Иван Старчак: полтавчанин, который спас Москву

Точное место рождения Ивана Георгиевича неизвестно — по документам числится село Александровка Кременчугского района, но там такого населённого пункта нет. Ближайшая Александровка находится на левом берегу Днепра в современном Козельщенском районе, скорее всего там и родился герой нашего повествования.

В 1907 году отца Ивана отправили в ссыку в Забайкалье в приграничный Троицкосавск – современную Кяхту. В 1914 году он погиб на фронте. Старчак вспоминал о том времени:

"Сами рубили, пилили и грузили возы. Немало мы с братом пролили слез, не хватало нам мужской силенки".

В 1920 году Старчак вступил в комсомол и стал красноармейцем. В боях с войсками барона Унгерна он получил своё первое ранение. В том же году поступил в школу военных разведчиков.

Спустя пять лет Старчак поступил в военное училище во Владивостоке. Потом командовал взводом конной разведки ЧОН в горах Хингана, Сихотэ-Алиня, служил на островах в Японском море.

В 1931 году Иван поступил в Оренбургское военное училище по классу тяжелого бомбардирования, потом учился на курсах парашютистов в Ейском училище.

Старчак стал одним из пионеров советского парашютного спорта: он испытывал новые виды парашютов, впервые в мире совершил прыжок с вошедшего в штопор самолета, прыгал с самолётов, совершавших виражи, пике, переворот; прыгал ночью и днём, прыгал в дождь и в снег, делал затяжные прыжки с малых высот. Он первым в СССР перевалил за 1000 прыжков – 1096-й он совершил 21 июня 1941 года, но вывихнул ногу. Войну встретил в окружном госпитали в Минске.

Раненые выбирались на восток самостоятельно – транспорта для эвакуации не было.

Утром 26 июня метрах в 600-700 от дороги кто-то зажёг дымовые шашки, явно подавая условный сигнал. Из "юнкерсов" посыпался вражеский десант. К колонне приблизились двадцать вражеских парашютистов. Десант удалось уничтожить*.

Колонна прошла в Смоленск. Буквально за её хвостом немецкие танки перерезали трассу, замкнув кольцо минского котла.

В Смоленске Старчак разыскал штаб ВВС Западного фронта. Ему поставили новый задачи: теперь майору предстояло готовить людей для массовой заброски в тыл противника.

Сначала диверсанты летали на бипланах У-2 и Р-5, а потом на ТБ-3, в основном 1-го тяжёлого бомбардировочного авиационного полка (тбап) 23-й авиадивизии (ад), которым командовал полковник Иван Васильевич Филиппов. Затем специально прислали транспортный Ли-2.

В июле группа Старчака высадилась в тылу противника и сообщила время возвращения из налёта вражеских бомбардировщиков Хе-111 "Легион Кондор". Советский авианалёт полностью уничтожил базировавшиеся на аэродроме самолёты. После этого часть группы осталась во вражеском тылу, а часть эвакуировал бомбардировщик СБ.

В августе Старчаку было поручено подготовить бойцов отдельной парашютно-десантной группы ВВС фронта (диверсантов) и отдельного воздушно-десантного батальона 23-й ад (десантников) в районе подмосковного Юхнова. К ним прикрепили пять юхновских подпольщиков-комсомольцев.

Бойцы изучали приемы рукопашного боя, взрыво-техническое дело, учились делать засады, метко стрелять, маскироваться, "снимать" часовых, прыгать с парашютом.

4 октября без предупреждения улетели самолёты 1-го тбап. Старчак несколько недель спросил полковника Филиппова, почему их тогда бросили одних и тот не нашёлся, что ответить.

В подчинении у майора было всего 527 десантников, из которых только треть была вооружена винтовками и пистолетами, и 62 диверсанта парашютно-десантной группы с пистолетами.

Немцы прорвали фронт и стремительно приближались к Юхнову. Связаться со штабом ВВС фронта не удалось, приказ о дальнейших действиях батальона отдать было некому, и тогда майор Старчак принял решение – принять бой. Много лет спустя Иван Георгиевич вспоминал:

"Может быть, с точки зрения здравого смысла попытка сдержать небольшим отрядом наступление вражеских колонн казалась дерзкой и бессмысленной, но я считал и считаю, что излишняя осторожность и благоразумие не всегда приносят успех в военном деле…"

Оборону заняли за городом на высоком правом берегу реки Угра.

Группа диверсантов останавливала отступавшие части и забирала у них оружие и боеприпасы: патроны, гранаты, мины. В Юхнове удалось застать разведотдел какой-то части, который передал в штаб Западного фронта радиограмму о принятом Старчаком решении. Мост через Угру заминировали. Вместо длинных речей майор показал своим бойцам табличку с цифрами "205", снятую с ближайшего километрового столба, – столько километров оставалось до Москвы.

Утром 5 октября появились немцы. В составленном после боёв отчёте заместитель Старчака, старший лейтенант Андрей Кабачевский отметил: "немцы двигались в колонне с отходящими нашими частями". На немецких мотоциклах и грузовиках развевались красные флажки, на солдатах красноармейские пилотки и плащ-палатки. Десантники пропустили нашу колонну, к хвосту которой пристроились немцы. Затем были активированы фугасы направленного действия.

В три часа дня пришло сообщение от одной из групп диверсантов, "работавших" на западном берегу: на аэродроме в Павлово 1-й тбап оставил три неисправных бомбардировщика ТБ-3 и склад авиабомб.

Старчак направил туда группу под командованием 30-летнего старшего лейтенанта Петра Балашова. Он тоже был одним из советских пионеров парашютного спорта, за что его в 1935 году наградили орденом Красной Звезды.

Тем временем стало известно, что немцы нащупали, где у батальона заканчиваются фланги. Старчак принял решение отступить на новый рубеж в Стрекалово и встретить врага там.

В Москве весь день 5 октября у высшего руководства страны ушёл на то, чтобы разобраться, прорвались немцы к Юхнову или нет. Обстановку удалось выяснить только ближе к ночи. Приказ на выдвижение к месту прорыва подольских военных училищ был отдан в самом конце дня.

Утром над позициями десантников и диверсантов в Стрекалово пролетел одиночный четырёхмоторный ТБ-3. Откуда он взялся, Старчак узнал, только когда вернулась отправленная им на уничтожение трёх брошенных бомбардировщиков группа. Немцев она разгромила, склад с бомбами взорвала. Один самолёт удалось отремонтировать, и старший лейтенант Балашов поднял его в воздух. Приземлиться смог только с пятого раза… но смог.

Этим же утром к десантникам прибыли подкрепления — две батареи 45-мм и 76-мм орудий Подольского артиллерийского училища и рота Подольского пехотного училища. Основные силы подольских курсантов приняли свой бой значительно северо-восточнее, в Ильинском.

7 октября противник начал вновь обходить фланги. Старчак снова отвёл свой отряд на восток – на рубеж речки Вережки у села Пушкино. Артиллерию отводили поорудийно перекатами – пока одна пушка вела огонь, другие занимали новые позиции. А майора вызвал к себе в Медынь командующий фронтом маршал Семён Михайлович Будённый.

Штабной автобус охраняли танки Т-34 и КВ, которых сейчас так не хватало десантникам и курсантам. В ответ на просьбу об их отправке на передовую Будённый только заявил Старчаку, что распоряжаться ими не может, так как бригада, которой они принадлежат, находится в ведении Ставки.

К утру 8 октября под начало майора прибыл батальон 108-го резервного стрелкового полка – в новеньких касках, плащ-палатках, с вещмешками… Он разбежался после первого же артобстрела.

В этот день после ожесточённого боя у курсантских батарей закончились снаряды, и группа Старчака отступила на новый рубеж на Извери.

Их отход остался прикрывать отряд ПАУ командира батареи капитана Базыленко: одно 76-мм орудие и 24 курсанта. Тем временем на Извери к Старчаку прибыло новое пополнение – отдельная рота курсантов-подрывников Московского военно-инженерного училища с большим запасом взрывчатки. Майор приказал подорвать все ведущие к новому рубежу мосты. Пришлось артиллеристам при отступлении переправлять свои два грузовика вброд.

В ночь на 9 октября на рубеж группы Старчака прибыл начальник Подольского пехотного училища генерал-майор Василий Андреевич Смирнов. Генерал не одобрил отход с предыдущего рубежа и приказал утром его отбить вместе с танками 17-й тбр, которая к тому времени должна была подойти.

Но танки вовремя не прибыли, зато пошли в наступления немцы, и курсантам с десантниками, вместо того чтобы атаковать врага, самим пришлось отражать их атаки.

Немецкие танки через мосты прорваться не смогли. Старчак заметил, как метко бьёт немецкая артиллерия. В тыл на колокольню села Воронки отправилась группа диверсантов. Часть их открыла огонь по колоколу, оглушавшему засевших наверху немцев-корректировщиков. Остальные бросились наверх и всех врагов перебили.

Наконец Старчака в конце дня вызвали в штаб танковой бригады. По приказу командования она заменяла десантников, которые отводились в тыл, – это был приказ нового командующего фронтом генерал-полковника Г.К. Жукова.

Группа Старчака уничтожила два танка, две бронемашины и около тысячи солдат противника, потеряв при этом только 33 диверсанта и 72 десантника убитыми, 282 ранеными и 21 пропавшими без вести. Но самое главное, Старчак смог выиграть для советского командования 5 дней, которые маршал Жуков в своих послевоенных воспоминаниях назвал самыми сложными днями за всю Великую Отечественную войну.

P.S.: Группа Старчака ещё не раз проявила себя в битве за Москву в декабре 1941 – январе 1942 годов действуя в ближнем тылу противника. Одна из таких операций закончилась для майора ранением и обморожением, которое едва не обернулось ампутацией ног.

Благодаря настойчивости и силе воли восстановился и снова возглавил парашютно-десантную службу ВВС Западного фронта, затем – авиабригады погранвойск, дослужился до звания полковника. Только послевоенная авиакатастрофа, усугубившая последствия ранений, заставила его оставить армию.

Но Иван Георгиевич Старчак до последних дней занимался подготовкой парашютистов и воспитанием порастающего поколения. Скончался он в 1981 году в возрасте 76 лет.

* Немецкие документы не подтверждают высадки воздушных десантов летом 1941 года.