https://ukraina.ru/20260321/ben-stimson-ya-priekhal-chtoby-pomoch-narodu-donbassa-borotsya-s-fashizmom-1077038746.html

Бен Стимсон: Я приехал, чтобы помочь народу Донбасса бороться с фашизмом

Бен Стимсон: Я приехал, чтобы помочь народу Донбасса бороться с фашизмом - 21.03.2026 Украина.ру

Бен Стимсон: Я приехал, чтобы помочь народу Донбасса бороться с фашизмом

Социалист из Манчестера Бенджамин Стимсон приехал добровольцем на Донбасс в 2015 году, затем отсидел 7 лет в британской тюрьме за "терроризм", а сейчас вернулся в Россию, чтобы пойти на СВО, а затем остаться навсегда в Донецке.­

2026-03-21T13:43

2026-03-21T13:43

2026-03-21T13:43

хочу жить в россии!

россия

донецк

донбасс

виктория нуланд

ленин

джулиан ассанж

пятнашка

нато

интервью

https://cdnn1.ukraina.ru/img/07ea/03/15/1077041770_0:0:299:168_1920x0_80_0_0_8d735edec388567b36aefe18da7a8629.jpg

— Бен, расскажи немного о себе.— Я родился на севере Англии, в небольшом в городке рядом с Манчестером. Занимался бизнесом, покупал и продавал антиквариат и драгоценности. Но в 2014 году вся моя жизнь перевернулась.— Из-за событий на Украине? Что говорили о них британские медиа?— Очень много всего, но немного правды. Они были очень промайданными, очень прозападными, очень пронатовскими. Они не рассказывали всей истории о Юго-Востоке Украины, о Донбассе. Когда я изучил все подробнее и точно узнал, что там происходит, я понял, что никакой речи о демократии не идет — там война с фашизмом и НАТО на стороне фашизма. И как антифашист, я решил отправиться на Донбасс.— Многие западные медиа назвали русских фашистами в этом конфликте. Как ты понял, что это не правда?— Так ведь все было публично. Все же видели людей со свастиками на нарукавных повязках и Викторию Нуланд, раздающую им печенье. Это было вопиюще. Они валили памятники Ленину избивали людей, празднующих 9 мая. Поэтому все было очевидно.— И ты поехал на Донбасс. Когда именно?— В конце концов я прибыл туда в самом начале августа 2015 года. Я ездил в Москву с организацией, которая собирала иностранных добровольцев, желавших вступить в ополчение Донбасса. Мне действительно нравилось служить в армии. Я присоединился к интернациональной бригаде "Пятнашка". В бригаде "Призрак" тоже было много иностранных добровольцев. И в батальоне "Хан", насколько я помню, их было трое. Но я проходил обучение в "Пятнашке" и там было столько иностранцев, что казалось, будто английский — это второй язык подразделения. Я имею в виду, что, очевидно, первым разговорным языком был русский, но там было много англоговорящих, и у нас сложилось крепкое товарищество. Со всеми — и с иностранцами, и с русскими людьми из Донбасса. У меня до сих пор осталось несколько хороших друзей с того времени. Один их них спустя 11 лет все еще служит в Донецке.— Почему ты вернулся в Британию?— У всех нас были проблемы с визами. Кроме того, нам же никто ничего не платил, мы приехали как добровольцы. Не давали денег даже на лечение. У меня с собой, конечно, кое-что было, но немного. Банковская система в Донецке в то время не работала, поэтому мне пришлось вернуться в Москву, чтобы получить немного денег, отправленных из-за границы. А потом у меня истек срок действия визы. Она же была обычной, туристической. Так что после четырех месяцев на Донбассе я вернулся в Великобританию. И 24 ноября 2015 года в аэропорту меня арестовали.— Что предъявили?— Статью 5 Закона о борьбе с терроризмом. Они сказали, что у меня были политические мотивы, хотя я не был экстремистом и не представлял опасности для британского народа. Они сказали, что я был готов к этому, но не смогли доказать, сделал ли я что-нибудь. Так что, в конце концов, когда дело дошло до суда, я признал себя виновным в оказании помощи другим лицам в подготовке террористических актов против законного украинского правительства.— Какое отношение имеет Великобритания к терактам против правительства Украины? О каких вообще терактах идет речь? Тех, которые не случились?— Все дело было политизировано. Это был политический процесс. Я не знаю, о каких терактах речь. Они признали, что я не являюсь ни членом экстремистской организации, ни членом бандформирования. И я подумал: "А при чем здесь тогда терроризм?" В итоге, прежде чем дело дошло до суда, они продержали меня в тюрьме почти год, три месяца из которого — в тюрьме строгого режима "Белмарш".— С Ассанжем?— Нет, он попал туда после меня. А меня перевели в другую тюрьму.— Сколько дали?— Пять лет и четыре месяца, но потом добавили еще год, так что получилось шесть лет и четыре месяца. Я сам до конца не понимаю, за что. Что-то еще нашли в законе о терроризме. Все это сильно сбивало с толку. Они добавили срок незадолго до того, как я должен был выйти на свободу.— Как живется в британской тюрьме?Жестко. Очень плохо. В тюрьмах строгого режима все очень плохо. Первые 10 месяцев я вообще провел в одиночке, мне запрещали общаться с другими заключенными, и я мог выходить из камеры только на 30 минут в день. Примерно в середине срока моего заключения мне удалось попасть в тюрьму менее строгого режима, где все было в порядке. Я даже выучился там на инструктора тренажерного зала и прошел несколько образовательных курсов.— Что было дальше?— После выхода из тюрьмы я восемь месяцев я провел с отцом. Но полиция по борьбе с терроризмом приходила каждые два-три дня, чтобы узнать, как я и чем занимаюсь. После того, как вы выходите из тюрьмы в Великобритании по Закону о борьбе с терроризмом, за вами установят наблюдение сроком на 15 лет. За вами следят. Вы должны сообщить им свои номера телефонов, адреса электронных почт, банковские адреса, даже адрес своей девушки.— А как с работой?— Плохо, потому что я был под подпиской о невыезде. Я не знаю, сообщали ли в агентства по трудоустройству, что я террорист, но я нигде не мог найти работу. Тогда я попробовал реанимировать свой бизнес и заняться ювелирными изделиями. Но оказалось, что на меня наложены финансовые санкции, мне запрещено совершать определенные банковские операции и прочее, и каждые три дня ко мне в дверь стучали: "Что ты делаешь, как дела, планируешь ли ты куда-нибудь поехать?". В итоге, когда я сказал, что собираюсь вернуться в Россию и попробовал сесть на самолет, меня задержали прямо в аэропорту Манчестера, я пропустил свой рейс и потом мне пришлось покупать другой билет. Забрали мой телефон и ноутбук, мою записную книжку — хотели знать, не собираюсь ли я снова стать террористом. Я сказал, что собираюсь стать учителем английского языка.— Как отнеслись к ситуации твои родственники?— Несмотря на то, что я из семьи социалистов-антифашистов, пропаганда сделала свое дело. В британских СМИ был большой скандал, особенно после того, как я уехал второй раз. Писали, что Бен Стимсон "борется за Путина" и его уже один раз за это посадили. В итоге мой отец сказал: "Я не могу больше с этим мириться" и прекратил со мной все контакты. Мой брат скорее за британское правительство, чем за украинское, так что и он тоже перестал со мной разговаривать после того, как я вернулся в Россию. При этом он бывал в России туристом и утверждал, что любит эту страну, однако же и он поступил так, как отец. Так что, с ближайшими родственниками я не общаюсь, но у меня все еще есть другие родственники и множество друзей в Британии, с которыми я поддерживаю контакт.— Когда точно ты вернулся в Россию?— В феврале 2024 года.— Почему тебе тогда, в 2015 году, никто не помог с легализацией? Пусть даже через гражданство ДНР.— Ну, паспорта ДНР к тому времени еще не выдавали, точнее только-только начинали выдавать. А у меня закончился срок действия визы, и, что немаловажно, закончились деньги. А еще, честно говоря, я хотел вернуться в Британию. В тот раз я не планировал оставаться в России навсегда. Я приехал, чтобы помочь народу Донбасса бороться с фашизмом, это была главная причина, полностью политическое решение. А затем я планировал вернуться домой в Великобританию. Я не верил, что меня арестуют. Я думал, что, мне зададут какие-то вопросы и на этом все закончится. Но я не верил, что меня посадят в тюрьму, действительно не верил. Не верил до какого-то момента даже после того, как меня арестовали.— Говорят, что Великобритания сейчас в лидерах по политическим арестам.— Сто процентов! В Британии действительно подавляют инакомыслие. Людей арестовывают только за то, что они публикуют политические заявления в Интернете. Причем какие угодно: правые, левые, экологические. Защитники окружающей среды, протестующие против вырубки деревьев, получают по восемь лет тюрьмы.— Тоже за терроризм?— Нет, я не знаю. Не думаю, что за терроризм. Не экоактивистов. А вот тех, кто протестует против происходящего в Палестине — тех арестовывают за терроризм. 80-летних женщин, инвалидов, ветеранов войны забирают с улицы за решетку. Их сажают в тюрьму в соответствии с Законом о терроризме. Так выглядит лицо западной демократии.— Чем ты занялся в России после возвращения?— Во-первых, я встретил нескольких старых друзей, а затем отправился обратно в Донецк. Поехал навестить друзей в "Пятнашке". Я проходил с ними подготовку, но в то время я еще не был готов вернуться в армию. Потом я три месяца занимался гуманитарной деятельностью в Донецке. Ну и, конечно, встречался с друзьями, ходил в бары, на концерты. В Донецке хорошая музыкальная сцена. Мне она действительно нравится. Еще я обожаю летом сидеть на берегу Кальмиуса, там очень красиво.— Насколько я понимаю, у тебя были проблемы с легализацией в России?— Да, у меня были некоторые проблемы, когда я приехал в Москву. Я хотел бы жить в Донецке, но я приехал в Москву за документами после службы в армии. Мне дали политическое убежище на два года, но, по истечению этого срока мог возникнуть риск депортации. Однако недавно Дума приняла закон, согласно которому никто из иностранных участников СВО не может быть депортирован. А потом мой друг опубликовал пост в интернете, который стал вирусным, и народ стал требовать, чтобы мне дали гражданство. Люди сказали, дайте этому парню гражданство, ведь он ждал его 11 лет. Вмешалась [депутат Госдумы] Мария Бутина, заявила, что я доказал делом свою преданность России. Так что теперь паспорт гражданина Российской Федерации у меня есть, но все еще остаются проблемы с регистрацией и трудоустройством. Без регистрации, особенно с учетом того, что я не знаю русский язык, работу найти трудно. Я имею в виду, что я планирую снова ехать в СВО, но, когда я пошел за своими военными документами, за карточкой ветерана, мне сказали, что без регистрации я их получить не могу. Я говорю, но у меня в конце месяца начинается новый контракт с армейским резервом. А мне — нет, без документов ничего не выйдет. Такие вещи иногда очень раздражают, но что ж, остается только посмеяться над этим.— Да, бюрократия часто раздражает. А что тебе больше всего нравится в России?— Я общался с другими западниками, которые здесь живут, и они говорят, что женщины в России очень красивые и жить здесь дешевле. Но это ли единственная причина переезда? Я имею в виду, что я чувствую Россию в своей душе. Не поймите меня неправильно, как я уже говорил, у меня до сих пор остались приятные воспоминания о моей жизни в Англии. Я родом из прекрасного района Англии, это мои корни. Но в России мне живется лучше. Несмотря на бюрократию, мне по-прежнему хорошо здесь. Люди здесь более простые, особенно когда едешь на юг России и на Донбасс. Гораздо более простая, непринужденная жизнь, больше честных людей. Культура здесь великолепна. Ты все еще видишь что-то знакомое, что-то европейское, но при этом более консервативное, без ЛГБТ*-движения в школах или на улицах. Я имею в виду, что мне все равно, что двое взрослых делают, уединившись в собственном доме, но я не хочу, чтобы это происходило на улицах, я не хочу, чтобы этому учили детей.— А как насчет русского языка?— Я говорю на нем совсем немного. Я начал его учить, когда жил в Донецке и служил в армии, но с тех пор, конечно, все забылось и сейчас приходится вспоминать. Но здесь, в Москве, ты, как ни странно, можешь обойтись без русского языка. Люди в шутку говорят, что Москва — это не Россия, что есть Москва, а есть Россия. Да я и не думаю, что задержусь в Москве надолго. Как только разберусь со всеми своими документами, я собираюсь вернуться на Юг, в Донецк. И тогда я обязательно вспомню русский язык, буду чаще им пользоваться.— Сейчас СВО, но что потом? Есть ли планы на более отдаленное будущее? Может быть семья?— Я становлюсь немного староват для этого. Думаю, что сдам экзамен, чтобы стать преподавателем английского языка. Вообще-то это довольно сложный экзамен. Потом я буду преподавать английский. И все-таки ближайшая цель для меня — получить регистрацию и военные документы, чтобы я мог подписать следующий контракт. Он станет для меня последним, потому что я становлюсь слишком старым для службы в армии. А после армии я бы остался в Донецке.— Именно в Донецке?— Да. Хотя несколько недель назад я был в Луганске с гуманитарной помощью. Я до сих пор этим занимаюсь, бываю на Донбассе по крайней мере раз в месяц. Могу сказать, что Луганск стал таким оживленными, на дорогах появились пробки. Последний раз я там был в 2015 году и тогда город практически опустел. Луганск - маленький, но там сейчас пробки и очень оживленно, я не мог в это поверить, думал, что приехал в какой-то другой город.— В каких городах России ты еще побывал?— Волгоград, Ростов, Тамбов, Москва, Донецк, Луганск. Вот, пожалуй, и все. Я бы хотел еще немного попутешествовать.— И какие впечатления от увиденного?— Я предпочитаю юг. Москва очень современный город, просто он слишком большой для меня, слишком оживленный. А я привык к Манчестеру и Донецк на него очень похож.

россия

донецк

донбасс

2026

Новости

ru-RU

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/

россия, донецк, донбасс, виктория нуланд, ленин, джулиан ассанж, пятнашка, нато, интервью

Хочу жить в России!, Россия, Донецк, Донбасс, Виктория Нуланд, Ленин, Джулиан Ассанж, Пятнашка, НАТО, Интервью