https://ukraina.ru/20260508/fdor-lukyanov-germaniya-perevarila-urok-vtoroy-mirovoy-i-reshila-chto-mozhet-ukazyvat-rossii-na-1078755373.html
Фёдор Лукьянов: Германия переварила урок Второй мировой и решила, что может указывать России на Украине
Фёдор Лукьянов: Германия переварила урок Второй мировой и решила, что может указывать России на Украине - 08.05.2026 Украина.ру
Фёдор Лукьянов: Германия переварила урок Второй мировой и решила, что может указывать России на Украине
Германия получила ощущение морального превосходства, признав и переварив свою вину за фашизм и Вторую мировую войну. Поэтому современная немецкая политика строится под эгидой: “Мы были жуткими грешниками, но теперь покаялись, и все [страны мира] должны делать как мы. Так почему бы не научить Россию, как нужно действовать с Украиной?"
2026-05-08T17:06
2026-05-08T17:06
2026-05-08T17:41
интервью
германия
европа
сша
дональд трамп
адольф гитлер
нато
день победы
9 мая
фашизм
/html/head/meta[@name='og:title']/@content
/html/head/meta[@name='og:description']/@content
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07e7/02/03/1043226372_77:5:864:448_1920x0_80_0_0_440ff05c869db5694f27985b0b064fd1.jpg
Об этом в интервью изданию Украина.ру рассказал главный редактор журнала "Россия в глобальной политике", директор по научной работе Фонда развития и поддержки Клуба "Валдай" Федор Лукьянов.В России 9 мая ежегодно празднуют Победу в Великой Отечественной войне. Но в большинстве европейских стран и в США День Победы над нацистской Германией отмечают на день раньше, 8 мая.— Фёдор Александрович, оправилась ли Германия от вины за развязывание Второй мировой войны? Может ли эта страна снова стать такой же, как тогда, угрозой?— Этот вопрос можно обсуждать часами, потому что он затрагивает очень много слоев. От политических (лозунги и конкретные схемы действий) до морально-этических (какие психологические процессы происходили в Германии все эти годы). И везде будет немного разная ситуация.Но если суммировать, то я бы сказал так. Не бывает войн, последствия результата которых действовали бы бесконечно. Проходит время, происходят события, меняется политический контекст и восприятие прошлого. Мы это видели на многочисленных примерах. Мы видели довольно радикальную переоценку исторических событий, вплоть до диаметрально противоположной. Наша страна не исключение.Можно ли сказать, что уроки Второй мировой войны по-прежнему работают? Наверное, нет. Прошло 80 лет, и это много. Мы можем для сравнения вспомнить, что было до 1945 года — разгар 19 века, абсолютно другая ситуация. В этом смысле изменения происходят.Забыли немцы то, что происходило в 1930-1940-е годы? Нет, не забыли. Дело в том, что немецкая государственность фактически была воссоздана по итогам 1945-го. Предыдущая — была уничтожена усилиями антигитлеровской коалиции. Причем это была государственность, которая развязала две мировые войны. Первую — вместе с другими странами, вторую — самостоятельно. Но она перестала существовать.Тогда произошел раздел Германии на две части, а после было долгое и разное развитие ФРГ и ГДР. Это, кстати, до сих пор видно по голосованиям на выборах. В 1990 году произошло объединение Германии, и государственность была воссоздана. Но все это происходило под знаком ответственности немцев за то, что произошло в первой половине 20 века.Эта ответственность была признана под внешним давлением. Все страны-победительницы имели интерес в том, чтобы Германия с прежним ее духом не возродилась. Этот подход во многом был успешен. Но вот тут и произошел интересный парадокс, который у нас не все понимают, потому что он довольно странный.— Какой парадокс?— Сначала немцев заставляли взять на себя вину. Потом (особенно в ФРГ) в 1960-1970-х годах выросло поколение, которое стало спрашивать: "Папа, что ты делал во времена Гитлера?". Разумеется, папа не мог сказать, что был антифашистом. То есть в Германии под внешним воздействием произошло внутреннее переосмысление. Долго, мучительно, сложно, с огромными моральными и политическими потерями Германия это перерабатывала и во многом переработала.И то, что они сами признали, какими они были ужасными, привело их к состоянию морального превосходства от обратного. "Мы были грешниками, совершали жуткие вещи, но покаялись. Все теперь должны делать, как мы". И на этом стала строиться внешняя политика Германии."Мы можем вас учить, потому что сами через это прошли и стали другими. Теперь мы можем действовать более уверенно. А самое главное, мы не допустим, чтобы кто-то еще совершал такие же ошибки и преступления, как и мы".Конечно, это вызывает у нас большие вопросы. И в этом плане действительно получается замкнутый круг.Резюмирую. Конечно, Германия оправилась от вины за развязывание войны. Но очень своеобразным способом, когда признание вины за свои ошибки дало Германии основание ощущать свое величие. Основа другая, но корни уходят именно туда.— Возможен ли вооруженный конфликт с Германией в силу этих настроений, которые вы описали: Из серии "Россия ведет себя так же, как мы прежде. Мы через это прошли, поэтому имеем право ее за это наказать?”— Честно говоря, я не представляю, как мы технически можем повоевать с Германией. Если дело дойдет до вооруженного конфликта, это будет конфликт как минимум с европейской частью НАТО.Более того, Германия позиционирует себя как часть НАТО, которое обязательно включает в себя США. Немцы, в отличие от французов и британцев, пытаются позиционировать себя отдельно от американцев — в некоторых контекстах. Играть в независимость не пытаются, урок выучили — опасаются, что их заподозрят в какой-то самодеятельности. Если Германия начнет себя вести слишком самостоятельно, это перепугает всех ее ближайших соседей.В то же время происходят процессы, которые невозможно ингорировать. Германия всегда была промышленным сердцем Европы и главным экспортером. А сейчас тема экономического упадка и деиндустриализации серьезно беспокоит немецкий истеблишмент. А так как способов выйти из этого кризиса не так много, то возникла тема милитаризации как двигателя экономического роста. Еще 5 лет назад представить такую дискуссию в Германии было невозможно, а теперь она идет.Может ли милитаризация стать экономическим двигателем? Есть разные мнения, но исторический опыт имеется. А дальше возникает следующий логичный вопрос.Допустим, вам нужна милитаризация, чтобы разбудить экономику. Но вы же производите не автомобили премиум-класса и не детские коляски, а военную технику. Она будет на складах пылиться? Или вы ее в Саудовскую Аравию продадите? Ружье, которое висит на стене, обязательно рано или поздно снимут.Немцы правого толка, с которыми я общался, говорят примерно так: "Это вообще не про то: мы воевать не готовимся. Обороноспособность мы повышаем только для того, чтобы защищаться". Нет! История показывает, что когда начинается наращивание военного потенциала, просто так это закончиться не может.Более того, в конце апреля была выпущена первая в истории военная стратегия Германии. Это не какой-то гигантский план, а просто документ о перспективах развития вооруженных сил. Но там черным по белому сказано (а Писториус, который написал предисловие, это повторил), что к 2039 году Бундесвер должен стать самой сильной армией Европы.Не знаю, соотносят они эти даты или нет. Но дело в том, что 100 лет назад, в 1939 году, именно Верхмат считал себя самой сильной армией Европы, и, решив проверить это, начал Вторую мировую войну. Может быть, у немцев сознание уже настолько отсоединилось от этой части истории, что они даты определяют, не думая о контексте…И в этом документе львиная доля всего — это про Россию. Когда в 2000-х годах выпускались всякие "белые книги", там всегда была проблема относительно того, зачем и для кого нужны вооруженные силы. "Мягкие угрозы безопасности, пиратство, терроризм". А здесь все четко и понятно: "Россия — это основная угроза для Германии".Но, повторюсь, это не вопрос войны с Германией. Это вопрос о том, в каком состоянии к тому моменту будут отношения между Россией и НАТО.— Вы сказали, что Германия позиционирует себя как часть единого НАТО. При этом у нее всегда были противоречия в отношениях с Польшей и Францией. Насколько эти страны могут повлиять на будущую позицию Германии в Европе?— Мы вступаем в совершенно новую обстановку. Не знаю, как Польша и Франция будут на это влиять. Но сама по себе постановка вопроса, когда Германия собирается строить самую мощную армию в Европе, не может не вызвать различных исторических реминисценций у многих стран.Сейчас польское правительство по сравнению с предыдущим лояльно Берлину. Как вы знаете, у "ПиС" антироссийский настрой прекрасно уравновешивался антигерманским. Но даже правительство Туска, хотя он сам этнический немец по происхождению, внимательно следит за этими тенденциями.То же самое касается Франции. Страну волнует не только исторический опыт нескольких крупных войн с Германией, но и вопрос лидерства в Европе. Отсюда заметная активизация Франции в рекламе ее ядерного потенциала.Собственный ядерный потенциал у Франции действительно есть. Он всегда рассматривался как исключительно национальный. Даже когда при Саркози французы решили вернутся в военные структуры НАТО, из которых вышел Де Голль, вопрос о ядерном потенциале вообще не обсуждался. "Это наше. Оно не подлежит внешнему контролю и надзору".Однако, не думаю, что потенциал Франции достаточен, чтобы обеспечить ядерный зонтик на случай, если США уйдут из Европы. Но сама по себе идея "У Европы есть свое ядерное оружие" активно продвигается Макроном по политическим причинам. Если у тебя есть ядерное оружие, ты в любом случае будешь более влиятельным, чем страна, которая просто может нарастить свою армию.В этом смысле возможна новая интересная кобминация. Но как это будет выглядеть через 5-7 лет, не знаю.Тем не менее, отмечу ещё один интересный момент, в конце апреля Трамп сказал, что грядет сокращение американского присутствия именно в Германии — несмотря на то, что это опорная страна для американского присутствия в Европе. Трамп очень обижен на Мерца за то, что он вяло реагирует на иранскую войну. Да и вообще идея Трампа "Европа нам не так важна. Нам нужны другие горизонты" логично приводит к тому, что присутствие в Европе необходимо сокращать. А если сокращать в Европе, то надо сокращать и в Германии.— Немцы боятся этого? Сколько их концернов ушло в США. У них обида тоже есть.— Обида есть, но с концернами это мало связано. Европе в целом досадно, что американцы действуют бесцеремонно и им все равно, что станет с экономикой их союзников. Причем это не при Трампе началось, а при Байдене. Именно Байден принял закон о протекционизме по защите американских рынков, выбрав в качестве повода экологию. После этого в США потянулись производители из Европы и других стран.Что касается военной части, то немцы этого не хотят.Во-первых, это снижение статуса. Чем менее важна ваша территория для американской военно-политической стратегии, тем меньше у вас шансов это использовать.Во-вторых, немцы не стремятся к полной независимости от США. Они хотят в рамках НАТО повысить свою роль.Знаете, у нас долгое время было неверное представление о Германии: "Это оккупированная страна. Она связана по рукам и ногам. Если бы американцы оттуда ушли, как этого хотят немцы, тогда бы у нас с ними все было хорошо". Да не хотят этого немцы. Их устраивала роль, что они не берут за себя ответственность. Сейчас это меняется, но немцы к такой самостоятельности все равно не готовы.Во-первых, они не знают, что с ней делать. Во-вторых, это сразу же смутит их ближайших соседей. Ведь именно американское присутствие после 1945 года гарантировало, что Германия больше никогда не станет такой, какой была раньше.Эти опасения вернулись на повестку дня в канун объединения Германии в 1989 году. Тогда главным адептом слияния ФРГ и ГДР оказался Михаил Горбачев — в силу своих представлений. Он считал, что это нормально и неизбежно — в отличие от британцев и американцев, которые с большим опасением относились к появлению большой Германии в центре Европы.Более того, острые проблемы, которые мы имеем сейчас на Украине, фактически начались с Германии. Когда она объединялась, встал вопрос, как её контролировать. Для этого было принято решение, что Германия войдет в НАТО. Советскому Союзу это не понравилось, но нам объяснили: "Так надежнее. Если Германия выйдет из НАТО и просто будет нейтральной, через 40 лет там к власти придет новый Гитлер". Горбачев с этим согласился. Но тем самым он создал прецедент расширения НАТО на Восток. "Если Германия вошла в НАТО, почему нельзя другим?".— В прошлый раз мы говорили о том, что "АдГ" укрепляет позиции внутри страны. Может ли это как-то повлиять на общественное мнение в Германии? Да, члены этой партии воюют в рядах ВСУ, но в целом она выступает против поддержки киевского режима.— Тут черно-белого почти не осталось. Это целый узел.Может ли "АдГ" прийти к власти? Теоретически — да, практически — вряд ли. Это отчасти связано с темой преодоления комплекса вины. Все-таки эту партию прочно пригвозили к коричневому прошлому. Они от этого открещиваются, но некоторые ниточки проследить можно. Поэтому согласие на то, чтобы эта партия вошла в истеблишмент, будет еще одним шагом к тому, чтобы снять некоторые табу на те события.В "АдГ" есть разные политики и крылья. Там постоянно идет внутренняя борьба между различными течениями. Одни говорили: "Нам надо адаптироваться к мейнстриму, чтобы в него войти и уже потом проводить свои идеи". Другие возражали: "Ни в коем случае. Мы тогда потеряем лицо и потеряем поддержку". До сих пор побеждала вторая точка зрения.Я не хочу сказать, что "АдГ" выступает за реабилитацию нацизма. Но они рассуждают так: "Это момент сложный. Надо на все смотреть в комлпексе. Гитлер преступник. Но давайте разберемся, почему так вышло". И там много логичных рассуждений, что нацизм не с Марса прилетел, а стал продуктом внутренних и внешних процессов.Это не оправдание нацизма, но его нормализация. И такие настроения у радикального крыла "АдГ" есть.Допустим, они все же войдут во власть. Как она будет трансформироваться? Еще некоторое время назад я бы предположил, что это станет подобием Мелони в Италии. Сначала ее тоже клеймили фашисткой и наследницей Муссолини, а сейчас она довольно эффективный лидер западного мейнстрима. Но у “АдГ” может быть другой путь.Скорее всего, по мере ослабления американо-европейских связей эти партии будут себя по-другому вести и позиционировать. Допустим, они отторгнут евроатлантический глобализм. А что тогда у них будет доминировать? Тут возникает масса вопросов относительно нас.Да, "АдГ" против антироссийских мер, но с позиции, что "Нам нужен русский газ. Без него мы убьем свою промышленность. Далась нам эта Украина". Это понятно и логично, но это позиция обывательская. Тут нет идеологии.Более того, вопрос о незыблемости границ в Европе по итогам Второй мировой войны был вроде бы закрыт, что подтверждено самой Германией. С другой стороны, все эти вопросы сейчас начинают плыть на Ближнем Востоке и в Африке. Будет ли это рассыпаться в Европе? Пока нет предпосылок. Даже реваншисты понимают, что риски и издержки таковы, что можно получить обратный результат. Но процесс-то идет.Если "АдГ" будет у власти и сможет воплощать в жизнь свои идеи на фоне продолжающегося кризиса США и ЕС, не знаю, что у них ляжет в основу их геополитических мировоззрений. Разные варианты есть, в том числе такие, что нам не понравятся. И все же, на сегодняшний день эта партия наиболее расположена к России.Герой - одно из самых популярных понятий нашего времени. Более того, само наше время определяется и раскрывается через данное понятие - "Время героев". Парадоксально, но при этом до сих пор не раскрыта суть феномена героя. Не обозначен его понятийный ряд. Об этом — в материале День Победы как философия героизма.
https://ukraina.ru/20260507/germaniya-snova-prevyshe-vsego-novaya-epokha-kantslera-mertsa-1078712576.html
https://ukraina.ru/20260504/1078511764.html
https://ukraina.ru/20260505/artem-sokolov-germanii-stalo-odinoko-na-skame-glavnykh-vinovnikov-voyny-ona-khochet-usadit-ryadom-1078635420.html
германия
европа
сша
польша
армия
россия
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
2026
Новости
ru-RU
https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
интервью, германия, европа, сша, дональд трамп, адольф гитлер, нато, день победы, 9 мая, фашизм, польша, впк, армия, вооружения, милитаризация, россия, вторая мировая война, джо байден, фридрих мерц, украина.ру
Об этом в интервью изданию Украина.ру рассказал главный редактор журнала "Россия в глобальной политике", директор по научной работе Фонда развития и поддержки Клуба "Валдай" Федор Лукьянов.
В России 9 мая ежегодно празднуют Победу в Великой Отечественной войне. Но в большинстве европейских стран и в США День Победы над нацистской Германией отмечают на день раньше, 8 мая.
— Фёдор Александрович, оправилась ли Германия от вины за развязывание Второй мировой войны? Может ли эта страна снова стать такой же, как тогда, угрозой?
— Этот вопрос можно обсуждать часами, потому что он затрагивает очень много слоев. От политических (лозунги и конкретные схемы действий) до морально-этических (какие психологические процессы происходили в Германии все эти годы). И везде будет немного разная ситуация.
Но если суммировать, то я бы сказал так. Не бывает войн, последствия результата которых действовали бы бесконечно. Проходит время, происходят события, меняется политический контекст и восприятие прошлого. Мы это видели на многочисленных примерах. Мы видели довольно радикальную переоценку исторических событий, вплоть до диаметрально противоположной. Наша страна не исключение.
Можно ли сказать, что уроки Второй мировой войны по-прежнему работают? Наверное, нет. Прошло 80 лет, и это много. Мы можем для сравнения вспомнить, что было до 1945 года — разгар 19 века, абсолютно другая ситуация. В этом смысле изменения происходят.
Забыли немцы то, что происходило в 1930-1940-е годы? Нет, не забыли. Дело в том, что немецкая государственность фактически была воссоздана по итогам 1945-го. Предыдущая — была уничтожена усилиями антигитлеровской коалиции. Причем это была государственность, которая развязала две мировые войны. Первую — вместе с другими странами, вторую — самостоятельно. Но она перестала существовать.
Тогда произошел раздел Германии на две части, а после было долгое и разное развитие ФРГ и ГДР. Это, кстати, до сих пор видно по голосованиям на выборах. В 1990 году произошло объединение Германии, и государственность была воссоздана. Но все это происходило под знаком ответственности немцев за то, что произошло в первой половине 20 века.
Эта ответственность была признана под внешним давлением. Все страны-победительницы имели интерес в том, чтобы Германия с прежним ее духом не возродилась. Этот подход во многом был успешен. Но вот тут и произошел интересный парадокс, который у нас не все понимают, потому что он довольно странный.
— Сначала немцев заставляли взять на себя вину. Потом (особенно в ФРГ) в 1960-1970-х годах выросло поколение, которое стало спрашивать: "Папа, что ты делал во времена Гитлера?". Разумеется, папа не мог сказать, что был антифашистом. То есть в Германии под внешним воздействием произошло внутреннее переосмысление. Долго, мучительно, сложно, с огромными моральными и политическими потерями Германия это перерабатывала и во многом переработала.
И то, что они сами признали, какими они были ужасными, привело их к состоянию морального превосходства от обратного. "Мы были грешниками, совершали жуткие вещи, но покаялись. Все теперь должны делать, как мы". И на этом стала строиться внешняя политика Германии.
"Мы можем вас учить, потому что сами через это прошли и стали другими. Теперь мы можем действовать более уверенно. А самое главное, мы не допустим, чтобы кто-то еще совершал такие же ошибки и преступления, как и мы".
Конечно, это вызывает у нас большие вопросы. И в этом плане действительно получается замкнутый круг.
Резюмирую. Конечно, Германия оправилась от вины за развязывание войны. Но очень своеобразным способом, когда признание вины за свои ошибки дало Германии основание ощущать свое величие. Основа другая, но корни уходят именно туда.
— Возможен ли вооруженный конфликт с Германией в силу этих настроений, которые вы описали: Из серии "Россия ведет себя так же, как мы прежде. Мы через это прошли, поэтому имеем право ее за это наказать?”
— Честно говоря, я не представляю, как мы технически можем повоевать с Германией. Если дело дойдет до вооруженного конфликта, это будет конфликт как минимум с европейской частью НАТО.
Более того, Германия позиционирует себя как часть НАТО, которое обязательно включает в себя США. Немцы, в отличие от французов и британцев, пытаются позиционировать себя отдельно от американцев — в некоторых контекстах. Играть в независимость не пытаются, урок выучили — опасаются, что их заподозрят в какой-то самодеятельности. Если Германия начнет себя вести слишком самостоятельно, это перепугает всех ее ближайших соседей.
В то же время происходят процессы, которые невозможно ингорировать. Германия всегда была промышленным сердцем Европы и главным экспортером. А сейчас тема экономического упадка и деиндустриализации серьезно беспокоит немецкий истеблишмент. А так как способов выйти из этого кризиса не так много, то возникла тема милитаризации как двигателя экономического роста. Еще 5 лет назад представить такую дискуссию в Германии было невозможно, а теперь она идет.
Может ли милитаризация стать экономическим двигателем? Есть разные мнения, но исторический опыт имеется. А дальше возникает следующий логичный вопрос.
Допустим, вам нужна милитаризация, чтобы разбудить экономику. Но вы же производите не автомобили премиум-класса и не детские коляски, а военную технику. Она будет на складах пылиться? Или вы ее в Саудовскую Аравию продадите? Ружье, которое висит на стене, обязательно рано или поздно снимут.
Немцы правого толка, с которыми я общался, говорят примерно так: "Это вообще не про то: мы воевать не готовимся. Обороноспособность мы повышаем только для того, чтобы защищаться". Нет! История показывает, что когда начинается наращивание военного потенциала, просто так это закончиться не может.
Более того, в конце апреля была выпущена первая в истории военная стратегия Германии. Это не какой-то гигантский план, а просто документ о перспективах развития вооруженных сил. Но там черным по белому сказано (а Писториус, который написал предисловие, это повторил), что к 2039 году Бундесвер должен стать самой сильной армией Европы.
Не знаю, соотносят они эти даты или нет. Но дело в том, что 100 лет назад, в 1939 году, именно Верхмат считал себя самой сильной армией Европы, и, решив проверить это, начал Вторую мировую войну. Может быть, у немцев сознание уже настолько отсоединилось от этой части истории, что они даты определяют, не думая о контексте…
И в этом документе львиная доля всего — это про Россию. Когда в 2000-х годах выпускались всякие "белые книги", там всегда была проблема относительно того, зачем и для кого нужны вооруженные силы. "Мягкие угрозы безопасности, пиратство, терроризм". А здесь все четко и понятно: "Россия — это основная угроза для Германии".
Но, повторюсь, это не вопрос войны с Германией. Это вопрос о том, в каком состоянии к тому моменту будут отношения между Россией и НАТО.
— Вы сказали, что Германия позиционирует себя как часть единого НАТО. При этом у нее всегда были противоречия в отношениях с Польшей и Францией. Насколько эти страны могут повлиять на будущую позицию Германии в Европе?
— Мы вступаем в совершенно новую обстановку. Не знаю, как Польша и Франция будут на это влиять. Но сама по себе постановка вопроса, когда Германия собирается строить самую мощную армию в Европе, не может не вызвать различных исторических реминисценций у многих стран.
Сейчас польское правительство по сравнению с предыдущим лояльно Берлину. Как вы знаете, у "ПиС" антироссийский настрой прекрасно уравновешивался антигерманским. Но даже правительство Туска, хотя он сам этнический немец по происхождению, внимательно следит за этими тенденциями.
То же самое касается Франции. Страну волнует не только исторический опыт нескольких крупных войн с Германией, но и вопрос лидерства в Европе. Отсюда заметная активизация Франции в рекламе ее ядерного потенциала.
Собственный ядерный потенциал у Франции действительно есть. Он всегда рассматривался как исключительно национальный. Даже когда при Саркози французы решили вернутся в военные структуры НАТО, из которых вышел Де Голль, вопрос о ядерном потенциале вообще не обсуждался. "Это наше. Оно не подлежит внешнему контролю и надзору".
Однако, не думаю, что потенциал Франции достаточен, чтобы обеспечить ядерный зонтик на случай, если США уйдут из Европы. Но сама по себе идея "У Европы есть свое ядерное оружие" активно продвигается Макроном по политическим причинам. Если у тебя есть ядерное оружие, ты в любом случае будешь более влиятельным, чем страна, которая просто может нарастить свою армию.
В этом смысле возможна новая интересная кобминация. Но как это будет выглядеть через 5-7 лет, не знаю.
Тем не менее, отмечу ещё один интересный момент, в конце апреля Трамп сказал, что грядет сокращение американского присутствия именно в Германии — несмотря на то, что это опорная страна для американского присутствия в Европе. Трамп очень обижен на Мерца за то, что он вяло реагирует на иранскую войну. Да и вообще идея Трампа "Европа нам не так важна. Нам нужны другие горизонты" логично приводит к тому, что присутствие в Европе необходимо сокращать. А если сокращать в Европе, то надо сокращать и в Германии.
— Немцы боятся этого? Сколько их концернов ушло в США. У них обида тоже есть.
— Обида есть, но с концернами это мало связано. Европе в целом досадно, что американцы действуют бесцеремонно и им все равно, что станет с экономикой их союзников. Причем это не при Трампе началось, а при Байдене. Именно Байден принял закон о протекционизме по защите американских рынков, выбрав в качестве повода экологию. После этого в США потянулись производители из Европы и других стран.
Что касается военной части, то немцы этого не хотят.
Во-первых, это снижение статуса. Чем менее важна ваша территория для американской военно-политической стратегии, тем меньше у вас шансов это использовать.
Во-вторых, немцы не стремятся к полной независимости от США. Они хотят в рамках НАТО повысить свою роль.
Знаете, у нас долгое время было неверное представление о Германии: "Это оккупированная страна. Она связана по рукам и ногам. Если бы американцы оттуда ушли, как этого хотят немцы, тогда бы у нас с ними все было хорошо". Да не хотят этого немцы. Их устраивала роль, что они не берут за себя ответственность. Сейчас это меняется, но немцы к такой самостоятельности все равно не готовы.
Во-первых, они не знают, что с ней делать. Во-вторых, это сразу же смутит их ближайших соседей. Ведь именно американское присутствие после 1945 года гарантировало, что Германия больше никогда не станет такой, какой была раньше.
Эти опасения вернулись на повестку дня в канун объединения Германии в 1989 году. Тогда главным адептом слияния ФРГ и ГДР оказался Михаил Горбачев — в силу своих представлений. Он считал, что это нормально и неизбежно — в отличие от британцев и американцев, которые с большим опасением относились к появлению большой Германии в центре Европы.
Более того, острые проблемы, которые мы имеем сейчас на Украине, фактически начались с Германии. Когда она объединялась, встал вопрос, как её контролировать. Для этого было принято решение, что Германия войдет в НАТО. Советскому Союзу это не понравилось, но нам объяснили: "Так надежнее. Если Германия выйдет из НАТО и просто будет нейтральной, через 40 лет там к власти придет новый Гитлер". Горбачев с этим согласился. Но тем самым он создал прецедент расширения НАТО на Восток. "Если Германия вошла в НАТО, почему нельзя другим?".
— В прошлый раз мы говорили о том, что "АдГ" укрепляет позиции внутри страны. Может ли это как-то повлиять на общественное мнение в Германии? Да, члены этой партии воюют в рядах ВСУ, но в целом она выступает против поддержки киевского режима.
— Тут черно-белого почти не осталось. Это целый узел.
Может ли "АдГ" прийти к власти? Теоретически — да, практически — вряд ли. Это отчасти связано с темой преодоления комплекса вины. Все-таки эту партию прочно пригвозили к коричневому прошлому. Они от этого открещиваются, но некоторые ниточки проследить можно. Поэтому согласие на то, чтобы эта партия вошла в истеблишмент, будет еще одним шагом к тому, чтобы снять некоторые табу на те события.
В "АдГ" есть разные политики и крылья. Там постоянно идет внутренняя борьба между различными течениями. Одни говорили: "Нам надо адаптироваться к мейнстриму, чтобы в него войти и уже потом проводить свои идеи". Другие возражали: "Ни в коем случае. Мы тогда потеряем лицо и потеряем поддержку". До сих пор побеждала вторая точка зрения.
Я не хочу сказать, что "АдГ" выступает за реабилитацию нацизма. Но они рассуждают так: "Это момент сложный. Надо на все смотреть в комлпексе. Гитлер преступник. Но давайте разберемся, почему так вышло". И там много логичных рассуждений, что нацизм не с Марса прилетел, а стал продуктом внутренних и внешних процессов.
Это не оправдание нацизма, но его нормализация. И такие настроения у радикального крыла "АдГ" есть.
Допустим, они все же войдут во власть. Как она будет трансформироваться? Еще некоторое время назад я бы предположил, что это станет подобием Мелони в Италии. Сначала ее тоже клеймили фашисткой и наследницей Муссолини, а сейчас она довольно эффективный лидер западного мейнстрима. Но у “АдГ” может быть другой путь.
Скорее всего, по мере ослабления американо-европейских связей эти партии будут себя по-другому вести и позиционировать. Допустим, они отторгнут евроатлантический глобализм. А что тогда у них будет доминировать? Тут возникает масса вопросов относительно нас.
Да, "АдГ" против антироссийских мер, но с позиции, что "Нам нужен русский газ. Без него мы убьем свою промышленность. Далась нам эта Украина". Это понятно и логично, но это позиция обывательская. Тут нет идеологии.
Более того, вопрос о незыблемости границ в Европе по итогам Второй мировой войны был вроде бы закрыт, что подтверждено самой Германией. С другой стороны, все эти вопросы сейчас начинают плыть на Ближнем Востоке и в Африке. Будет ли это рассыпаться в Европе? Пока нет предпосылок. Даже реваншисты понимают, что риски и издержки таковы, что можно получить обратный результат. Но процесс-то идет.
Если "АдГ" будет у власти и сможет воплощать в жизнь свои идеи на фоне продолжающегося кризиса США и ЕС, не знаю, что у них ляжет в основу их геополитических мировоззрений. Разные варианты есть, в том числе такие, что нам не понравятся. И все же, на сегодняшний день эта партия наиболее расположена к России.
Герой - одно из самых популярных понятий нашего времени. Более того, само наше время определяется и раскрывается через данное понятие - "Время героев". Парадоксально, но при этом до сих пор не раскрыта суть феномена героя. Не обозначен его понятийный ряд. Об этом — в материале День Победы как философия героизма. 
