европейский арктический саммит пройдет в Рованиеми, в Финляндии, 13–14 сентября 2026 года. Не станет ли он площадкой для окончательного включения Арктики в общую антироссийскую стратегию ЕС и НАТО, сформировавшуюся после начала украинского конфликта?
— Я бы его рекомендовал рассматривать не как самостоятельный арктический форум, а как попытку встроить регион в более широкую систему европейской безопасности, сложившуюся после начала украинского конфликта. Формально речь будет идти об обновлении арктического подхода ЕС, климате, транспорте и технологической автономии.
Но на деле эти темы все теснее увязываются с военной мобильностью, защитой критической инфраструктуры (портов, кабельных линий), развитием систем наблюдения, логистики и связи двойного назначения и так далее. Все это создает основу для расширения военно-политических возможностей Европы и НАТО на северном направлении. На научную и экономическую повестку они все чаще смотрят через призму противостояния с Россией.
— Какую общую линию ЕС способен закрепить после саммита?
— Арктика будет трактоваться как часть общей системы европейской безопасности. Финляндия, Польша, государства Балтии и Румыния образуют политическую связку северного, балтийского, восточноевропейского и черноморского направлений.
Российское присутствие станет аргументом для расширения программ военной мобильности, мониторинга, связи, спутниковой инфраструктуры, киберустойчивости и защиты объектов двойного назначения. Украинский конфликт уже показал для западных государств значение непрерывного получения разведданных, защищенной связи, устойчивости цифровой инфраструктуры и быстрого принятия решений. Эти выводы будут все активнее применяться и в Арктике.
В среднесрочной перспективе следует ожидать дальнейшего функционального сближения ЕС и НАТО через совместимость систем наблюдения, операции по защите инфраструктуры, общую логистику и военную мобильность. Формальное разграничение компетенций сохранится, но политическая и практическая взаимосвязь усилится.
— Каковы основные риски для России?
— Во-первых, главная угроза носит накопительный характер. Даже без прямого конфликта сочетание инфраструктурного контроля, санкций, технологических ограничений и военно-политической координации [НАТО] способно осложнить развитие нашей Арктической зоны.
Во-вторых, как я уже сказал выше, есть риск в том, что НАТО формирует единый разведывательно-информационный контур. Спутники, беспилотники, киберсистемы и инфраструктура союзников будут работать как единый механизм давления на Россию.
Для России ключевое значение сохраняет Кольский полуостров, где находятся силы Северного флота, объекты базирования, аэродромы, системы ПВО и элементы морской составляющей стратегических ядерных сил. Поэтому рост активности НАТО в Северной Европе неизбежно воспринимается Москвой как прямой вызов нашей стратегической стабильности.
Одновременно ЕС может закрепить подход к Арктике как к пространству соперничества с Россией и Китаем. А это облегчит ограничения на технологическое сотрудничество, поставки оборудования, исследования и так далее.
— Ну, и каким должен быть ответ Москвы?
— Он должен быть комплексным. Нам необходимо укрепить оборону, развивать транспортную и технологическую базы. Не стоит забывать о юридической защите интересов и, конечно, сохранять международные связи по этим вопросам.
Уверен, у нас есть ресурсы для адаптации. Главное — грамотно объединить безопасность, технологии, право, социальную политику и внешнеэкономическую диверсификацию в единую арктическую стратегию. Тогда это будет эффективно работать.
При этом, да, свои интересы нужно и важно защищать, но не стоит игнорировать на этом фоне практическое сотрудничество — особенно на тех направлениях, где оно критически необходимо.
