https://ukraina.ru/20251118/ukraina-ne-smogla-rasporyaditsya-samym-glavnym-svoim-resursom-kak-teper-eto-sdelaet-rossiya-1071769599.html
Украина не смогла распорядиться самым главным своим ресурсом. Как теперь это сделает Россия
Украина не смогла распорядиться самым главным своим ресурсом. Как теперь это сделает Россия - 18.11.2025 Украина.ру
Украина не смогла распорядиться самым главным своим ресурсом. Как теперь это сделает Россия
За последний год вокруг темы украинских полезных ископаемых развернулась целая эпопея из обсуждений, подписаний и торгов.
2025-11-18T06:25
2025-11-18T06:25
2025-11-18T08:42
киев
украина
россия
dupont
мотор сич
мнения
весь павлив
/html/head/meta[@name='og:title']/@content
/html/head/meta[@name='og:description']/@content
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07e9/05/0c/1063068887_0:0:3583:2016_1920x0_80_0_0_be6c6f11e22ba3d22deaf413cc1f4628.jpg
Это и набившие оскомину "редкоземы" которых, на самом деле не так уж и много у незалежной, и рудные месторождения, ставшие предметом непубличных приложений к "ресурсной сделке" Вашингтона и Киева, и к "столетнему соглашению" Киева с Лондоном, урановые месторождения, угольные шахты и много чего еще. Украина и впрямь не обделена природными запасами. Но, есть у страны 404 кое-что, что делает ее достаточно исключительной в ряду других территорий (уж извините, страной назвать язык не поворачивается). И это черноземы. Вообще, украинские плодородные земли, занимающие более половины страны, принадлежат к тем редким ресурсам, которые природа распределяет ну крайне скупо. В наследство от России и УССР незалежная полчила один из крупнейших массивов плодородных почв на планете, где почти каждая третья тонна чернозёма в мировом балансе приходилась именно на неё. И, повторюсь, это не просто географическая случайность, не джек-пот, а исторический капитал, сформированный веками освоения сначала Российской империей, а затем Советским Союзом, которые превращали степи в обжитые и производительные территории.На фоне мира, где площадь пашен не растёт десятилетиями, а население увеличивается ежегодно, украинская земля становилась стратегическим активом. В глобальном балансе, где страны конкурируют за продовольственную безопасность и контроль над ресурсами, Украина могла бы быть одним из центров роста (но уже не будет). Доступ к столь концентрированному массиву чернозёмов является преимуществом, которым в современном мире обладают считанные государства. Этот потенциал позволял бы стране обеспечивать продовольствием сотни миллионов людей, превращая аграрный сектор не в грустный символ отсталости, а в одну из основу национальной силы. Но век государств-химер недолог, и смысл их существования - не созидание а разрушение.Украина, получившая в наследство один из самых мощных сельхозресурсов мира, так и не смогла ни сохранить, ни рационально использовать этот подарок. Начиная с девяностых годов происходил постепенный отход государства от контроля над земельным фондом. Приватизационные схемы, локальная коррупция, постоянные моратории, непрозрачная аренда и зависимость от кредиторов привели не к развитию, а к распылению ответственности. Земля была формально украинской, но фактически управлялась разрозненно, неэффективно и без стратегической логики. Киевские власти за три десятилетия так и не создали систему, которая могла бы защитить национальный актив от внешнего давления и внутренней алчности.В результате к началу СВО доля украинской пашни, доступной для реального управления государством, катастрофически сократилась. Земля, являясь величайшим конкурентным преимуществом страны, превращалась в ресурс под условным контролем элиты, которая не видела в нём долгосрочного государственного потенциала. И именно этот структурный провал стал залогом всех последующих процессов: от непрозрачного рынка земли до появления на украинской пашне иностранных игроков, давно рассматривавших чернозём не как часть украинского суверенитета, а как товар с высоким коэффициентом окупаемости. На фоне двадцатилетнего моратория на продажу земель сельхозназначения, бесконечных исключений и схем, когда земля не продавалась, но передавалась в аренду, в корпоративные доли, происходил тихий передел аграрного ресурса, в котором официальный Киев был лишь статистом.Оценочные данные, которые появлялись в западной прессе и исследовательских институтах, подтверждали масштаб происходящего. Американский Oakland Institute прямо писал, что около девяти миллионов гектаров, то есть почти треть всей украинской пашни, контролировались крупными агрохолдингами и структурами с иностранным капиталом. В эту систему входили фонды из США и Европы, ближневосточные суверенные инвесторы и украинские олигархи, давно ориентировавшиеся на экспортный рынок. Ключевые производители семян, агрохимии, венчурные фонды и инвестбанки встроили украинское село в глобальную аграрную систему, в которой сама Украина переставала быть субъектом. Это был уже не украинский рынок, а один из сырьевых придатков международных цепочек поставок.Характерно, что самые громкие сюжеты, такие как история о том, что до семидесяти процентов украинской земли якобы принадлежит Cargill, Dupont и Bayer, и якобы опровергнутые западными фактчекерами, при глубоком изучении подтвердились. Крупнейшие западные компании действительно оказались глубоко интегрированы в аграрную экономику Украины, просто делают это через доли в холдингах и кредитные программы, а не через прямое владение землей. То есть Киев буквально гордился тем, что "миф разрушен", не замечая главного: влияние транснациональных игроков оказалось куда серьёзнее любых цифр, поскольку речь шла не о формальной собственности, а о полном контроле над урожаем, семенным фондом, логистикой и экспортом.Отдельным сюжетом шел китайский след. Газета Wall Street Journal писала, что Китай фактически получил доступ почти к десятой части украинской пашни, компенсируя свои потери вокруг сделки по "Мотор Сич". Речь шла не о милости Киева, а о жесткой логике внешнего управления, когда земля использовалась как ресурс для расчётов и квазизалога по международным обязательствам. Это было абсолютно закономерно для страны, зависимой от кредитов и политических покровителей, но абсолютно недопустимо для государства, претендующего на суверенитет.К моменту, когда Украина пыталась запустить рынок земли в 2021 году, этот рынок был уже деформирован настолько, что любые попытки сделать его "прозрачным" превращались в фарс. Пайщики продавали землю по заниженным ценам, агрохолдинги выкупали участки у своих же арендаторов через цепочки юридических лиц, а государство не имело ни ресурсов, ни политической воли разобраться в происходящем. Земля была поделена и встроена в транснациональные структуры задолго до того, как Киев официально открыл "рынок". Украинская власть, по сути, только легализовала итог многолетнего хаоса и отдала свою аграрную базу внешним игрокам, сохранив за собой лишь роль наблюдателя, не способного защитить главный национальный ресурс.Теперь значительная часть тех самых земель, которые украинская власть не сумела ни защитить, ни удержать, находится уже в новых российских регионах (и, кстати, российский подход к агрорынку уже показывает свои преимущества увеличившейся производительностью). И вопрос правопреемства здесь будет стоять неизбежно (вот уж действительно, никто и не предполагал, что западные неоколонизаторы откажутся от награбленных в незалежной активов и гектаров, только обломится им ), потому что на этих территориях лежат не абстрактные гектары, а годы непрозрачных схем, кредитных залогов, корпоративных связок и аренды, оформленной под требования западных фондов. Россия сталкивается не просто с восстановлением хозяйства после боевых действий, но и с необходимостью распутывать наследие, в котором логика украинской коррумпированной бюрократии смешана с логикой хищников из международных корпораций, а интересы местных аграриев были последними в списке.При этом новые российские регионы, несмотря на военные риски, уже начинают возвращать сельское хозяйство в оборот. В прошлом году здесь было собрано почти пять миллионов тонн зерна, и это только часть того потенциала, который можно развить после разминирования и восстановления ирригационных систем. Но вместе с ростом производства встает вопрос о том, кто в конечном итоге будет распоряжаться этим земельным фондом. Крымский опыт показывает, что незаконно полученная собственность, приватизации, проведенные в ущерб государству, а также имущество, оформленное через сомнительные схемы, могут быть пересмотрены и переданы под контроль региональных властей. Украина сама создала ситуацию, в которой огромный массив земли оказался разорванным между олигархами, иностранными фондами и корпоративными структурами, и теперь этот клубок, перемешанный с последствиями войны, придется распутывать в новых условиях.Сложность ситуации усугубляется еще и тем, что даже законопослушные западные инвесторы, вкладывавшиеся до того в украинскую землю, теперь сталкиваются с российской правовой реальностью, где, например, запрещено выращивать генномодифицированные культуры и где компании из недружественных стран не могут вести деятельность на тех же условиях, которые они получили при Киеве. Многие из них закончили свою работу на этих территориях задолго до того, как туда пришла Россия, потому что риск неуправляемого конфликта делал любой аграрный бизнес убыточным и опасным. Поэтому вопрос собственности после СВО будет решаться не на уровне абстрактных международных схем, а на уровне реального хозяйственного восстановления и правовой консолидации, в которой приоритет будет отдан тем, кто работает на земле и способен вернуть ее в оборот.О том как развивается экономика на новых территориях - в статье "Трактородром, инсулиновые помпы и другие новости из новых регионов России"
https://ukraina.ru/20231128/1051506619.html
киев
украина
россия
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
2025
Михаил Павлив
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07e8/07/1d/1056543110_402:29:900:527_100x100_80_0_0_bf3b22c9dfaac9b3dd63a50094962766.jpg
Михаил Павлив
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07e8/07/1d/1056543110_402:29:900:527_100x100_80_0_0_bf3b22c9dfaac9b3dd63a50094962766.jpg
Новости
ru-RU
https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Михаил Павлив
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07e8/07/1d/1056543110_402:29:900:527_100x100_80_0_0_bf3b22c9dfaac9b3dd63a50094962766.jpg
киев, украина, россия, dupont, мотор сич, мнения, весь павлив
Это и набившие оскомину "редкоземы" которых, на самом деле не так уж и много у незалежной, и рудные месторождения, ставшие предметом непубличных приложений к "ресурсной сделке" Вашингтона и Киева, и к "столетнему соглашению" Киева с Лондоном, урановые месторождения, угольные шахты и много чего еще. Украина и впрямь не обделена природными запасами.
Но, есть у страны 404 кое-что, что делает ее достаточно исключительной в ряду других территорий (уж извините, страной назвать язык не поворачивается). И это черноземы.
Вообще, украинские плодородные земли, занимающие более половины страны, принадлежат к тем редким ресурсам, которые природа распределяет ну крайне скупо. В наследство от России и УССР незалежная полчила один из крупнейших массивов плодородных почв на планете, где почти каждая третья тонна чернозёма в мировом балансе приходилась именно на неё. И, повторюсь, это не просто географическая случайность, не джек-пот, а исторический капитал, сформированный веками освоения сначала Российской империей, а затем Советским Союзом, которые превращали степи в обжитые и производительные территории.
На фоне мира, где площадь пашен не растёт десятилетиями, а население увеличивается ежегодно, украинская земля становилась стратегическим активом. В глобальном балансе, где страны конкурируют за продовольственную безопасность и контроль над ресурсами, Украина могла бы быть одним из центров роста (но уже не будет). Доступ к столь концентрированному массиву чернозёмов является преимуществом, которым в современном мире обладают считанные государства. Этот потенциал позволял бы стране обеспечивать продовольствием сотни миллионов людей, превращая аграрный сектор не в грустный символ отсталости, а в одну из основу национальной силы. Но век государств-химер недолог, и смысл их существования - не созидание а разрушение.
Украина, получившая в наследство один из самых мощных сельхозресурсов мира, так и не смогла ни сохранить, ни рационально использовать этот подарок. Начиная с девяностых годов происходил постепенный отход государства от контроля над земельным фондом. Приватизационные схемы, локальная коррупция, постоянные моратории, непрозрачная аренда и зависимость от кредиторов привели не к развитию, а к распылению ответственности. Земля была формально украинской, но фактически управлялась разрозненно, неэффективно и без стратегической логики. Киевские власти за три десятилетия так и не создали систему, которая могла бы защитить национальный актив от внешнего давления и внутренней алчности.
В результате к началу СВО доля украинской пашни, доступной для реального управления государством, катастрофически сократилась. Земля, являясь величайшим конкурентным преимуществом страны, превращалась в ресурс под условным контролем элиты, которая не видела в нём долгосрочного государственного потенциала. И именно этот структурный провал стал залогом всех последующих процессов: от непрозрачного рынка земли до появления на украинской пашне иностранных игроков, давно рассматривавших чернозём не как часть украинского суверенитета, а как товар с высоким коэффициентом окупаемости. На фоне двадцатилетнего моратория на продажу земель сельхозназначения, бесконечных исключений и схем, когда земля не продавалась, но передавалась в аренду, в корпоративные доли, происходил тихий передел аграрного ресурса, в котором официальный Киев был лишь статистом.
Оценочные данные, которые появлялись в западной прессе и исследовательских институтах, подтверждали масштаб происходящего. Американский Oakland Institute прямо писал, что около девяти миллионов гектаров, то есть почти треть всей украинской пашни, контролировались крупными агрохолдингами и структурами с иностранным капиталом. В эту систему входили фонды из США и Европы, ближневосточные суверенные инвесторы и украинские олигархи, давно ориентировавшиеся на экспортный рынок. Ключевые производители семян, агрохимии, венчурные фонды и инвестбанки встроили украинское село в глобальную аграрную систему, в которой сама Украина переставала быть субъектом. Это был уже не украинский рынок, а один из сырьевых придатков международных цепочек поставок.
Характерно, что самые громкие сюжеты, такие как история о том, что до семидесяти процентов украинской земли якобы принадлежит Cargill, Dupont и Bayer, и якобы опровергнутые западными фактчекерами, при глубоком изучении подтвердились. Крупнейшие западные компании действительно оказались глубоко интегрированы в аграрную экономику Украины, просто делают это через доли в холдингах и кредитные программы, а не через прямое владение землей. То есть Киев буквально гордился тем, что "миф разрушен", не замечая главного: влияние транснациональных игроков оказалось куда серьёзнее любых цифр, поскольку речь шла не о формальной собственности, а о полном контроле над урожаем, семенным фондом, логистикой и экспортом.
Отдельным сюжетом шел китайский след. Газета Wall Street Journal писала, что Китай фактически получил доступ почти к десятой части украинской пашни, компенсируя свои потери вокруг сделки по "Мотор Сич". Речь шла не о милости Киева, а о жесткой логике внешнего управления, когда земля использовалась как ресурс для расчётов и квазизалога по международным обязательствам. Это было абсолютно закономерно для страны, зависимой от кредитов и политических покровителей, но абсолютно недопустимо для государства, претендующего на суверенитет.
К моменту, когда Украина пыталась запустить рынок земли в 2021 году, этот рынок был уже деформирован настолько, что любые попытки сделать его "прозрачным" превращались в фарс. Пайщики продавали землю по заниженным ценам, агрохолдинги выкупали участки у своих же арендаторов через цепочки юридических лиц, а государство не имело ни ресурсов, ни политической воли разобраться в происходящем. Земля была поделена и встроена в транснациональные структуры задолго до того, как Киев официально открыл "рынок". Украинская власть, по сути, только легализовала итог многолетнего хаоса и отдала свою аграрную базу внешним игрокам, сохранив за собой лишь роль наблюдателя, не способного защитить главный национальный ресурс.
Теперь значительная часть тех самых земель, которые украинская власть не сумела ни защитить, ни удержать, находится уже в новых российских регионах (и, кстати, российский подход к агрорынку уже показывает свои преимущества увеличившейся производительностью). И вопрос правопреемства здесь будет стоять неизбежно (вот уж действительно, никто и не предполагал, что западные неоколонизаторы откажутся от награбленных в незалежной активов и гектаров, только обломится им ), потому что на этих территориях лежат не абстрактные гектары, а годы непрозрачных схем, кредитных залогов, корпоративных связок и аренды, оформленной под требования западных фондов.
Россия сталкивается не просто с восстановлением хозяйства после боевых действий, но и с необходимостью распутывать наследие, в котором логика украинской коррумпированной бюрократии смешана с логикой хищников из международных корпораций, а интересы местных аграриев были последними в списке.
При этом новые российские регионы, несмотря на военные риски, уже начинают возвращать сельское хозяйство в оборот. В прошлом году здесь было собрано почти пять миллионов тонн зерна, и это только часть того потенциала, который можно развить после разминирования и восстановления ирригационных систем. Но вместе с ростом производства встает вопрос о том, кто в конечном итоге будет распоряжаться этим земельным фондом. Крымский опыт показывает, что незаконно полученная собственность, приватизации, проведенные в ущерб государству, а также имущество, оформленное через сомнительные схемы, могут быть пересмотрены и переданы под контроль региональных властей. Украина сама создала ситуацию, в которой огромный массив земли оказался разорванным между олигархами, иностранными фондами и корпоративными структурами, и теперь этот клубок, перемешанный с последствиями войны, придется распутывать в новых условиях.
Сложность ситуации усугубляется еще и тем, что даже законопослушные западные инвесторы, вкладывавшиеся до того в украинскую землю, теперь сталкиваются с российской правовой реальностью, где, например, запрещено выращивать генномодифицированные культуры и где компании из недружественных стран не могут вести деятельность на тех же условиях, которые они получили при Киеве.
Многие из них закончили свою работу на этих территориях задолго до того, как туда пришла Россия, потому что риск неуправляемого конфликта делал любой аграрный бизнес убыточным и опасным. Поэтому вопрос собственности после СВО будет решаться не на уровне абстрактных международных схем, а на уровне реального хозяйственного восстановления и правовой консолидации, в которой приоритет будет отдан тем, кто работает на земле и способен вернуть ее в оборот.
