Рассказала и о том, почему Олесь крестился уже в зрелом возрасте.

— Чем для вас является День Крещения Руси? Пойдете на Крестный ход?

— Я считаю, что Крещение Руси — это наш большой праздник. Я приветствую этот Крестный ход. Дай Бог, всем людям, которые в нем принимают участие, здоровья — и тем, кто приехал на него издалека, и тем, кто живет рядом, в Киеве, и имеет силу на него пойти.

Я тоже хочу принять в нем участие. Очень хочу. Но я только что перенесла такой тяжелый гипертонический криз и, конечно же, себя плохо чувствую. Но все равно хочу туда попасть хотя бы на несколько минут, и побыть там вместе со всем народом.

Молчанов: Украина не получит Томос, поэтому власти срывают Крестный Ход
Молчанов: Украина не получит Томос, поэтому власти срывают Крестный Ход
© РИА Новости, Илья Питалев | Перейти в фотобанк

Я очень хорошо помню, как мы в Киеве в 1988 году праздновали 1000-летие Крещения Руси. Очень широко тогда отмечали это историческое событие. У меня даже есть юбилейная медаль, которая была выпущена к этой дате.

Считаю, что православная церковь нас всех должна объединять. Церковь — это святое место для каждого человека. В православную церковь ходили все мои предки — прапрапрабабушки и прапрапрадедушки. Молились перед православными иконами. И у меня в доме много икон. Считаю, что и я должна продолжать их путь — жить и умереть православной.

Валентина Бузина: Олесь был православным, поэтому пошел бы сейчас на Крестный ход

Мой дед меня учил, что молиться можно везде, но надо в то же время и ходить в церковь. Пусть даже у вас не получается это делать каждую субботу или каждое воскресенье, но надо, когда есть возможность, стараться прийти в церковь.

— Чем для Олеся была православная церковь?

— Олесь был верующим. Поэтому, я уверена, он тоже пошел бы на этот Крестный ход и был бы в этот день с народом. Он верующий человек. Это я говорю вам, как его мать.

Он же был некрещеный. Я и мой муж были законопослушными людьми (при СССР первыми секретарями райкомов комсомола; потом Валентина Павловна работала в Министерстве образования, а отец писателя — в КГБ — прим. авт.). Естественно, мы не крестили своего ребенка. Потом я сильно переживала из-за этого, сильно плакала. Ведь в душе я всегда была верующей.

Я потом Олеся просила: сыночек, столько на тебя всего валится без конца, надо покреститься. А он мне отвечал: придет время, и я сделаю всё, что надо.

Пришло время, и он, уже взрослым, пошел со своим другом — художником Володей — в один из монастырей на Подоле и крестились.

Олесь однозначно был бы только с нашей православной церковью. Иначе и быть не могло.