https://ukraina.ru/20260831/bili-ugrozhali-tokom-zastavlyali-pet-gimn-istoriya-cheloveka-kotorogo-vyrvali-iz-ukrainskoy-tyurmy--1082840764.html
Били, угрожали током, заставляли петь гимн. История человека, которого вырвали из украинской тюрьмы
Били, угрожали током, заставляли петь гимн. История человека, которого вырвали из украинской тюрьмы - 31.08.2026 Украина.ру
Били, угрожали током, заставляли петь гимн. История человека, которого вырвали из украинской тюрьмы
Изданию Украина.ру удалось пообщаться с бывшей украинской политзаключённой. В мае 2025 года состоялся единственный на сегодняшний день обмен пленными между Россией и Украиной, в рамках которого Россия вытащила из украинских тюрем многих людей с подобными историями. Настоящее имя героини этой истории изменено в целях безопасности её родственников.
2026-08-31T06:15
2026-08-31T06:15
2026-08-31T06:15
репрессии на украине
россия
украина
зоя космодемьянская
татьяна москалькова
сбу
сизо
вооруженные силы украины
обмен пленными
сво
/html/head/meta[@name='og:title']/@content
/html/head/meta[@name='og:description']/@content
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07e9/06/10/1063926577_1:0:1875:1054_1920x0_80_0_0_b64e956a5e4eb48558c77aa63e7737ac.jpg
"Поиграем в Зою Космодемьянскую"Екатерина из небольшого шахтёрского городка в Донбассе, работала в шахте подземной медсестрой. После распада СССР, как и многие в её родном городе, продолжила считать Россию своей большой родиной, а в 2014 не приняла госпереворот на Майдане. Екатерина участвовала в референдуме и расклеивала листовки: "за свободу Юго-Востока от бандеровского режима".Когда началась спецоперация, вспоминает она, в городе это отмечали, накрывали столы и благодарили президента России."Наши войска уже стояли под Киевом и к нашему городу приближались — как я могла им не помочь? А наш город наполнился всякими людьми нехорошими. Поэтому я нашла несколько каналов и стала передавать нашим все, что происходило в городе", —рассказывает она.В середине сентября 2022 года к ней домой вломились восемь сотрудников СБУ. Избили, перевернули все вверх дном, забрали ноутбуки и телефоны, дали надеть только шлепанцы, надели мешок на голову и повезли в участок. Там сутки допрашивали — без воды и еды, без протоколов. Потом замотали глаза и руки скотчем и повезли в Новогродовку, примерно в 15 км от Красноармейска (Покровска)."Там у них было что-то вроде базы, куда свозили всех несговорчивых, чтобы они всё признали, — предполагает Екатерина. —Даже не знаю, как назвать это место — тёмная комната без окон, железные двери, голый пол, стены в крови, под стенами бутылки с мочой. За дверью постоянно били людей, я слышала. Там еще была какая-то клетка, и они в этой клетке держали очень пожилого человека и тоже постоянно его избивали со словами: "Ты же за Новороссию, да?" В конце концов его убили".Пытками занимались люди в военной форме, а распоряжения отдавал приезжавший из Красноармейска начальник СБУ, которого все называли "Палыч". Екатерину продержали две недели: ничего не спрашивали, но однажды вывели на улицу, загнали в воронку от прилёта и четыре раза выстрелили в её сторону — два раза с осечкой, два мимо. Воду давали раз в три дня, еды не было. Ночью открывали двери и стояли с топором, угрожая изрубить, пели националистичекие песни, а затем толпой избивали ногами.Однажды пришли трое "азовцев"* и предложили "поиграть в Зою Космодемьянскую": завели в пустую комнату, взяли арматуру и потребовали "для начала" спеть гимн Украины."Я подумала, что мне пришел конец. Слов гимна я толком не знала, но как-то спела начало. А они все встали в рядок и тоже пели. Мне так смешно стало. Думаю, господи, какие зомби. Наверное, это меня и спасло", — вспоминает Екатерина.Через две недели "Палыч" перевёз Екатерину, снова с завязанными глазами, в здание СБУ в Красноармейске. Там появились следователи, под угрозой пыток током требовавшие сообщить, сколько раз она передавала информацию."Говорю наугад — два раза. Мне — нет, неправильно. Три? Нет. Пять? Неправильно. Семь? О, теперь правильно, семь".Ещё три дня её допрашивали при адвокате, который на похищение и пытки не обратил внимание. После Новогродовки Екатерина выглядела так, что её нельзя было никому показывать: одежду — мужские спортивные штаны, футболку и огромные туфли не по размеру — по её словам, сняли с какого-то трупа.Мы не можем кричать: "Слава Украине!"**Спустя три дня женщину отвезли в Днепропетровск (Днепр), в СИЗО № 4, не дав документов. Лишь администрация сообщила, что дело открыто по статье 114 — шпионаж в пользу России (хотя своих обычно судят за госизмену). В СИЗО Екатерина провела девять месяцев: камера на шестерых, по стенам стекала вода, окна разбиты и закрыты пакетами, зимой спали в обуви, шапках и рукавицах. Первым попавшим сюда женщинам, рассказывали ей, днём не давали лежать, подсаживали уголовниц, поначалу не было даже посуды — баланду насыпали в ладони или кульки, а "ложки" делали из картона.Но потом в СИЗО приехали представители УВКПЧ ООН, Красного креста и журналисты — немецкие и украинские. После их общения с политзаключенными появились кое-какие международные отчёты и условия содержания немного улучшились.На суде судья заинтересовалась, где Екатерина находилась две недели между изъятием из дома 15 сентября и официальным задержанием 1 октября. Ни прокурор, ни адвокат ответить не смогли, хотя все знали. Судья заявила самоотвод, но бросить дело ей не позволили. Екатерину приговорили к 5 годам и 3 месяцам и перевезли в Каменскую (Днепродзержинскую) исправительную колонию № 34, где работало швейное производство для ВСУ — с полвосьмого утра до семи вечера, за 150–300 гривен в месяц (290 – 580 рублей – Ред.)."Материал, из которого шьют военную форму, пропитан каким-то специальным химическим составом химическим. Я должна была чертить карманы и складывать ткань. Я начала слюнявить пальцы, которыми брала ткань, и в итоге получила заражение крови. Меня тут же уволили задним числом и больше я не работала", — рассказывает собеседница издания.Год сотрудники СБУ пользовались ее пенсией (из-за подземного стажа она вышла на пенсию в 49 лет): при обыске забрали банковские карты и не вернули. Тогда Екатерина невзначай сказала амбициозной начальнице колонии, что хотела бы финансово поддержать учреждение, но не может без пенсионной карты, после этого старую карту заблокировали и открыли новую.Сначала администрация оскорбляла "политических", натравливала на них уголовниц; целый день на ногах, садиться на кровать нельзя, нет кипятка, обязательные хозработы в жару, переноска бетонных плит, постоянные обыски, режимные дни с передвижением строем. Связь с родными — дважды в неделю по 15 минут; она была, по словам Екатерины, "как глоток воздуха". Заключенные хотели знать, как продвигаются российские войска не из украинского ТВ, и верили, что их освободят.Спасла положение самоорганизация. Не бунтуя, "политические" стали писать в Международный Красный Крест через родственников. В колонию приехала комиссия, по итогам проверки администрацию оштрафовали на 19 млн гривен — и всё изменилось: открыли кухню, разрешили днём садиться на кровать, смотреть телевизор, дали кипяток.Затем всех перевели в Водянскую колонию № 146 — комнатная система по четыре человека. Условия сперва казались лучше, но через две недели вернулось прежнее: вольер на 65 человек с двумя туалетами-дырами, кухня открыта пару часов в день, баня 15 минут, для недовольных – карцер.В 146-й администрация занялась "перевоспитанием" заключённых:"С девяти до двенадцати нам показывали Майдан, фильмы, снятые американскими журналистами, следили за нашей реакцией. Рукоприкладства не было, но из холодильника выбрасывали продукты самых нелояльных, при обыске выбрасывали вещи типа крема или шампуня. На построениях заставляли кричать "слава Украине!"**, но мы, конечно, отказались. И потом написали начальнику колонии, что мы не можем такое кричать, так как у нас другие взгляды и мы именно за них и сидим", — вспоминает Екатерина.В колониях женщина провела три года.Путь в РоссиюВ середине мая 2025 года, полпервого ночи в колонию приехали сотрудники СБУ, чтобы все, кто идет на обмен, подписали заявления. Вызывали людей явно по заранее подготовленному списку. Заявления готовые — о просьбе обменять себя "как военнопленного" на военнослужащего ВСУ. На следующий день — суды по видеосвязи, которые меняли людям приговоры. А в 6 часов утра на третий день всех погрузили в автозаки и повезли на станцию Пятихатки в Днепропетровской области.Их поместили в специальный вагон "Столыпин" и присоединили к секции вагонов с российскими военнопленными. Конвоиры стучали по решеткам и пугали, что никто не заберет. Выехали в полдень, в Чернигов прибыли в три ночи; в туалет сводили раза три, военнопленным просто швыряли бутылки. В Чернигове — снова построение и запугивание; разрешили взять по одной сумке, попрекая, что "родину бросаете и решили ограбить".Двух девушек из списка увели отдельно — больше их не видели. Всем раздали справки о переходе на территорию РФ в рамках обмена, но у некоторых пункт об обмене отсутствовал; женщину из Краматорска, постучавшую уточнить, тоже забрали. Позже выяснилось, что трех женщин на обмен не пустили по решению СБУ — они месяц пробыли в Черниговском СИЗО и вернулись в колонию.В Чернигов поезд с военнопленными и политзэками прибыл рано утром, из него пересадили в автобусы – женщин и мужчин отдельно. В автобусе — два сотрудника СБУ в масках и очках, а водитель — в российской военной форме. Дали воду и еду, закрыли шторы и сказали, что можно или спать, или смотреть вниз. Минут через 10 СБУшники вышли и еще минут 10 ехали без них. Уже, естественно, все смотрели в окна.Вскоре автобусы подъехали к монументу "Три сестры" на стыке границ России, Украины и Белоруссии. Там переписали и покормили. К группе, заметила Екатерина, примыкали человек двадцать чистых и опрятных людей с телефонами и ноутбуками — граждан России, застрявших на Украине из-за проблем с паспортами; некоторых отправили в СИЗО (у одного в ноутбуке нашли фото издевательств над военнопленными).Остальным дали позвонить родным, раздали воду, армейские сухпайки и лекарства. Автобусы двинулись в Россию, меняя маршрут из-за разбомбленного моста, и привезли всех в московский миграционный центр в Сахарово.Там за два месяца получили российские паспорта. Приезжал представитель Медведчука с гуманитарной помощью, несколько раз — омбудсмен Москалькова. После фильтрации выйти можно было только с сопровождающим. Сын Екатерины в Донецке приехать не смог из-за работы — тогда помощница Москальковой отвезла её в магазин и на автовокзал, дала денег в дорогу."Я говорю, да господи, мне ничего не надо. А они: Вы же за Россию пострадали, мы хотим для Вас хоть что-то сделать. У меня слезы были в глазах", — рассказывает женщина.Сейчас Екатерина живет в Мариуполе, работает, снимает квартиру и ждёт освобождения родного города.* "Азов" признан в России террористической организацией** Лозунг внесён в перечень нацистских организаций, их атрибутики и символики Минюста.О том, как устроена жизнь пророссийских политзаключенных "внутри" украинской системы исполнения наказаний — в материале "Отношение как к скоту". О жизни политзаключенных в украинских местах лишения свободы".
https://ukraina.ru/20230719/1048101423.html
россия
украина
донбасс
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
2026
Павел Волков
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07e7/04/1b/1045733135_363:5:900:542_100x100_80_0_0_8d075e3ad6071fd31d6365e213903de4.jpg
Павел Волков
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07e7/04/1b/1045733135_363:5:900:542_100x100_80_0_0_8d075e3ad6071fd31d6365e213903de4.jpg
Новости
ru-RU
https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Павел Волков
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07e7/04/1b/1045733135_363:5:900:542_100x100_80_0_0_8d075e3ad6071fd31d6365e213903de4.jpg
россия, украина, зоя космодемьянская, татьяна москалькова, сбу, сизо, вооруженные силы украины, обмен пленными, сво, донбасс, пытки, репрессии, эксклюзив
"Поиграем в Зою Космодемьянскую"
Екатерина из небольшого шахтёрского городка в Донбассе, работала в шахте подземной медсестрой. После распада СССР, как и многие в её родном городе, продолжила считать Россию своей большой родиной, а в 2014 не приняла госпереворот на Майдане. Екатерина участвовала в референдуме и расклеивала листовки: "за свободу Юго-Востока от бандеровского режима".
Когда началась спецоперация, вспоминает она, в городе это отмечали, накрывали столы и благодарили президента России.
"Наши войска уже стояли под Киевом и к нашему городу приближались — как я могла им не помочь? А наш город наполнился всякими людьми нехорошими. Поэтому я нашла несколько каналов и стала передавать нашим все, что происходило в городе", —рассказывает она.
В середине сентября 2022 года к ней домой вломились восемь сотрудников СБУ. Избили, перевернули все вверх дном, забрали ноутбуки и телефоны, дали надеть только шлепанцы, надели мешок на голову и повезли в участок. Там сутки допрашивали — без воды и еды, без протоколов. Потом замотали глаза и руки скотчем и повезли в Новогродовку, примерно в 15 км от Красноармейска (Покровска).
"Там у них было что-то вроде базы, куда свозили всех несговорчивых, чтобы они всё признали, — предполагает Екатерина. —Даже не знаю, как назвать это место — тёмная комната без окон, железные двери, голый пол, стены в крови, под стенами бутылки с мочой. За дверью постоянно били людей, я слышала. Там еще была какая-то клетка, и они в этой клетке держали очень пожилого человека и тоже постоянно его избивали со словами: "Ты же за Новороссию, да?" В конце концов его убили".
Пытками занимались люди в военной форме, а распоряжения отдавал приезжавший из Красноармейска начальник СБУ, которого все называли "Палыч". Екатерину продержали две недели: ничего не спрашивали, но однажды вывели на улицу, загнали в воронку от прилёта и четыре раза выстрелили в её сторону — два раза с осечкой, два мимо. Воду давали раз в три дня, еды не было. Ночью открывали двери и стояли с топором, угрожая изрубить, пели националистичекие песни, а затем толпой избивали ногами.
Однажды пришли трое "азовцев"* и предложили "поиграть в Зою Космодемьянскую": завели в пустую комнату, взяли арматуру и потребовали "для начала" спеть гимн Украины.
"Я подумала, что мне пришел конец. Слов гимна я толком не знала, но как-то спела начало. А они все встали в рядок и тоже пели. Мне так смешно стало. Думаю, господи, какие зомби. Наверное, это меня и спасло", — вспоминает Екатерина.
Через две недели "Палыч" перевёз Екатерину, снова с завязанными глазами, в здание СБУ в Красноармейске.
Там появились следователи, под угрозой пыток током требовавшие сообщить, сколько раз она передавала информацию.
"Говорю наугад — два раза. Мне — нет, неправильно. Три? Нет. Пять? Неправильно. Семь? О, теперь правильно, семь".
Ещё три дня её допрашивали при адвокате, который на похищение и пытки не обратил внимание. После Новогродовки Екатерина выглядела так, что её нельзя было никому показывать: одежду — мужские спортивные штаны, футболку и огромные туфли не по размеру — по её словам, сняли с какого-то трупа.
Мы не можем кричать: "Слава Украине!"**
Спустя три дня женщину отвезли в Днепропетровск (Днепр), в СИЗО № 4, не дав документов. Лишь администрация сообщила, что дело открыто по статье 114 — шпионаж в пользу России (хотя своих обычно судят за госизмену).
В СИЗО Екатерина провела девять месяцев: камера на шестерых, по стенам стекала вода, окна разбиты и закрыты пакетами, зимой спали в обуви, шапках и рукавицах. Первым попавшим сюда женщинам, рассказывали ей, днём не давали лежать, подсаживали уголовниц, поначалу не было даже посуды — баланду насыпали в ладони или кульки, а "ложки" делали из картона.
Но потом в СИЗО приехали представители УВКПЧ ООН, Красного креста и журналисты — немецкие и украинские. После их общения с политзаключенными появились кое-какие международные отчёты и условия содержания немного улучшились.
На суде судья заинтересовалась, где Екатерина находилась две недели между изъятием из дома 15 сентября и официальным задержанием 1 октября. Ни прокурор, ни адвокат ответить не смогли, хотя все знали. Судья заявила самоотвод, но бросить дело ей не позволили.
Екатерину приговорили к 5 годам и 3 месяцам и перевезли в Каменскую (Днепродзержинскую) исправительную колонию № 34, где работало швейное производство для ВСУ — с полвосьмого утра до семи вечера, за 150–300 гривен в месяц (290 – 580 рублей – Ред.).
"Материал, из которого шьют военную форму, пропитан каким-то специальным химическим составом химическим. Я должна была чертить карманы и складывать ткань. Я начала слюнявить пальцы, которыми брала ткань, и в итоге получила заражение крови. Меня тут же уволили задним числом и больше я не работала", — рассказывает собеседница издания.
Год сотрудники СБУ пользовались ее пенсией (из-за подземного стажа она вышла на пенсию в 49 лет): при обыске забрали банковские карты и не вернули. Тогда Екатерина невзначай сказала амбициозной начальнице колонии, что хотела бы финансово поддержать учреждение, но не может без пенсионной карты, после этого старую карту заблокировали и открыли новую.
Сначала администрация оскорбляла "политических", натравливала на них уголовниц; целый день на ногах, садиться на кровать нельзя, нет кипятка, обязательные хозработы в жару, переноска бетонных плит, постоянные обыски, режимные дни с передвижением строем. Связь с родными — дважды в неделю по 15 минут; она была, по словам Екатерины, "как глоток воздуха". Заключенные хотели знать, как продвигаются российские войска не из украинского ТВ, и верили, что их освободят.
Спасла положение самоорганизация. Не бунтуя, "политические" стали писать в Международный Красный Крест через родственников. В колонию приехала комиссия, по итогам проверки администрацию оштрафовали на 19 млн гривен — и всё изменилось: открыли кухню, разрешили днём садиться на кровать, смотреть телевизор, дали кипяток.
Затем всех перевели в Водянскую колонию № 146 — комнатная система по четыре человека. Условия сперва казались лучше, но через две недели вернулось прежнее: вольер на 65 человек с двумя туалетами-дырами, кухня открыта пару часов в день, баня 15 минут, для недовольных – карцер.
В 146-й администрация занялась "перевоспитанием" заключённых:
"С девяти до двенадцати нам показывали Майдан, фильмы, снятые американскими журналистами, следили за нашей реакцией. Рукоприкладства не было, но из холодильника выбрасывали продукты самых нелояльных, при обыске выбрасывали вещи типа крема или шампуня. На построениях заставляли кричать "слава Украине!"**, но мы, конечно, отказались.
И потом написали начальнику колонии, что мы не можем такое кричать, так как у нас другие взгляды и мы именно за них и сидим", — вспоминает Екатерина.
В колониях женщина провела три года.
В середине мая 2025 года, полпервого ночи в колонию приехали сотрудники СБУ, чтобы все, кто идет на обмен, подписали заявления. Вызывали людей явно по заранее подготовленному списку. Заявления готовые — о просьбе обменять себя "как военнопленного" на военнослужащего ВСУ.
На следующий день — суды по видеосвязи, которые меняли людям приговоры. А в 6 часов утра на третий день всех погрузили в автозаки и повезли на станцию Пятихатки в Днепропетровской области.
Их поместили в специальный вагон "Столыпин" и присоединили к секции вагонов с российскими военнопленными. Конвоиры стучали по решеткам и пугали, что никто не заберет. Выехали в полдень, в Чернигов прибыли в три ночи; в туалет сводили раза три, военнопленным просто швыряли бутылки. В Чернигове — снова построение и запугивание; разрешили взять по одной сумке, попрекая, что "родину бросаете и решили ограбить".
Двух девушек из списка увели отдельно — больше их не видели. Всем раздали справки о переходе на территорию РФ в рамках обмена, но у некоторых пункт об обмене отсутствовал; женщину из Краматорска, постучавшую уточнить, тоже забрали. Позже выяснилось, что трех женщин на обмен не пустили по решению СБУ — они месяц пробыли в Черниговском СИЗО и вернулись в колонию.
В Чернигов поезд с военнопленными и политзэками прибыл рано утром, из него пересадили в автобусы – женщин и мужчин отдельно. В автобусе — два сотрудника СБУ в масках и очках, а водитель — в российской военной форме. Дали воду и еду, закрыли шторы и сказали, что можно или спать, или смотреть вниз. Минут через 10 СБУшники вышли и еще минут 10 ехали без них. Уже, естественно, все смотрели в окна.
Вскоре автобусы подъехали к монументу "Три сестры" на стыке границ России, Украины и Белоруссии. Там переписали и покормили. К группе, заметила Екатерина, примыкали человек двадцать чистых и опрятных людей с телефонами и ноутбуками — граждан России, застрявших на Украине из-за проблем с паспортами; некоторых отправили в СИЗО (у одного в ноутбуке нашли фото издевательств над военнопленными).
Остальным дали позвонить родным, раздали воду, армейские сухпайки и лекарства. Автобусы двинулись в Россию, меняя маршрут из-за разбомбленного моста, и привезли всех в московский миграционный центр в Сахарово.
Там за два месяца получили российские паспорта. Приезжал представитель Медведчука с гуманитарной помощью, несколько раз — омбудсмен Москалькова. После фильтрации выйти можно было только с сопровождающим. Сын Екатерины в Донецке приехать не смог из-за работы — тогда помощница Москальковой отвезла её в магазин и на автовокзал, дала денег в дорогу.
"Я говорю, да господи, мне ничего не надо. А они: Вы же за Россию пострадали, мы хотим для Вас хоть что-то сделать. У меня слезы были в глазах", — рассказывает женщина.
Сейчас Екатерина живет в Мариуполе, работает, снимает квартиру и ждёт освобождения родного города.
* "Азов" признан в России террористической организацией
** Лозунг внесён в перечень нацистских организаций, их атрибутики и символики Минюста.
О том, как устроена жизнь пророссийских политзаключенных "внутри" украинской системы исполнения наказаний — в материале
"Отношение как к скоту". О жизни политзаключенных в украинских местах лишения свободы".
