https://ukraina.ru/20261115/khoteli-kak-na-zapade-a-poluchili-katastrofu-na-ukraine-provalilas-antigosudarstvennaya-reforma-1084499635.html
Хотели как на Западе, а получили катастрофу: на Украине провалилась "антигосударственная" реформа
Хотели как на Западе, а получили катастрофу: на Украине провалилась "антигосударственная" реформа - 15.11.2026 Украина.ру
Хотели как на Западе, а получили катастрофу: на Украине провалилась "антигосударственная" реформа
"Укрэнерго" с апреля не спешит с ремонтом энергетических объектов, потому что "сверху" сказали, что до зимы может быть заключено энергетическое перемирие
2026-11-15T08:31
2026-11-15T08:31
2026-11-15T08:31
эксклюзив
украина
россия
запад
коболев
айварас абромавичус
юрий корольчук
нафтогаз
укрэнерго
укрпочта
/html/head/meta[@name='og:title']/@content
/html/head/meta[@name='og:description']/@content
https://cdn.imgukraina.ru/img/101890/33/1018903326_0:0:960:540_1920x0_80_0_0_0b7806801ff9f23d2649831b44916c71.jpg
Такой информацией поделился эксперт в сфере энергетики Юрий Корольчук, открыв, по сути, секрет Полишинеля. Эпические масштабы украинской коррупции уже никого не удивляют — к ней привыкли все.Но за кадром остаётся один вопрос: как так вышло, что, несмотря на проведённую реформу госкомпаний с созданием совета директоров, наблюдательного и общественного советов вместе с введением отчётности, вместо повышения качества экспертизы и управления украинские госкомпании катастрофически деградировали. Где система дала сбой?Управление как "у людей"Постсоветским государствам от их советских предшественников достались тысячи государственных предприятий, которым, в соответствии с догматами либерализма, предстояло найти эффективного частного собственника. Экономическим активам, генерирующим стабильный денежный поток, новых владельцев даже искать не пришлось — за такие предприятия в 1990-х шла борьба, точку в которой поставила приватизация.Однако оставались тысячи компаний, которые либо были не в состоянии генерировать денежный поток, либо были крайне близки по своей сути к предприятиям, обслуживающим критическую инфраструктуру или управляющим естественными монополиями. Часть из них в лучшие годы давали такой поток денег, что становились причиной конфликтов между разными ветвями власти, например компания "Нафтогаз".Приватизировать их оказалось невозможно — не было консенсуса среди элитных групп, а управлять как-то было нужно. Советские практики в условиях дикого капитализма и догматического либертарианства не работали, но на помощь вовремя пришли иностранные структуры со своими советами и даже модельными решениями."Советологов" хватало. Трансформацию госкомпаний продвигали сразу несколько структур одновременно: ОЭСР, ЕБРР, МВФ и Всемирный банк. Их логика сводилась к тому, что раз уж Украина пошла по демократическому и капиталистическому пути, то, значит, идти по нему нужно и в части управления госсобственностью, делая всё как "у людей". А "у людей" тогда были приняты акционерные общества, наблюдательные советы, конкурсный отбор руководителей, аудит, раскрытие информации и отделение собственника от регулятора.Лоббирование такой модельной трансформации шло по всем постсоветским странам, включая Россию, а в случае с Украиной "обработка" началась задолго до майдана. В 2012 году, ещё при Викторе Януковиче, в АО преобразовали "Укржелдорогу"."Отжим" в два этапаНо подлинную свободу вместе с внешней поддержкой процесс получил в 2015 году. Внутренним проводником корпоратизации госпредприятий стало Министерство экономики, которым тогда управлял экспат Айварас Абромавичус и его советник Адомас Аудицкас.Стратегию реформирования Минэкономики Абромавичуса готовило в сотрудничестве с МВФ и Всемирным банком, ЕБРР выдавал кредиты под условия корпоратизации "Нафтогаза", а принципы ОЭСР стали основой для самой реформы.Интерес внешних сил сводился к изменению системы принятия решений внутри наиболее важных для государства компаний, которые генерировали денежный поток, но не могли быть ни приватизированы, ни проданы иностранцам. Корпоратизация позволила получить активы посредством хитрости, не покупая их.До реформы в подведомственном, например Минсвязи, предприятии директора назначал министр, который ставил перед подчинённым задачи в рамках разработанной министерством программы развития, контролируя их. Менялся министр — менялись начальники.После реформы система усложнилась, формально стала стабильнее и — чисто в теории — позволяла минимизировать коррупционные риски.Создавалась двухуровневая система управления: наверху генеральный директор или правление, внизу — наблюдательный совет. Опционально — но с большой долей вероятности — создавался ещё и общественный совет.Генеральный директор/правление отвечали за принятие важнейших решений, но их назначал наблюдательный совет. Последний формировался на смешанной основе: меньшую часть членов назначало государство, а большая часть была как бы "независимой" и, как правило, состояла из иностранцев, которые по мутным процедурам и зачастую по протекции западных советников попадали в данный орган.Общественный совет комплектовали из числа грантовых активистов. Дополнительно контроль обеспечивали внутренний аудит, а также система управления рисками.Государство оставалось собственником, вот только утрачивало прямые рычаги влияния на компанию. Несмотря на абсурдность данной конструкции, киевская власть на неё согласилась.В октябре 2015 года ПАО стала "Укржелдорога", в марте 2017 года — "Укрпочта", в июле 2019 года — НЭК "Укрэнерго", в марте 2023 года — "Прозорро. Продажи", в июне 2023 года — "Укроборонпром", в декабре 2023 года — "Энергоатом". Везде независимых членов в наблюдательном совете было больше, чем представителей государства.Ни одну из этого перечня компаний на IPO так и не вывели — планировалось размещение акций "Нафтогаза" на Лондонской бирже, но дело заглохло ещё до начала СВО.Естественно, когда реформаторы взяли под контроль наиболее лакомые госпредприятия, интерес к госкомпаниям у них пропал. Их число в период с 2013 по 2025 год сократилось на 15,4%: с 3632 до 3071 компании. А работавших и предоставлявших отчётность сократилось с 2109 в 2013 году до 813 в 2025 году.Вспомнили о тысячах ГУП лишь в 2024 году, запустив второй этап реформы, который должен распространить ранее обкатанную на крупных компаниях практику на оставшуюся "мелочь" по тем же лекалам, что и в условном "Нафтогазе" с "Укрпочтой".Как среднестатистическому ГУПу с финансовыми дырами могло помочь создание наблюдательного и общественного советов — решительно непонятно. Но такие вопросы депутаты не ставили. Украинские чиновники, помня старый анекдот об изнасиловании, просто решили расслабиться и получать удовольствие, отдавая себе отчёт в том, что Западу виднее и с ним не поспоришь.Приятное с полезнымСредством получения удовольствия стали деньги.Во-первых, новая система управления превратила руководителей в топ-менеджеров — они стали равняться на своих коллег из корпоративного сектора. Как следствие, взятки брать стало необязательно, так как оказалось, что можно назначить себе же космическую зарплату.Руководители крупных украинских госкомпаний получают примерно от 0,7–1 млн до 1,9 млн гривен в месяц, иногда больше с учётом премий. Корецкий во главе "Нафтогаза" получал в среднем 1,9 млн гривен в месяц, Смелянский как глава "Укрпочты" — 970 тыс. гривен в месяц, Зайченко из "Укрэнерго" выписал себе 1,4 млн гривен месячной зарплаты. Вознаграждение членов наблюдательных советов обычно ниже: в крупных энергетических компаниях — около 350–550 тыс. гривен в месяц, в государственных банках — примерно 500–900 тыс. гривен.Во-вторых, оказалось, что коррупционная ёмкость новой системы госуправления не меньше, чем у старой, а все новые правила отбора "достойных" в члены наблюдательных советов элементарно обходятся.Правила отбора можно переписать так, чтобы им соответствовали нужные люди, заявки от "левых" не рассмотреть, а "чужих" на экзамене можно "завалить". В итоге гендиректором окажется аффилированное с высшей бюрократией лицо — операция "Мидас" с откатами от подрядчиков "Энергоатома".Членами наблюдательных советов от государства становятся нужные люди, связанные с властью, а "независимые" члены точно так же любят деньги, тем более им всё равно, что будет как с предприятиями, так и с Украиной.Яркий пример — в 2019 году глава "Нафтогаза" Андрей Коболев при поддержке наблюдательного совета назначил себе и сотрудникам компании премии по итогам арбитража с "Газпромом". Коболев получил 261 млн гривен, или 10 млн долларов. За это в отношении него возбудили уголовное дело, но наблюдательный совет, включая "независимых" членов, поддержал Коболева, а уголовное дело против него всё ещё рассматривается судом.В 2021 году правительство уволило Андрея Коболева и назначило вместо него Юрия Витренко, временно прекратив полномочия наблюдательного совета. Но члены последнего с решением Кабмина не согласились и продолжили работу. А когда увольняли с поста председателя правления "Укрэнерго" Владимира Кудрицкого, то двое независимых членов подали в отставку, назвав решение властей политически мотивированным и необоснованным.В-третьих, взятки берут как директора ГУПов, так и председатели правлений — всё равно за коррупцию никого не сажают, а с силовиками всегда можно договориться. От подрядчиков "Энергоатома" требовали откаты в 10–15% от суммы контракта, а у УЗ был закупочный "бэк-офис".***В чисто формальные плюсы "реформы" можно записать разве что возросшие доходы госбюджета от дивидендов. Если в 2013 году госпредприятия перечислили в бюджет 2,32 млн гривен дивидендов, то в 2020 году — 70,73 млрд гривен. Однако всё это далось ценой роста тарифов (на газ, э/э и перевозки), которые оплачивает население и бизнес — коммунальные платежи стали квазиналогом.В общем, вместо победы над коррупцией её решили возглавить и с задачей успешно справились.А можно было пойти по другому пути. В Белоруссии государство никуда из экономики не уходило и демонстрирует недостижимые для Украины результаты без армии топ-менеджеров с космическими зарплатами. В России корпоратизировали лишь флагманов экономики, которые генерируют деньги и платят дивиденды в федеральный бюджет ("Роснефть", "Газпром", банки), а важнейшие госкорпорации ("Росатом", "Ростех", ВЭБ.РФ) являются специфическими НКО.Но украинской бюрократии это было не нужно — ей просто хотелось воровать, и это, пожалуй, единственное, в чём она достигла поистине выдающихся успехов. А Запад её в этом поддержал, оказавшись не просто "в теме", но и "в доле".
https://ukraina.ru/20261113/tikhie-milliony-griven-ukrainskie-kaznokrady-sbezhali-v-derevni-1084460920.html
https://ukraina.ru/20261114/korruptsiya--eto-vozdukh-ukrainy-zelenskiy-kolesit-po-evrope-ego-druzya-kradut-u-ukraintsev-poslednee-1084488656.html
https://ukraina.ru/20261114/svadba-psa-patrona-zolotoy-krokodil-i-sertifikat-v-krematoriy-absurd-pogloschaet-ukrainu-1084487225.html
украина
россия
запад
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
2026
Иван Лизан
https://cdn.imgukraina.ru/img/07e6/09/1d/1039206977_383:37:895:549_100x100_80_0_0_bb1c6d0378fdcd5d9270c21c43865353.jpg
Иван Лизан
https://cdn.imgukraina.ru/img/07e6/09/1d/1039206977_383:37:895:549_100x100_80_0_0_bb1c6d0378fdcd5d9270c21c43865353.jpg
Новости
ru-RU
https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Иван Лизан
https://cdn.imgukraina.ru/img/07e6/09/1d/1039206977_383:37:895:549_100x100_80_0_0_bb1c6d0378fdcd5d9270c21c43865353.jpg
эксклюзив, украина, россия, запад, коболев, айварас абромавичус, юрий корольчук, нафтогаз, укрэнерго, укрпочта
Такой информацией поделился эксперт в сфере энергетики Юрий Корольчук, открыв, по сути, секрет Полишинеля. Эпические масштабы украинской коррупции уже никого не удивляют — к ней привыкли все.
Но за кадром остаётся один вопрос: как так вышло, что, несмотря на проведённую реформу госкомпаний с созданием совета директоров, наблюдательного и общественного советов вместе с введением отчётности, вместо повышения качества экспертизы и управления украинские госкомпании катастрофически деградировали.
Постсоветским государствам от их советских предшественников достались тысячи государственных предприятий, которым, в соответствии с догматами либерализма, предстояло найти эффективного частного собственника. Экономическим активам, генерирующим стабильный денежный поток, новых владельцев даже искать не пришлось — за такие предприятия в 1990-х шла борьба, точку в которой поставила приватизация.
Однако оставались тысячи компаний, которые либо были не в состоянии генерировать денежный поток, либо были крайне близки по своей сути к предприятиям, обслуживающим критическую инфраструктуру или управляющим естественными монополиями. Часть из них в лучшие годы давали такой поток денег, что становились причиной конфликтов между разными ветвями власти, например компания "Нафтогаз".
Приватизировать их оказалось невозможно — не было консенсуса среди элитных групп, а управлять как-то было нужно. Советские практики в условиях дикого капитализма и догматического либертарианства не работали, но на помощь вовремя пришли иностранные структуры со своими советами и даже модельными решениями.
"Советологов" хватало. Трансформацию госкомпаний продвигали сразу несколько структур одновременно: ОЭСР, ЕБРР, МВФ и Всемирный банк. Их логика сводилась к тому, что раз уж Украина пошла по демократическому и капиталистическому пути, то, значит, идти по нему нужно и в части управления госсобственностью, делая всё как "у людей". А "у людей" тогда были приняты акционерные общества, наблюдательные советы, конкурсный отбор руководителей, аудит, раскрытие информации и отделение собственника от регулятора.
Лоббирование такой модельной трансформации шло по всем постсоветским странам, включая Россию, а в случае с Украиной "обработка" началась задолго до майдана. В 2012 году, ещё при Викторе Януковиче, в АО преобразовали "Укржелдорогу".
Но подлинную свободу вместе с внешней поддержкой процесс получил в 2015 году. Внутренним проводником корпоратизации госпредприятий стало Министерство экономики, которым тогда управлял экспат Айварас Абромавичус и его советник Адомас Аудицкас.
Стратегию реформирования Минэкономики Абромавичуса готовило в сотрудничестве с МВФ и Всемирным банком, ЕБРР выдавал кредиты под условия корпоратизации "Нафтогаза", а принципы ОЭСР стали основой для самой реформы.
Интерес внешних сил сводился к изменению системы принятия решений внутри наиболее важных для государства компаний, которые генерировали денежный поток, но не могли быть ни приватизированы, ни проданы иностранцам. Корпоратизация позволила получить активы посредством хитрости, не покупая их.
До реформы в подведомственном, например Минсвязи, предприятии директора назначал министр, который ставил перед подчинённым задачи в рамках разработанной министерством программы развития, контролируя их. Менялся министр — менялись начальники.
После реформы система усложнилась, формально стала стабильнее и — чисто в теории — позволяла минимизировать коррупционные риски.
Создавалась двухуровневая система управления: наверху генеральный директор или правление, внизу — наблюдательный совет. Опционально — но с большой долей вероятности — создавался ещё и общественный совет.
Генеральный директор/правление отвечали за принятие важнейших решений, но их назначал наблюдательный совет. Последний формировался на смешанной основе: меньшую часть членов назначало государство, а большая часть была как бы "независимой" и, как правило, состояла из иностранцев, которые по мутным процедурам и зачастую по протекции западных советников попадали в данный орган.
Общественный совет комплектовали из числа грантовых активистов. Дополнительно контроль обеспечивали внутренний аудит, а также система управления рисками.
Государство оставалось собственником, вот только утрачивало прямые рычаги влияния на компанию. Несмотря на абсурдность данной конструкции, киевская власть на неё согласилась.
В октябре 2015 года ПАО стала "Укржелдорога", в марте 2017 года — "Укрпочта", в июле 2019 года — НЭК "Укрэнерго", в марте 2023 года — "Прозорро. Продажи", в июне 2023 года — "Укроборонпром", в декабре 2023 года — "Энергоатом". Везде независимых членов в наблюдательном совете было больше, чем представителей государства.
Ни одну из этого перечня компаний на IPO так и не вывели — планировалось размещение акций "Нафтогаза" на Лондонской бирже, но дело заглохло ещё до начала СВО.
Естественно, когда реформаторы взяли под контроль наиболее лакомые госпредприятия, интерес к госкомпаниям у них пропал. Их число в период с 2013 по 2025 год сократилось на 15,4%: с 3632 до 3071 компании. А работавших и предоставлявших отчётность сократилось с 2109 в 2013 году до 813 в 2025 году.
Вспомнили о тысячах ГУП лишь в 2024 году, запустив второй этап реформы, который должен распространить ранее обкатанную на крупных компаниях практику на оставшуюся "мелочь" по тем же лекалам, что и в условном "Нафтогазе" с "Укрпочтой".
Как среднестатистическому ГУПу с финансовыми дырами могло помочь создание наблюдательного и общественного советов — решительно непонятно. Но такие вопросы депутаты не ставили. Украинские чиновники, помня старый анекдот об изнасиловании, просто решили расслабиться и получать удовольствие, отдавая себе отчёт в том, что Западу виднее и с ним не поспоришь.
Средством получения удовольствия стали деньги.
Во-первых, новая система управления превратила руководителей в топ-менеджеров — они стали равняться на своих коллег из корпоративного сектора. Как следствие, взятки брать стало необязательно, так как оказалось, что можно назначить себе же космическую зарплату.
Руководители крупных украинских госкомпаний получают примерно от 0,7–1 млн до 1,9 млн гривен в месяц, иногда больше с учётом премий. Корецкий во главе "Нафтогаза" получал в среднем 1,9 млн гривен в месяц, Смелянский как глава "Укрпочты" — 970 тыс. гривен в месяц, Зайченко из "Укрэнерго" выписал себе 1,4 млн гривен месячной зарплаты. Вознаграждение членов наблюдательных советов обычно ниже: в крупных энергетических компаниях — около 350–550 тыс. гривен в месяц, в государственных банках — примерно 500–900 тыс. гривен.
Во-вторых, оказалось, что коррупционная ёмкость новой системы госуправления не меньше, чем у старой, а все новые правила отбора "достойных" в члены наблюдательных советов элементарно обходятся.
Правила отбора можно переписать так, чтобы им соответствовали нужные люди, заявки от "левых" не рассмотреть, а "чужих" на экзамене можно "завалить". В итоге гендиректором окажется аффилированное с высшей бюрократией лицо — операция "Мидас" с откатами от подрядчиков "Энергоатома".
Членами наблюдательных советов от государства становятся нужные люди, связанные с властью, а "независимые" члены точно так же любят деньги, тем более им всё равно, что будет как с предприятиями, так и с Украиной.
Яркий пример — в 2019 году глава "Нафтогаза" Андрей Коболев при поддержке наблюдательного совета назначил себе и сотрудникам компании премии по итогам арбитража с "Газпромом". Коболев получил 261 млн гривен, или 10 млн долларов. За это в отношении него возбудили уголовное дело, но наблюдательный совет, включая "независимых" членов, поддержал Коболева, а уголовное дело против него всё ещё рассматривается судом.
В 2021 году правительство уволило Андрея Коболева и назначило вместо него Юрия Витренко, временно прекратив полномочия наблюдательного совета. Но члены последнего с решением Кабмина не согласились и продолжили работу. А когда увольняли с поста председателя правления "Укрэнерго" Владимира Кудрицкого, то двое независимых членов подали в отставку, назвав решение властей политически мотивированным и необоснованным.
В-третьих, взятки берут как директора ГУПов, так и председатели правлений — всё равно за коррупцию никого не сажают, а с силовиками всегда можно договориться. От подрядчиков "Энергоатома" требовали откаты в 10–15% от суммы контракта, а у УЗ был закупочный "бэк-офис".
В чисто формальные плюсы "реформы" можно записать разве что возросшие доходы госбюджета от дивидендов. Если в 2013 году госпредприятия перечислили в бюджет 2,32 млн гривен дивидендов, то в 2020 году — 70,73 млрд гривен. Однако всё это далось ценой роста тарифов (на газ, э/э и перевозки), которые оплачивает население и бизнес — коммунальные платежи стали квазиналогом.
В общем, вместо победы над коррупцией её решили возглавить и с задачей успешно справились.
А можно было пойти по другому пути. В Белоруссии государство никуда из экономики не уходило и демонстрирует недостижимые для Украины результаты без армии топ-менеджеров с космическими зарплатами. В России корпоратизировали лишь флагманов экономики, которые генерируют деньги и платят дивиденды в федеральный бюджет ("Роснефть", "Газпром", банки), а важнейшие госкорпорации ("Росатом", "Ростех", ВЭБ.РФ) являются специфическими НКО.
Но украинской бюрократии это было не нужно — ей просто хотелось воровать, и это, пожалуй, единственное, в чём она достигла поистине выдающихся успехов. А Запад её в этом поддержал, оказавшись не просто "в теме", но и "в доле".
