"Вокруг Булгакова": Никанор Босой и модификации его истории

О чём шла речь в первой редакции сказать трудно, потому что сохранился только черновик (окончательную версию Булгаков сжёг), причём в виде довольно забавном – листы разрезаны и сохранилась только часть текста.

Судя по всему, в этом варианте взятка в виде обычных советских денег самозародилась в кошельке у управдома (в окончательной редакции, как мы помним, – сама заползла в портфель) и он пытался понять, как это произошло – чуть с ума не сошёл. Или даже сошёл.

Восстановленные булгаковедами фрагменты первоначального текста выглядят примерно так (за точность воспроизведения пусть несут ответственность те, кто дописывал текст за Булгакова):

"Никодим Гаврилович" сунул руку "<под> подушку, где всегда хранил засаленный кожан<ый бумажник>" и обнаружил в нём "пятьдесят" червонцев, хотя накануне "положил под подуш<ку>" "два целковых, пятиалтынный и ключ от ворот". (…)

После этого "фантастические картины <начинают> грезиться председателю", как он среди "больших домов в Москве" – "крадучись" с пистолетом с криком "<Коше>лёк или жизнь" грабит в подворотне нэпмана".

Потом выясняется, что Поротый получил эти деньги от иностранного артиста Леонарда Воланда, сдав ему квартиру. Он сам идёт в милицию и его сажают, насколько можно понять, за получение взятки. В окончательной версии романа, насколько можно судить, Босой за обнаруженные у него деньги никакой ответственности не понёс – был сочтён жертвой жуликов.

Потом был рассказ друга писателя библиографа Николая Лямина, который оказался в тюрьме и вынужден был выкупать себя за золото, который и был реализован в романе.

В раннем варианте рассказа Босой попадает именно в тюрьму:

"Первые ожидания Никанора Ивановича как будто оправдались: спутники привезли его на закате солнца на окраину Москвы к неприглядному зданию, о котором Никанор Иванович понаслышке знал, что это тюрьма. Следующие впечатления тоже были как будто тюремные. Никанору Ивановичу пришлось пройти ряд скучных формальностей. Никанора Ивановича записали в какую-то книгу, подвергли осмотру его одежду, причём лишили Никанора Ивановича подтяжек и пояса. А после этого всё пошло совершенно не так, как представляет себе Никанор Иванович.

- Здравствуйте, Никанор Иванович! Сдавайте валюту!"

Легко понять, почему писатель отказался от этого варианта сцены – она выглядит, с одной стороны, жёстко-натуралистично, а с другой нелогично – в повествовании зияет огромная яма между тюрьмой и сном. В окончательном варианте всё улажено – Никанор Иванович начинает буянить прямо в милиции и его отправляют в клинику доктора Стравинского.

Все остальные моменты – и сдающий валюту Николай Канавкин, и не сдающий валюту Сергей Дунчиль, и актёр Савва Куролесов, читающий "Скупого рыцаря", появились в тексте на довольно раннем этапе. Единственно, что писатель экспериментирует с именами. Например, Ида Геркулановна Ворс в ранней редакции Косовская.

С некоторым недоумением читаем в сочинениях некоторых булгаковедов, что Куролесов и "Скупой рыцарь" каким-то образом олицетворяют В.И. Ленина. Объяснения этого могут быть довольно остроумными, но хотелось бы всё же понять зачем они нужны, если в тексте прямое указание – пушкинское произведение призвано объяснить гражданам, почему золото и валюту не надо хранить под полом, ибо счастья и долгой жизни им это не принесёт (кстати – прямая отсылка к золотым десяткам незадачливого буфетчика варьете).

***

Снится Босому именно тюрьма, что легко определяется по ряду внешних признаков:

- В зрительном зале находятся только мужчины, хотя из него слышны звуки в соседнем – женском зале. Такое разделение вполне типично для тюрем.

- Все зрители сидят на полу – это обычная практика на этапе, позволяющая конвою контролировать заключённых. Из положения на корточках трудно быстро подняться для побега или нападения на конвой.

- Все присутствующие – бородатые. Вообще для Булгакова слово "бритый" имеет особое значение – это обстоятельство специально подчёркивается. Однако в данном случае это показатель того, что люди находятся в заключении. Ведущий мероприятия – выбрит.

Тут, кстати, любопытно, что Маргарита видит мастера небритым – и во сне, и в реальности, когда его освободил Воланд. Поздний ужин у Воланда происходит вечером в пятницу, а ведь ещё в ночь с четверга на пятницу Иван Бездомный наблюдал мастера бритым. За сутки щетина, конечно, могла и отрасти, но что-то нам подсказывает, что тут есть какая-то символика. Получается, что, находясь де-факто в заключении в психиатрической больнице, мастер оказывается более свободен, чем будучи "освобождён" Воландом. И в эпилоге "непомерной красоты женщина (…) выводит к Ивану за руку пугливо озирающегося обросшего бородой человека". Это, разумеется, сон Ивана, навеянный последним свиданием с мастером, но он же может рассматриваться как намёк на то, что "вечный приют" мастера выглядит не совсем так, как живописала его Маргарита…

- Кормят непонятно чем – отсутствие описания еды, после того, как Булгаков живописал скромный обид самого же Босого дома, само по себе является намёком на то, что описывать там нечего (такой же приём использует Иван Котляревский в "Энеиде").

- Ольга Этингоф напоминает, что во время работы во Владикавказе Булгаков мог как минимум знать о тюремном театре, а как максимум – принимать участие в организации его работы. Во всяком случае, Терской областной ревком решение о создании такого театра принимал.

Ну и, в конце концов, прямое указание в тексте:

"– Сидите? – спросил он мягким баритоном и улыбнулся залу.

– Сидим, сидим, – хором ответили ему из зала тенора и басы".

Ну а где сидят-то – не на полу же? В тюрьме сидят...

Ну и самое главное – вся сцена (повторяющая, заметим, театральное представление в варьете) представляет собой пародию на проводившиеся в СССР открытые судебные процессы над шпионами и вредителями. Писалась сцена (а задумана она была в 1933 году) до Московских процессов 1936-38 годов, но после "шахтинского дела" (1928 год) и "дела Промпартии" (1930 год). Эти процессы давали уже достаточно впечатлений.

Тут, опять же, возникает тема любовницы Дунчиля, которая предоставляет суду неопровержимые доказательства его лжи (двойной даже – по поводу золота и по поводу супружеской верности). Она выступает в качестве соучастника "преступления", который пошёл на сотрудничество со следствием и выступил на судебном процессе в качестве свидетеля. Вообще же пара Дунчиль – Ворс комически копирует пару Иуда – Низа. В последнем случае роль конферансье выполняет Афраний, а результат тот же самый – Иуда вынужден (не по своей, понятно, воле) "сдать валюту" и она возвращается тем, кто может с большей пользой ей распорядится – римским властям (храмовники от иудиных денег открещиваются).

Надо, правда, отметить, что наказания для участников сатанинского театрального представления соответствуют не публичным политическим процессам, а всё же кампаниям по изъятию валюты и ценностей, когда арестованных отпускали, даже не выдвинув им каких-то официальных обвинений.