Полицай Иван Мельников. 60 лет со дня казни палача "Молодой гвардии"

Неприметный крепко сбитый мужичонка не сильно выделялся среди своих односельчан – жителей села Три Криницы Одесской области. К их колхозу он прибился после войны. Фронтовик, ранен в голову. Прижился, обзавёлся супругой. Поначалу работал на совесть, даже поставили бригадиром, но после начал отлынивать от работы и попивать, постепенно скатился до рядового колхозника.

Был человеком резким, жестким и даже жестоким, мог довольно сурово поколотить того, кто посмел сказать ему слово поперек. Никому ничего не спускал, не прощал обид, мог затаить зло и выплеснуть его в самый удобный для этого момент. Потому и прозвали криничане его за глаза "полицай".

Весной 1965 года его арестовали. При аресте он сказал "я ждал вас каждый день".

Родился Иван Мельников в 1912 году в станице Чертковской Области Войска Донского (сейчас Морозовский район Ростовской области РФ). С детства ничем особым не выделялся. Человек как человек, разве что по натуре своей злой и заносчивый. Перед войной поселился в Краснодоне, женился, родил двоих детей. Работал крепильщиком в шахте.

В июле 1942 года территорию Донбасса заняли немцы. Мельников с семьей попытался бежать от оккупантов, но не успел.

Через десятилетия его будут спрашивать во время следствия и на суде, мол, зачем вы пошли в полицию? На что неизменно будут слышать стандартный ответ: "чтобы прокормить детей". Но не только в этом, конечно, было дело. Многие годы Мельников слыл ничем не примечательным человеком, а тут появился шанс стать хоть на низовом уровне, но властью. И весьма гордился своим новым положением.

Замарать руки кровью у Ивана получилось довольно быстро. Он лично арестовал и сдал немцам своего соседа – стахановца-орденоносца Бирюкова, а бывшего заведующего Новосветловским райземотделом Луку Мороза избил вместе со своим напарником нагайкой с металлическим наконечником так, что тот три дня не мог ни сидеть, ни стоять.

За подобное усердие оккупационная администрация выделила Мельникову квартиру. Соседом Мельникова стала семья его будущей жертвы – "молодогвардейца" Сергея Левашова.

В августе-сентябре 1942 года в Краснодоне проходили аресты советских активистов – кого-то брали просто за партийное прошлое, кого-то за распространение листовок, кого-то за вывешивание красных флагов. Всего таких набралось тридцать два человека. Прошедших через пытки и унижения людей отвезли в местный парк, где закопали живьём… Мельников как минимум конвоировал несчастных.

Свои обязанности Иван выполнял с особым усердием и даже азартом, нередко проявляя инициативу: устраивал засады, заявлялся в дома к подозреваемым, опрашивал, вынюхивал. Ну и, само собой, без материального стимула тут не обошлось: самовольные "реквезиции" имущества арестовываемых стали в Краснодоне обычном делом.

Начальство доверило ему и охрану арестованных, сделав камерным надзирателем. Мельников получил возможность вволю реализовать и некоторые темные стороны своей натуры: зверски избивал людей во время допросов палкой и нагайкой, подвешивал за шею, но не до смерти, практически не кормил и часами не давал пить.

По свидетельству очевидцев, по городу он ходил в приподнятом состоянии духа, с дерзкой улыбочкой на устах, находясь в полной уверенности, что идёт по правильному пути, жизнь удалась, и дальше будет только лучше.

Работы у краснодонских полицаев хватало. В городе и окрестностях действовала подпольная группа комсомольцев, по сути, вчерашних подростков (средний возраст 17-19 лет). Боролись с оккупантами эти, по нынешним меркам, ещё дети порой очень даже по-взрослому.

Так, они расклеили по городу более пяти тысяч листовок, на 7 ноября 1942 года вывесили красные флаги над всеми более-менее высокими и заметными зданиями города, подожгли биржу труда, называемую в народе "чёрной", благодаря чему многие люди счастливо избежали угона в Германию, по свидетельству выжившей активистки организации Ольги Иванцовой, взорвали мост, повесили четырёх полицаев, пустили под откос два немецких эшелона, совершили налёт на три немецких грузовика, похитив обмундирование и новогодние подарки для оккупантов.

Похищенные подарки было решено продать на рынке, чтобы пополнить кассу организации, на чем и погорели три активиста – Евгений Мошков, Иван Земнухов и Виктор Третьякович, – которые были арестованы немцами. Их арестам предшествовало задержание мальчишки, который стал невольным свидетелем налёта и которому подпольщики подарили пачку немецких сигарет, чтобы молчал. Тот же также попытался "толкнуть" их на рынке, чем привлек внимание Мельникова и его напарника Лукьянова.

Поскольку ребята молчали на допросах, немцы решили, что имеют дело с обычной мелкоуголовной шпаной, и начальник краснодонской полиции, в прошлом петлюровец Василий Соликовский, скомандует своим подчиненным подержать задержанных несколько дней в "холодной", затем всыпать им "горячих" и отпустить.

Но в руки оккупационной администрации попадет донос от их некогда соратника, перепугавшегося арестов, – Геннадия Почепцова. С полным списком подпольщиков.

Мельников принимал самое деятельное участие в охоте на "молодогвардейцев". Вместе с другим полицаем, Новиковым, он, в частности, пришел за Сергеем Тюлениным, у которого была прострелена рука. Отец арестованного предложил карателям деньги, чтобы они отпустили сына, но те денег не взяли. Зато неподкупные полицаи прихватили с собой все ценные вещи из дома Тюлениных, хлеб, корову и даже сено.

Соратники, а точнее подельники вспоминали, что с особой жестокостью измывался Мельников над комиссаром "Молодой гвардии" Виктором Третьякевичем, который с лёгкой руки писателя Фадеева стал прообразом предателя "Стаховича" в известном романе, что испортило жизнь семье погибшего в муках парня на многие годы, вплоть до 1959-го, когда специальная комиссия установила, что Витя стал жертвой оговора.

Арестовывал Мельников и своего соседа Левашова. Однажды мать Левашова пришла к Мельниковым с просьбой передать сыну кисет самосада, но полицай, становившийся, когда это ему хотелось принципиальным, табак не взял. Он же конвоировал Сергея к месту расправы.

О смерти восемнадцатилетнего Сергея случайно узнала его сестра Валя. Вот как она вспоминала тот эпизод:

"У нас в квартире не шла вода. Она была у соседа-полицая Мельникова. Вечером я попросила у его жены набрать ведро воды. Его жена была чем-то озабочена, избегала смотреть в глаза. Я стала печалиться, что в такой суровый мороз Серёжа в одном жакете и комбинезоне отправлен в Ворошиловград. Вдруг услышала в открытую дверь из комнаты пьяный голос самого хозяина:

Его жена отвернулась и подтвердила это, сказав, что ночью возили расстреливать группу заключённых, в том числе и Сергея".

Мельников участвовал в двух массовых расправах над подпольщиками.

В первый раз пошло не всё гладко, соратникам удалось ослабить путы на руках Анатолия Ковалёва, и возле шурфа шахты №5 тот пустился бежать. Полицай всю ночь рыскал в окрестностях, пытаясь найти парня, но тщетно.

Во второй раз экзекуция вылилась в настоящее побоище: полуживые, изувеченные ребята начали кричать проклятья своим мучителям, выкрикивать лозунги, отказывались идти к месту казни. Тогда полицаи начали бить их, засовывать парням во рты импровизированные кляпы, а девочкам задирать платья, завязывая их вокруг голов…

После того как Красная армия отобьёт город и тела юных подпольщиков извлекут, увиденное заставит содрогнуться даже бывалых экспертов-криминалистов. Всё, что творили над детьми Донбасса изверги-полицаи, наверное, заслуживает особой экспертизы психиатра. Но участвовавший во всем этом Мельников оставался спокойным.

После освобождения Краснодона Красной армией Мельников и прочие краснодонские полицаи отступает вместе с немцами к селу Селезнёвка, расположенному неподалеку от Коммунарска (ныне Алчевск, ЛНР). Там он принимает активное участие в охоте на попавших в окружение после прорыва гитлеровцев из Дебальцево советских солдат, парашютистов-разведчиков, охраняет арестованных. Потом вступает в ряды немецкой армии, воюя в составе 304-й пехотной дивизии.

Осенью 1944-го он оказывается на территории Молдавии в тылу советских войск. Неизвестно, как полицаю удалось обмануть советских офицеров, но его призвали в ряды Красной армии, зачислили пулемётчиком в 596-й стрелковый полк. Он воюет против вчерашних хозяев, получает звание ефрейтора, в апреле 1945-го – ранение в голову, а в ноябре демобилизуется. И даже награждается медалью "За отвагу".

Свежеиспеченный фронтовик и победитель перебирается жить в колхоз Одесской области. Тем временем в Краснодоне умирает его жена.

Как вспоминал впоследствии ветеран КГБ Владлен Владимиров, нашли Мельникова, по сути, случайно – его узнала прежняя землячка.

Суд на полицаем-истязателем проходил в Краснодоне, во Дворце культуры. Мельников юлил, отпирался, пытался давить на жалость, но в итоге понял, что это бесполезно, поскольку посмотреть на него пришёл практически весь город.

Областной суд приговорил Ивана Мельникова к исключительной мере наказания – расстрелу. Подсудимый и его адвокат Клигаман дважды подавали апелляцию – в Верховный Суд УССР и в Президиум Верховного Совета УССР.

"Я был и есть неграмотный, тёмный человек, ибо если бы я был немного развит и обогащён политически, то я на этот гнусный поступок не пошёл бы", — жаловался приговорённый к смерти.

Но обе инстанции оставили приговор в силе.

Во всей этой истории по-настоящему пугает один факт – в основном измывались и убивали подростков-подпольщиков их вчерашние соседи, поскольку в среднем на 25 немецких жандармов в области приходилось 150 местных полицаев.

Среди них были люди с разными судьбами – бывшие белые офицеры и казаки, петлюровцы и раскулаченные, сдавшиеся в плен красноармейцы и работники госорганов СССР. Многие из них научились безжалостно увечить и убивать своих соплеменников ещё в годы Гражданской. Выпущенный тогда из бутылки джинн "братского" насилия никуда не исчез и в последующие годы. Гуляет он и сейчас, в наши дни, обильно собирая новые жертвы.