"Могла оказаться не в тюрьме, а в ближайшей посадке". История освобождения из украинского заключения
20:07 09.09.2026 (обновлено: 20:12 09.09.2026)
© Фото : Андрей Лубенский
Изданию Украина.ру удалось пообщаться с ещё одной политзаключенной Украины, которую обменяли в мае 2025 года, в рамках единственного на сегодняшний день крупного обмена пленными между Россией и Украиной, в который попали гражданские. Настоящее имя героини изменено в целях безопасности её родственников
"Это моя земля"
Родители Марины жили в Донбассе, но ещё при Советском Союзе переехали в Нижневартовск. Там Марина родилась, выросла, вышла замуж и родила собственных детей. Но когда дедушка с бабушкой, которые оставались в Донбассе, начали стареть и болеть, семья приняла решение вернуться в город Горняк в Донецкой области, между Селидово и Курахово. Гражданство не меняли, потому что Россия и Украина были дружественными странами, получили украинский вид на жительство.
В 2014 году сын Марины участвовал во штурме Донецкой областной администрации и в проведении референдума, поэтому ему пришлось очень быстро уехать в Россию. Марина осталась дома, наблюдая, как ВСУ выставляют блокпосты и как бьют по Донецку.
"С 2014 года военные всегда были в Горняке. Особенно страшно было в первое время. Я устроилась диспетчером в такси и неоднократно принимала заказы на отправку алкоголя в места дислокации военных. Однажды пьяный АТОшник застрелил водителя такси. А в 2015 году, в канун дня Святого Валентина, ВСУ обстреляли стихийный рынок. Не знаю, как я выжила и очутилась дома, но одну девчонку, которая там была рядом со мной, хоронили без головы, а другую — в мусорном пакете. Спустя 10 минут после обстрела из-за школы поблизости выехало несколько машин скорой помощи и бригада ТСН. А вечером вышли новости об обстреле "российскими террористами"", — вспоминает собеседница издания.
Марина рассказала, что в те годы многих, кто принимал участие в референдуме, забирали в Красноармейск (Покровск) или Мариуполь в СБУ, но не для дальнейшего ареста, а как заложников для получения денег от родственников. По сути, люди выкупали своих родных у СБУ.
Город Горняк после освобождения
В 2017 году она на три года ездила в Москву на заработки, а когда началась пандемия, вернулась. Марина чувствовала, что за ней следили с мая 2023 года, но уезжать было некуда — на руках пожилые и больные родители.
Однажды военные проводили в городе рейды с проверкой документов. Сначала в квартиру Марины стучали, потом высадили двери.
"Меня брал Правый сектор*, — говорит она. — Следователи СБУ приехали позже, стали орать, называть какие-то имена, которые я якобы должна была знать, потом требовать второй телефон. Я ответила, что второго нет, и снова понеслись маты и оскорбления. Потом меня посадили на стул, один взял руки сзади и сжал за локти, а другой — размером с Ивана Поддубного — откинул мою ногу и начал прыгать мне на голеностоп. Как не сломал, не знаю, но с месяц ноги были распухшими и темно-фиолетового цвета.
Но второго телефона у меня действительно не было. И я говорю СБУшнику: тебе не приходило в голову, что в одном телефоне могут быть две сим-карты? Тогда до него дошло. Хорошо, что другой телефон с ещё одной симкой был уничтожен заранее, а то я приехала бы не в тюрьму, а в близлежащую посадку".
После обыска Марину повезли в СБУ в Красноармейск.
"Там я увидела уникального человека — Танечку "режь р****" и "русский корабль иди…". Совершенно "упоротая", но и её забрали вместе со мной, потому что она сказала какой-то знакомой в России, что в соседнем садике разместились военные. Мне же начали рассказывать про российское вторжение, а я ответила: пардон, вы обознались, я здесь уже почти 30 лет, так что вторжение произошло давно", — рассказывает Марина.
После допроса — в Днепропетровск, в ИВС, а утром — суд, "пидозра" (подозрение - укр.) и арест. Статья 114-2 УК Украины (пособничество государству-агрессору) за корректировку огня. Сначала хотели предъявить госизмену, но Марина — не гражданка Украины.
"Это моя земля, — с гордостью говорит она, — уж кто, как не я, знал, под каким кустом что замаскировано. Но я была единственной гражданкой России, которая получила срок за дело. Остальных взяли только потому, что они граждане России".
В Днепропетровском СИЗО Марина провела три с половиной месяца, с четвертого августа 2023 года. Суд прошел без нее. На следующий день просто принесли приговор — 10 лет лишения свободы.
"У меня один президент"
29 декабря Марину отправили в Каменскую колонию № 34. По её словам, физически политзаключенных там никто не трогал, но моральное давление было очень сильным. Например, в столовой во время обеда могло не оказаться ни одного стула. Ну и на работы, конечно, отправили — шить и упаковывать постельное бельё и военную форму. Во время пребывания в колонии Марины, рабочий день уменьшили до 8 часов. До того он был гораздо длиннее, но после приезда комиссии из УВКПЧ ООН, администрации пришлось в этом плане соблюдать закон.
19 июля 2023, 09:12Репрессии на Украине
Молодая гвардия Бахмута. 18-летней Насте на Украине дали 9 лет без единого доказательства вины11 июля получила приговор Анастасия Глущенко — девушка, которую вместе с осужденным на 10 лет 17-летним Владимиром Маркиным называют Молодой гвардией Бахмута. Их обоих обвинили в передаче России данных о дислокации ВСУ, но Владимир под давлением признался, а Анастасия нет Международные организации по результатам проверок заявили, что, поскольку военнопленные содержаться отдельно от уголовных преступников, осужденных в связи с конфликтом гражданских тоже надо содержать отдельно. Поэтому в октябре 2024 года политических из 34-ки перевезли в специально созданную для этих целей колонию № 146 в Водяном.
Первые три месяца, пока в "экспериментальную" колонию регулярно ездили комиссии, всё было неплохо, жили в отдельных комнатах с ремонтом и телевизором, даже можно было не надевать тюремную робу. Но через три месяца заставили носить форму, запретили половину ранее разрешённых продуктов в посылках, все теперь должны были смотреть украинские пропагандистские патриотические фильмы.
"Одна девчонка пыталась протестовать, — говорит Марина, — так её закрыли в карцере. Офицерьё в колонии было "упоротое" до мозга костей. По утрам включали украинский гимн, а я в это время уходила в свою комнату. На меня за это наехали, сказали, что слушать нужно — таков указ президента. Но я им объяснила, что как у гражданки России, у меня один президент — Путин".
Если большинство офицеров в колонии были, как говорит Марина, "упоротыми", то есть идейными, то с рядовыми сотрудниками ситуация иная.
"На местных селянок, которые до постройки колонии сидели без работы, напялили форму, и они вдруг почувствовали своё превосходство. Была у нас такая Снежана, весом центнеров в пять. Когда шли дожди, нам негде было сушить форму, поэтому мы раскладывали её на кроватях в пустых комнатах. Снежана орёт: "Всё убрать! У вас есть сушилка!" Да, есть две раскладные сушилки, но нас 50 человек. Что мы там можем высушить?".
"Нас встретили аисты"
Примерно 18-19 апреля 2025 года Марину вызывали в дежурную часть и дали на подпись бланк-согласие на обмен "как военнопленной". Через несколько дней по видеосвязи состоялось судебное заседание по снятию судимости.
"Когда мы вернулись в локалку, то сразу сняли с себя тюремные халаты и платки и бросили их на пол. Вертухайша, конечно, [удивилась], но мы сказали ей, что теперь — свободные люди. И знаете, что первое она у нас после этого спросила? Ну, вас же тут никто не обижал?"
Рано утром, часа в четыре тех, кого готовили к обмену, вызвали с вещами на проходную. Ничего не досматривали. Только одна из сотрудниц колонии с презрением спросила: "Надеюсь, вы ничего не украли?"
"Я бы вас хотела как сувенир вывезти", — ответила Марина и полезла в автозак.
Машина привезла людей к железнодорожному составу в Пятихатках Днепропетровской области. Состав с российскими военнопленными, не меньше 10 вагонов. Там же были и люди, которых на обмен повезли из СИЗО, т.е. ещё не осужденные. Почти сутки поезд с политзеками и военнопленными добирался до своей конечной станции в Чернигове. Всех выгрузили в Черниговское СИЗО, т.н. тюремный замок, построенный еще в начале 19 века. В годы гитлеровской оккупации нацисты в нём содержали, а затем уничтожили несколько тысяч своих жертв.
"Это СИЗО называли замком Иф. Там реально замок с подземельями. Нас запихнули в камеры и сказали разбирать свои сумки, потому что с вещами нас никто не повезет. Мы бросили почти все, что у нас было", — вспоминает Марина.
Замок-тюрьма в Чернигове
К обеду людей посадили в автобус. Зашли СБУшники в масках и с криками, матами и угрозами "перестрелять" заставили всех опустить головы к коленям и закрыть глаза. В таком виде поехали. Через некоторое время остановились, постояли около получаса, а затем СБУшники разрешили смотреть и вышли из автобуса. За рулём уже сидел российский водитель. С ним доехали до полуразрушенных зданий бывшей украинской таможни.
"Там из посадки вышла чёрная собака, худая, как скелет, голодная и обездоленная. Просто стала и нюхала воздух и мне почему-то подумалось, что это Украина вышла меня провожать. А в серой зоне нас встретили аисты…", — рассказывает собеседница Украина.ру.
Снова штурм
Группу женщин-политзэков из 146-й колонии отправили в миграционный центр в Сахарово, где они провели два месяца. Затем приехал сын и отвез Марину в Калужскую область. Тех, у кого родственников в РФ не нашлось, отправили в пункт временного размещения. У Марины же другая проблема: у неё в России нет ни жилья, ни прописки, потому что бывший муж продал квартиру, когда она уехала на Украину. Есть только решение Нижневартовского суда о лишении права на жильё — в 90-е такое происходило.
Марина обратилась за временной пропиской в квартире у невестки, но нужно было либо предоставить документ о легальном пересечении границы, либо заплатить штраф за отсутствие регистрации.
"Я говорю: вы что, я лицом в пол пересекала границу!"
Поехала к омбудсмену Калужской области, после чего дали временную регистрацию. Но где жить? У сына с невесткой места нет. Марина устроилась работать в киоск с шаурмой. Зарплата — около 50 тысяч рублей. Даже единовременную выплату в 10 тысяч рублей не получила, потому что это для беженцев — переезжающих в РФ граждан Украины, а Марина — гражданка России. Сняла, что смогла — квартиру с гнилыми полами и без обоев. Омбудсмен предложила обратиться за помощью в региональную соцслужбу, но там тоже потребовали доказательств пересечения границы. Будет бумажка — приходите.
"Бумажка об обмене у меня была, но выдана она Украиной и толку от нее никакого. Прошла несколько кругов ада, выдали документ о том, что я была в гражданском плену", — рассказывает женщина.
А потом Марина узнала, что в родном городке в Донбассе погиб её отец. Он целый год лежал под завалами во дворе не похороненный, а затем приехали представители похоронных бюро и потребовали от старушки-матери 250 тысяч, потому что хоронить надо в Тельманово — за 200 км. А несколько недель назад там же, в соседнем доме, от прилёта погибла другая родственница. Её муж, военнослужащий, сейчас пытается вывезти оттуда мать Марины, но та отказывается — старики привыкают к своим домам и никуда не хотят ехать, хотя на улице она уже одна осталась.
Сдаваться Марина не собирается, она понимает, что приехала домой, и раньше или позже добьётся справедливости.
"Сейчас посижу, наберусь сил", — говорит она, — "И опять пойдут "на штурма".
*организация, признанная в РФ террористической
О подземной медсестре Екатерине, которая попала в тот же обмен — в материале "Били, угрожали током, заставляли петь гимн. История человека, которого вырвали из украинской тюрьмы".
Подписывайся на
