Об этом он рассказал в интервью изданию Украина.ру

- Алексей, заканчивается непростой 2020-й год. На ваш взгляд, какое событие в минувшем году оказало наибольшее влияние на политическую, экономическую и социальную жизнь Украины?

— Может быть, это будет немного тривиально звучать, но мне кажется, что это коронавирус. Потому что, если мы посмотрим на весь год, ситуация с коронавирусом внесла коррективы почти во все сферы. Коронавирусом прикрывались политики, вводили локдауны, которых никогда еще не было в таком масштабе в истории Украины.

Самое влиятельное событие — это не сам вирус как таковой, а различные политические действия вокруг вируса. Карантинная политика, локдауны, попытка списать на вирус то, почему не идут и переносятся Минские переговоры, встреча в нормандском формате и так далее.

Алексей Якубин: кто он
Алексей Якубин: кто он
© Facebook, Алексей Якубин
Также скандалы, которые были связаны с антикоронавирусным фондом, который по сути стал дорожным, и вокруг местных выборов — коронавирусная тема, она как бы фоново присутствовала.

Я думаю, что это топ не только украинской политики. Реакция политиков на вирус напоминала такое понятие, как «слепой менеджмент», — вас держат в темноте и кормят чем угодно, и при этом в управлении полный хаос.

- А как считаете, Украина в этом году больше обрела или утратила политическую и экономическую независимость?

— Знаете, этот год еще переломный в том, что часть населения начала осознавать, что проблемы страны связаны с десуверенизацией. А точнее с тем, что украинский политический класс сам прикрывается международными финансовыми кредиторами, посольствами для проведения такой часто антидемократической политики. В социальной сфере, например.

В этом году были интересные данные Института социологии о том, что впервые за двадцать с чем-то лет деятельность Международного валютного фонда на Украине была оценена больше негативно, чем позитивно. Потому что до этого, как правило, МВФ и деятельность разных финансовых кредитных институций украинцы оценивали позитивно, в большей мере возлагая вину на своих политиков.

Теперь мы видим, что в этом году у части населения уже есть понимание — а насколько в реальности даже международные финансовые институции и политики, которые под них подстраиваются, реально работают на интересы страны? Насколько они действительно заинтересованы в том, чтобы Украина могла развиваться? А не просто получить больше по кредитам или, там, получить более выгодные условия для контроля над ресурсами Украины.

Почему украинцы живут в три раза беднее россиян? МВФ нашел ответ
Почему украинцы живут в три раза беднее россиян? МВФ нашел ответ
Роль послов «Большой семерки» еще более стала видна за этот год. Но дело в том, что сейчас на их стороне нет общественного мнения. Когда они начинают поддерживать отдельные группы, например, Сытника или НАБУ, высказываются в чью-то пользу, или что-то происходит с вакцинами, или вот с китайскими компаниями, часто это настолько явно для широких кругов выглядит вторжением в суверенитет, несколько даже в неоколониальном стиле, что это уже понятно не только экспертам.

А еще неспособность власти сказать, что это вообще-то внутренние дела, и Украина получала независимость не для того, чтобы слушать послов и их представителей в том или ином формате.

А знаете, что еще больше усилило эту тенденцию? То, что коронавирус показал неспособность властей многих западных стран с этим справиться, крах международной солидарности. Раньше кто-то питал надежды, что если такое произойдет, то между европейскими странами будет солидарность, и они поделятся с Украиной. Но мы видим, что происходило с масками, мы видим, что сейчас происходит с вакцинами. О какой солидарности идет речь? Ее нет.

- В разгаре сейчас мировая борьба с коронавирусом и война вакцин. Где находится Украина в этой борьбе?

— Я это называю геополитикой вакцин. Здесь есть своеобразный политэкономический фактор, потому что вакцины — это же огромный рынок. Посмотрим хотя бы на ситуацию с компанией Moderna, которая начинала с капитализации в 50 млн долларов, а как только объявила, что у них есть разработка по вакцине от COVID-19, их капитализация увеличилась где-то до уровня компании Pfizer. Но посмотрите на количество препаратов и патентов, которые имеют Pfizer и та же у Moderna, — это, мягко говоря, несравнимые величины.

В общем-то мы видим, что Украина, если говорить о западных вакцинах, находится в конце. Это и власть уже сама признала. Вспомнить хотя бы интервью Зеленского для The New York Times, где, мне кажется, была попытка такой просьбы к Западу — смотрите, тут у России есть ряд вакцин, и как нам объяснять, почему мы в конце ваших, западных, списков?

Мне кажется, что вот эту ситуацию с вакцинами власть проиграла. Оппозиция же тоже действовала в этом поле, так что власть оказалась в ситуации, когда ей приходится защищаться в том контексте, почему нельзя пустить российскую вакцину в Украину и дать людям возможность выбора.

Власть пытается выглядеть в глазах Запада хорошо, но возникает вопрос — а как же граждане?

- А вам не кажется, что это была какая-то больше угроза Западу со стороны Зеленского? Мол, смотрите у нас тут рядом российская вакцина, а вы нам свою не даете.

— Я думаю, что это, скорее, от ощущения безысходности. Опять-таки, кризис солидарности. Западные страны в этой ситуации действуют как эгоисты, они думают о себе.

Вакцинация и цена суверенитета Украины
Вакцинация и цена суверенитета Украины
© CC0, Pixabay
С другой стороны, было бы наивно ожидать, что они вместо своего населения (к тому же там тоже электорально зависимые лидеры) будут заниматься вопросом Украины. Мне кажется, эта ситуация показала некоторый инфантилизм части украинских политиков, которые почему-то считают, что Запад будет решать за них их проблемы.

Несмотря на все нюансы, Украина же покупает ядерное топливо у Российской Федерации, энергоносители. И товарооборот между Украиной и Россией на самом деле растет. Почему бы не использовать вот этот форс-мажор вокруг коронавируса, чтобы допустить вакцины сюда и снять часть напряжения. Но власть и здесь решила строить какие-то барьеры.

- Зеленский пришел к власти со словами о мире в Донбассе, но мы его до сих пор не наблюдаем — есть только шаткое перемирие, а временами и обострение. Что ему мешает достичь урегулирования?

— Это довольно комплексный вопрос. Мне кажется, тут есть ряд причин, связанных с тем, что у Зеленского поменялась слегка оптика видения пути по Донбассу, как только он стал президентом. Когда он баллотировался, он говорил, что нужно перестать стрелять, нужно разговаривать. С одной стороны, кажется, что это наивные фразы, но они на самом деле наивно-правдивые. Если вести переговоры, то можно достичь мирного урегулирования, если перестать стрелять, это поможет в деэскалации.

На Украине же есть так называемое агрессивное меньшинство, которое не электорабельно, но активно на улицах, в соцсетях. И у Зеленского стали ориентироваться на эту группу, одобряет она или нет. Тем самым Зеленский оторвался от того, что обещал избирателям.

С чего начиналось все: был установлен контакт с Владимиром Путиным, потом встреча в нормандском формате, где были намечены планы, которые нужно было выполнить за 4 месяца.

А потом, мне кажется, некоторые люди у власти посчитали, что ситуация с конфликтом — это ведь тоже выгодно. Как это произошло с Порошенко — на войну можно было списать все. И мне кажется, что у Зеленского тоже избрали такую тактику. Поэтому неудивительно, что мы пришли к ситуации, которая была в последние годы правления Порошенко.

Будущее Донбасса: почему с Россией, а не с Украиной?
Будущее Донбасса: почему с Россией, а не с Украиной?
© REUTERS, Alexander Ermochenko
Мне кажется, дело в команде, сам Зеленский искренне надеялся, что можно быстро все сделать. Но для него, с другой стороны, референтными являются группы правых, и есть некий страх. Мне сложно его объяснить, но он есть.

- У праворадикальных групп по факту есть оружие, в отличие от остальных.

— Но у власти есть мандат и легитимные возможности разобраться с этими группами. Это открытый вопрос, насколько Зеленский контролирует весь силовой ресурс, потому что у нас же есть еще Аваков, давайте на забывать об этом.

Но при желании разобраться с ними, поставить их под контроль, особенно тех, у кого есть оружие, можно за несколько недель.

Я думаю, что спецслужбам и правоохранительным органам давно известны их имена. А общество бы поддержало на самом деле. Но мы видим, что часть команды Зеленского поняла, что на этом можно сыграть и поторговаться.