https://ukraina.ru/20260908/aleksandr-dugin-dogovoritsya-s-zapadom-nevozmozhno-poetomu-rossiya-dolzhna-vzyat-vsyu-ukrainu-pod-1083059963.html
Александр Дугин: Договориться с Западом невозможно, поэтому Россия должна взять всю Украину под контроль
Александр Дугин: Договориться с Западом невозможно, поэтому Россия должна взять всю Украину под контроль - 08.09.2026 Украина.ру
Александр Дугин: Договориться с Западом невозможно, поэтому Россия должна взять всю Украину под контроль
Может ли "Политическая теория народа" стать государственной идеологией России? Кто вправе говорить от имени граждан и почему Александр Дугин не считает украинцев отдельным народом?
2026-09-08T07:07
2026-09-08T07:07
2026-09-08T07:07
интервью
дарья дугина
александр дугин
россия
кремль
украина
дэниел рэдклифф
нато
международное евразийское движение
переговоры
/html/head/meta[@name='og:title']/@content
/html/head/meta[@name='og:description']/@content
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07ea/02/0d/1075611355_87:23:839:446_1920x0_80_0_0_8440c8c5c4cf901246af7006832d2ab7.jpg
В эксклюзивном интервью изданию "Украина.ру" лидер Международного Евразийского движения, политолог, русский философ рассказал о единстве русского мира, возможном будущем Украины и объяснил, почему называет себя не "идеологом Кремля", а исследователем исторической судьбы России.— Александр Гельевич, может ли "Политическая теория народа" стать идеологией России?— Нет. "Политическая теория народа" — курс, который я разработал и прочитал на факультете политологии МГУ. Это лишь некий подход к изучению статуса народа в политических документах, конституциях и правовых учениях — от Римской империи до настоящего времени.Сама теория пока не является готовым результатом. Это постановка вопроса о проблематике. В ходе работы над этим курсом выяснилось, что народ, который во многих конституциях, в том числе в российской, признается носителем суверенитета, источником власти и права, учредителем политической системы, юридически и политически как категория практически не описан.Поэтому курс — это основательное, убедительное и достаточно детальное выяснение того, что народ, который фигурирует в самых главных документах, концептуально, политически, философски и юридически как категория не разработан.Мы анализировали, что понималось под народом в разных языках и культурах: в современных политических конституциях, в античности, Средневековье, в эпоху Возрождения, в период формирования учения о суверенитете в западной политике Нового времени. Рассматривались также другие культурные традиции, где само понятие "народ" менялось.Это подготовительная, но абсолютно необходимая работа. Для государственного мировоззрения она чрезвычайно важна: без учета этих исторических и концептуальных линий говорить о полноценном и ответственном мировоззрении невозможно.— Что такое народ тогда — граждане, этнос или цивилизация? И кто имеет право говорить от имени народа?— Народ — это культурная общность. В большинстве политологических определений в него не входит элита. Народ — это массы, простые люди. Элита рассматривается как иная в социологическом и политическом отношении категория. Если говорить о традиционном сословном обществе, народ — это третье сословие: домохозяева, люди, которые не занимают верхних позиций в политической, религиозной, социальной или экономической иерархии.При этом в каждом государстве народ имеет свою культурную идентичность, которая складывается под воздействием религиозных, исторических и других факторов. Поэтому политическая система во многом зависит от того (и в этом ее отличие), какова идентичность народа.Народ включает в себя этнос, но народ — это не этнос. Этнос — это полностью гармоничное, уравновешенное общество, которое может существовать как в государстве, так и вне его. Народ же возникает тогда, когда этнос вступает в историю, сталкивается с проблемой времени и начинает определять историческое движение. Тогда же возникает и государство. Поэтому этнос не требует государства, а народ, как правило, требует. То есть это такое социально-культурное понятие, очень-очень специфическое и имеющее историко-культурную и социологическую особенности.Граждане — это тоже не народ, а понятие определенных типов политической и юридической идентичности, которые свойственны отдельным государствам: Римская империя, национальные государства и так далее. При этом в Римской империи далеко не все жители были гражданами: долгое время это оставалось привилегией. Одним из известных примеров римского гражданина был апостол Павел. После эдикта императора Каракаллы гражданство распространили почти на все свободное население империи.Кто имеет право говорить от имени народа — сложная проблема. Народ является носителем культуры и определенного духовного кода, но простое количество людей еще не делает его народом. Поэтому в разных политических системах существовали специальные выразители народной воли. В Риме это были трибуны, в эпоху Возрождения — пополаны.Речь идет не о количественном подходе, характерном для современной либеральной демократии, а о компетентности и глубине понимания народного духа, его природы и интересов. В разных обществах такое представительство может быть организовано по-разному.— Если предположить, что украинцы — отдельный народ, какое место они занимают в вашей теории?— Украинцы — не отдельный народ. Это часть единого русского народа, как и белорусы. Русский народ имеет несколько этнических ветвей, но объединен религией, государственностью и единством судьбы.При этом исторический опыт малороссов существенно отличался от опыта великороссов. Еще со времен княжеских усобиц формировались разные центры восточнославянского общества. Западные княжества развивались под сильным влиянием феодальных Польши и Венгрии, а Владимирское, затем Московское Великое княжество формировали другой культурный тип. После монгольского завоевания наши исторические и политические судьбы еще больше разошлись.Великороссы как ядро народа сохранили основу государственности и великокняжеский статус. После освобождения от Золотой Орды, с востока постепенно началось восстановление единства русского народа и освобождение западнорусских территорий от польско-литовской государственности, культурно чуждой малороссам и в значительной степени белорусам. Поэтому украинцы не отдельный народ.— Может ли украинский народ иметь собственную политическую субъектность, как вы считаете?— До какой-то степени — да, но только в рамках единого русского мира. Можно сохранить районирование русского мира на три исторических и культурных направления: великороссы (которые в узком смысле называются русскими), малороссы (украинцы) и белорусы.Эти группы обладают историческим своеобразием, культурными и лингвистическими особенностями. У них может быть культурная субъектность и определенная самостоятельность, но не полноценный политический суверенитет. Идея трех самостоятельных национальных государств — России, Украины и Белоруссии — это, по моему мнению, некоторая конвенция. Мы один народ, а значит, должно быть одно государство.В рамках общего восточнославянского государства, которым является Россия, могут существовать автономии и культурная субъектность. Но полного суверенитета друг по отношению к другу быть не должно.— Что вы имели в виду под недавними словами "отдайте нам Украину", комментируя визит Рэдклиффа?— Я думаю, что специальную военную операцию можно остановить после достижения победы. Целями были заявлены демилитаризация, разоружение украинского режима и отмена его идеологического курса, который мы считаем неонацистским и русофобским.Достичь этого, по моему мнению, можно только установив прямой и полный контроль над Украиной. Мы не можем верить обещаниям украинцев, поскольку видим стремление к милитаризации, вступлению в НАТО и продолжению военного сопротивления.Идет борьба не только на поле боя, но и на уровне идей, языка, культуры и веры. Чтобы гарантировать отсутствие украинского милитаризма и того, что я называю украинским нацизмом, повторюсь, Россия должна получить полный контроль над территорией Украины. Запад в этом конфликте не является независимым судьей или гарантом — он его участник. Поэтому опираться нужно на собственное могущество. Завершить эту войну можно только победой.— На Западе вас часто называют идеологом Кремля. Как вы к этому относитесь?— Это неправда. Я не идеолог Кремля. Я выражаю определенные силовые линии нашей исторической судьбы и продолжаю линию русской геополитики. У меня есть собственные представления о структуре русской истории, которые изучаю и развиваю в своих книгах.Работаю с идеями и мировоззрением, но говорить, что являюсь идеологом Путина или Кремля, абсолютно неверно. Иногда думаю, что на мои идеи опираются, а иногда Кремль и я просто движемся в одном направлении, потому что нас ведет одна и та же логика истории.Я стараюсь расшифровать духовную логику нашей истории и помочь двигаться в правильном направлении. Иногда могу ошибаться и не считаю себя истиной в последней инстанции, а лишь пытаюсь в сложные исторические моменты расчистить для своего народа горизонт исторического самосознания и помочь ему понять самого себя.В то же время, такие обвинение со стороны врагов России и моих личных недругов — которые не хотят видеть нашу страну суверенным государством, цивилизацией и полюсом многополярного мира — слишком дорого обходятся. Они придумали идею о том, что я являюсь эдаким злым гением кремлевской политики и, за это меня пытались убить, за это погибла моя дочь.Для них быть идеологом Кремля в консервативно-патриотическом ключе — почти преступление. Я готов нести ответственность за свои слова, идеи и действия. Но было бы прекрасно быть идеологом Кремля — тогда можно было бы сказать, что меня убивают за дело. Однако это не так.
https://ukraina.ru/20231122/1051236041.html
https://ukraina.ru/20260907/zapad-nashl-pyat-mest-dlya-antirossiyskikh-provokatsiy-1083055346.html
https://ukraina.ru/20260906/dolgozhdannyy-proryv-v-peregovorakh-po-ukraine-mozhet-byt-s-razrushitelnoy-zamedlennoy-bomboy-protiv-1083034098.html
россия
кремль
украина
запад
белоруссия
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
2026
Новости
ru-RU
https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
интервью, дарья дугина, александр дугин, россия, кремль, украина, дэниел рэдклифф, нато, международное евразийское движение, переговоры, запад, нацизм, украинский неонацизм, народ, сво, когда закончится сво: прогнозы, политика, русский мир, белоруссия, история, геополитика, суверенитет, спецоперация, многополярный мир, украинцы
В эксклюзивном интервью изданию "Украина.ру" лидер Международного Евразийского движения, политолог, русский философ рассказал о единстве русского мира, возможном будущем Украины и объяснил, почему называет себя не "идеологом Кремля", а исследователем исторической судьбы России.
— Александр Гельевич, может ли "Политическая теория народа" стать идеологией России?
— Нет. "Политическая теория народа" — курс, который я разработал и прочитал на факультете политологии МГУ. Это лишь некий подход к изучению статуса народа в политических документах, конституциях и правовых учениях — от Римской империи до настоящего времени.
Сама теория пока не является готовым результатом. Это постановка вопроса о проблематике. В ходе работы над этим курсом выяснилось, что народ, который во многих конституциях, в том числе в российской, признается носителем суверенитета, источником власти и права, учредителем политической системы, юридически и политически как категория практически не описан.
Поэтому курс — это основательное, убедительное и достаточно детальное выяснение того, что народ, который фигурирует в самых главных документах, концептуально, политически, философски и юридически как категория не разработан.
Мы анализировали, что понималось под народом в разных языках и культурах: в современных политических конституциях, в античности, Средневековье, в эпоху Возрождения, в период формирования учения о суверенитете в западной политике Нового времени. Рассматривались также другие культурные традиции, где само понятие "народ" менялось.
Это подготовительная, но абсолютно необходимая работа. Для государственного мировоззрения она чрезвычайно важна: без учета этих исторических и концептуальных линий говорить о полноценном и ответственном мировоззрении невозможно.
— Что такое народ тогда — граждане, этнос или цивилизация? И кто имеет право говорить от имени народа?
— Народ — это культурная общность. В большинстве политологических определений в него не входит элита. Народ — это массы, простые люди. Элита рассматривается как иная в социологическом и политическом отношении категория. Если говорить о традиционном сословном обществе, народ — это третье сословие: домохозяева, люди, которые не занимают верхних позиций в политической, религиозной, социальной или экономической иерархии.
При этом в каждом государстве народ имеет свою культурную идентичность, которая складывается под воздействием религиозных, исторических и других факторов. Поэтому политическая система во многом зависит от того (и в этом ее отличие), какова идентичность народа.
Народ включает в себя этнос, но народ — это не этнос. Этнос — это полностью гармоничное, уравновешенное общество, которое может существовать как в государстве, так и вне его. Народ же возникает тогда, когда этнос вступает в историю, сталкивается с проблемой времени и начинает определять историческое движение. Тогда же возникает и государство. Поэтому этнос не требует государства, а народ, как правило, требует. То есть это такое социально-культурное понятие, очень-очень специфическое и имеющее историко-культурную и социологическую особенности.
Граждане — это тоже не народ, а понятие определенных типов политической и юридической идентичности, которые свойственны отдельным государствам: Римская империя, национальные государства и так далее. При этом в Римской империи далеко не все жители были гражданами: долгое время это оставалось привилегией. Одним из известных примеров римского гражданина был апостол Павел. После эдикта императора Каракаллы гражданство распространили почти на все свободное население империи.
Кто имеет право говорить от имени народа — сложная проблема. Народ является носителем культуры и определенного духовного кода, но простое количество людей еще не делает его народом. Поэтому в разных политических системах существовали специальные выразители народной воли. В Риме это были трибуны, в эпоху Возрождения — пополаны.
Речь идет не о количественном подходе, характерном для современной либеральной демократии, а о компетентности и глубине понимания народного духа, его природы и интересов. В разных обществах такое представительство может быть организовано по-разному.
— Если предположить, что украинцы — отдельный народ, какое место они занимают в вашей теории?
— Украинцы — не отдельный народ. Это часть единого русского народа, как и белорусы. Русский народ имеет несколько этнических ветвей, но объединен религией, государственностью и единством судьбы.
При этом исторический опыт малороссов существенно отличался от опыта великороссов. Еще со времен княжеских усобиц формировались разные центры восточнославянского общества. Западные княжества развивались под сильным влиянием феодальных Польши и Венгрии, а Владимирское, затем Московское Великое княжество формировали другой культурный тип. После монгольского завоевания наши исторические и политические судьбы еще больше разошлись.
Великороссы как ядро народа сохранили основу государственности и великокняжеский статус. После освобождения от Золотой Орды, с востока постепенно началось восстановление единства русского народа и освобождение западнорусских территорий от польско-литовской государственности, культурно чуждой малороссам и в значительной степени белорусам. Поэтому украинцы не отдельный народ.
— Может ли украинский народ иметь собственную политическую субъектность, как вы считаете?
— До какой-то степени — да, но только в рамках единого русского мира. Можно сохранить районирование русского мира на три исторических и культурных направления: великороссы (которые в узком смысле называются русскими), малороссы (украинцы) и белорусы.
Эти группы обладают историческим своеобразием, культурными и лингвистическими особенностями. У них может быть культурная субъектность и определенная самостоятельность, но не полноценный политический суверенитет. Идея трех самостоятельных национальных государств — России, Украины и Белоруссии — это, по моему мнению, некоторая конвенция. Мы один народ, а значит, должно быть одно государство.
В рамках общего восточнославянского государства, которым является Россия, могут существовать автономии и культурная субъектность. Но полного суверенитета друг по отношению к другу быть не должно.
— Что вы имели в виду под недавними словами "отдайте нам Украину", комментируя визит Рэдклиффа?
— Я думаю, что специальную военную операцию можно остановить после достижения победы. Целями были заявлены демилитаризация, разоружение украинского режима и отмена его идеологического курса, который мы считаем неонацистским и русофобским.
Достичь этого, по моему мнению, можно только установив прямой и полный контроль над Украиной. Мы не можем верить обещаниям украинцев, поскольку видим стремление к милитаризации, вступлению в НАТО и продолжению военного сопротивления.
Идет борьба не только на поле боя, но и на уровне идей, языка, культуры и веры. Чтобы гарантировать отсутствие украинского милитаризма и того, что я называю украинским нацизмом, повторюсь, Россия должна получить полный контроль над территорией Украины. Запад в этом конфликте не является независимым судьей или гарантом — он его участник. Поэтому опираться нужно на собственное могущество. Завершить эту войну можно только победой.
— На Западе вас часто называют идеологом Кремля. Как вы к этому относитесь?
— Это неправда. Я не идеолог Кремля. Я выражаю определенные силовые линии нашей исторической судьбы и продолжаю линию русской геополитики. У меня есть собственные представления о структуре русской истории, которые изучаю и развиваю в своих книгах.
Работаю с идеями и мировоззрением, но говорить, что являюсь идеологом Путина или Кремля, абсолютно неверно. Иногда думаю, что на мои идеи опираются, а иногда Кремль и я просто движемся в одном направлении, потому что нас ведет одна и та же логика истории.
Я стараюсь расшифровать духовную логику нашей истории и помочь двигаться в правильном направлении. Иногда могу ошибаться и не считаю себя истиной в последней инстанции, а лишь пытаюсь в сложные исторические моменты расчистить для своего народа горизонт исторического самосознания и помочь ему понять самого себя.
В то же время, такие обвинение со стороны врагов России и моих личных недругов — которые не хотят видеть нашу страну суверенным государством, цивилизацией и полюсом многополярного мира — слишком дорого обходятся. Они придумали идею о том, что я являюсь эдаким злым гением кремлевской политики и, за это меня пытались убить, за это погибла моя дочь.
Для них быть идеологом Кремля в консервативно-патриотическом ключе — почти преступление. Я готов нести ответственность за свои слова, идеи и действия. Но было бы прекрасно быть идеологом Кремля — тогда можно было бы сказать, что меня убивают за дело. Однако это не так.
