https://ukraina.ru/20260617/narkomany-v-ukrainskoy-armii-pochemu-ikh-kolichestvo-rastet-i-chto-s-nimi-budet-posle-1080302263.html
Наркоманы в украинской армии. Почему их количество растет и что с ними будет после
Наркоманы в украинской армии. Почему их количество растет и что с ними будет после - 17.06.2026 Украина.ру
Наркоманы в украинской армии. Почему их количество растет и что с ними будет после
Казалось, что крушение наркокартеля "Химпром", который, по сообщениям СМИ, буквально завалил порядки ВСУ дешёвыми синтетическими наркотиками, должен был освободить ВСУ от дурмана. Но недавние расследования украинских СМИ, в частности, "Страны" и заявления чиновников показывают: картина не просто не улучшилась, а только усугубилась.
2026-06-17T11:38
2026-06-17T11:38
2026-06-17T11:39
украина
соин дмитрий
вооруженные силы украины
химпром
telegram
эксклюзив
внутри и снаружи
/html/head/meta[@name='og:title']/@content
/html/head/meta[@name='og:description']/@content
https://cdnn1.ukraina.ru/img/103340/71/1033407187_0:0:7005:3941_1920x0_80_0_0_56b4fec2306f43764b7e7fcbc8913922.jpg
"Дилер быстрее снабженца", — таков вердикт сложившейся на фронте ситуации.И это не художественное преувеличение, а зафиксированный факт: система доставки запрещённых веществ на передовую отлажена почище любых цепочек поставок и работает бесперебойно, а командиры только разводят руками, не в силах решить проблему.Пакет с заветной отравой приходит на отделение "Новой почты" в прифронтовом городе с какой-нибудь безобидной пометкой, например, "витамины" или "химические нагреватели". Внутри — зип-пакет с белым кристаллическим порошком понятно какого назначения. И понятно, кто получатель этого пакета — военнослужащий Вооружённых сил Украины (ВСУ), заказавший это сам через закрытый телеграм-канал и спустивший свои надбавки за нахождение на передовой на ещё одну дозу.Доставка работает быстрее и надёжнее, чем резерв боеприпасов на его же позицию, а водитель, который её привозит, рискует куда меньше, чем тот, кто водит грузовик с боеприпасами. Давайте же разберёмся, как работает эта инфраструктура: будет немного цифр, немного биохимии и много обидных шпилек в адрес украинских интендантов.Наркотрафик как нормаОдним из главных критиков сложившейся ситуации с украинской стороны стала военный омбудсмен Ольга Решетилова. Стоит отдать ей должное, она не пыталась подсластить пилюлю и в публичных заявлениях лупила наотмашь: зависимых от психоактивных веществ в войсках гораздо больше, чем принято думать, речь идёт не о единичных частях, поражённых недугом, а о системной проблеме на уровне всего фронта.В одном-единственном расположении, по её данным, выявили около двух тысяч таких военнослужащих, что уже само по себе, признаёт омбудсмен, сигнал о том, что интенсивный наркотрафик в прифронтовой зоне со стороны ВСУ давно стал нормой. По данным фонда "Здоровые решения", опыт употребления наркотиков, алкоголя или их сочетания может быть у более чем половины украинских бойцов, находящихся на передовой. Бывший офицер морской пехоты по имени Дмитрий рассказал немецким СМИ, что командовал более чем двумя сотнями человек. У него развивалась в целом нормальная военная карьера офицера, но он потерял всё именно из-за наркотиков: началось с обезболивающих после ранения, продолжилось более серьёзными и "тяжёлыми" веществами и, как следствие, полной потерей контроля над собственной жизнью и волей. Таких "Дмитриев" по всей линии фронта — сотни, если не тысячи. И Украина каждый день теряет личный состав не только от снарядов, пуль и дронов, но и от отравляющей химии, которую солдаты принимают добровольно.Разбор наркоинфраструктурыВот механика, ради которой, собственно, стоило городить весь этот текст. Военная логистика — это штабы, накладные, нормативы расхода и вечный дефицит. А ещё — какой бы продвинутой ни стала украинская армия за последние годы — бюрократия и жёсткая вертикаль. Система доставки наркотиков на фронте же в свою очередь децентрализована, гораздо более динамичная и пластична, она реагирует на рост спросов на таблетки быстрее, чем генералы наверху среагируют на дефицит дронов. Вот и сейчас дилеры почувствовали, что у бойцов завелись свободные деньги, так называемые боевые надбавки, а также огромное количество времени между непосредственным участием в боях, которое заполняется ужасом и стрессом, с которыми даже самая крепкая психика без долгой ротации может не совладать. Спрос породил предложение, и вот украинцы имеют дело с цепочкой поставок, которую практически невозможно пресечь.Закладчики с городских улиц уступили место зашифрованным заказам через ботов, например, в Telegram: военный пишет ассистенту, получает координаты тайника возле ближайшего отделения почты или номер посылки с описанием "витамины" либо "автохимия". У синтетических стимуляторов нет характерного запаха, и благодаря этому они с лёгкостью проходят блокпосты и проверки, минуя собачьи носы.Также заветные посылки едут внутри гуманитарных грузов, коробок с сухпайком, ящиков с автозапчастями — дилеры осознанно и цинично эксплуатируют такие сборы, понимают, что перетряхивать их в поисках запрещёнки "как-то не по-людски".Наконец, на фронте тоже есть свои дилеры, и они ещё более опасны, чем обычные барыги с улиц. Потому что это не посторонние для солдат люди, а такие же сослуживцы, из соседнего отделения, которые могут довести "дозу" всего за каких-то пару тысяч гривен — сущие копейки для тех, кто находится на фронте, если, конечно, им выплатили зарплату. По данным источников "Страны" в профильных подразделениях Нацполиции, за последний год продажи отдельных позиций синтетических веществ выросли вдвое.Почему так происходит?Здесь можно выделить несколько ключевых причин.Первая — война просто идёт долго, а новобранцы к ней готовы всё меньше. С одной стороны — износившаяся, изнурённая психика опытных солдат, которые уже просто не справляются с нагрузкой, с другой — вчерашние мобилизованные, которых "упаковали" и пропустили через всю бесчеловечную систему "поголовной" работы с населением под брендом ТЦК. В таких условиях психика начнёт трещать по швам даже у самых стойких.Вторую причину мы уже косвенно затронули —тотально падающее качество набора и подготовки солдат. По свидетельствам военных, опрошенных "Страной", на медицинских комиссиях следы от старых инъекций на руках призывника давно никого не смущают, а план по личному составу давно стал гораздо важнее его состояния. В территориальных центрах комплектования (ТЦК) туалеты, по тем же свидетельствам, завалены использованными шприцами тех, кого уже отправили в учебку. Часть этого человеческого материала отсеивается ещё в части, часть сбегает по дороге — но даже из тех, кто доехал, получил оружие и встал в строй, многие физически не могут жить без веществ, которое легче достать, чем разрешение на отпуск. Проще говоря, наркоманов на фронте стало больше, потому что если раньше система мобилизации их не пропускала, то сейчас стандарты для новобранцев упали до критически низкой отметки.Третья причина — отношение командирского состава. Офицеры всё чаще уже не пытаются даже вникнуть в состояние своих подопечных и концентрируются только на задачах, которые те должны выполнить. В их глазах человек на "соли" — это всё ещё человек, которого требуется отправить на задание.Справедливости ради, это не повальное явление, и оно сильно варьируется в зависимости от рода войск. В подразделениях, где слаженные действия солдат физически невозможны без их трезвости, например, те же расчёты БПЛА, дисциплина по понятным причинам жёстче на порядок: пьяное или обкуренное звено там сразу становится угрозой для всего экипажа, и это слишком заметно, чтобы закрыть глаза. А вот в штурмовых подразделениях, отношение к этому гораздо более спокойное, к солдатам всё чаще относятся как к "расходнику", а сами бойцы совершенно не заинтересованы в том, чтобы оставаться внимательными и сконцентрированными — если что, "прилетит" не по ним, а по соседнему укрытию.И есть ещё одна причина, которая прямо не влияет на сложившееся положение на фронте, но всё же сильно его ухудшает. Это само украинское государство, которое банально не сумело "раскатать" собственную же программу лечения наркозависимых на фронт. Речь идёт о заместительной поддерживающей терапии , которая официально была введена на Украине с 2017 года, а осенью 2025-го местный Минздрав даже подписал трёхлетний контракт на закупку современных препаратов для неё. Но человек, которого до мобилизации эта терапия стабилизировала, на передовой остаётся без неё полностью — и срывается в чистый синдром отмены, с судорогами и риском смерти. Систему построили в мирной жизни и забыли, что фронт давно проходит прямо через неё.Что происходит в голове солдата-наркоманаПсихиатр и клинический психолог Алексей Кругляченко объясняет, почему новые синтетические наркотики, приходящие на смену привычным опиоидам, даже страшнее "классической" отравы: их химическая формула меняется быстрее, чем наука успевает изучить фармакологический профиль, и быстрее, чем государство успевает внести новое вещество в список запрещённых.В мозге же зависимого происходит лавинообразный выброс нейромедиаторов, настолько мощный, что естественные тормоза психики просто выгорают, не оставляя после себя ничего, кроме, простите за прямоту, выжженных мозгов, восстановить которые медицина может оказаться не в силах.На практике это приобретает форму острейшего токсического психоза: паранойя, галлюцинации, полная потеря инстинкта самосохранения. Капитан ВСУ Василий К. рассказывал "Стране" о случаях, когда бойцы под воздействием психоактивных веществ начинали принимать своих за врагов или вставали в полный рост под дронами, ощутив необъяснимый приступ отваги — всё с понятными исходами.По сути, это именно то, чего многие бойцы ожидают от наркотиков: агрессивная химия отключает инстинкт самосохранения вместе со страхом. Кто-то мог бы сказать, что это ведь повышает эффективность солдат, но нет, это порождает ещё одну статью потерь: не передозировка запрещёнными веществами сама по себе, а дружественный огонь и сорванные позиции. И этот бесконечный трип действительно бесконечен: один из опрошенных "Страной" военных честно признаётся, что те, кто доживёт до конца войны, вернутся домой не факт что трезвыми — вещество, которое держало психику на ногах в окопе, само по себе никуда не девается вместе с демобилизацией.Самострел кристалламиНа выходе получается история тотального саботажа боеспособности, который был совершён самими же украинцами. С другой стороны, сложившийся в ВСУ наркокризис — это закономерный итог того, что происходит с системой, которую заставили работать дольше, чем она была спроектирована выдерживать.Армия Украины существует в условиях без ротации, без нормального контроля состояния солдат, без лечения зависимых. Минобороны Украины старательно закрывает глаза на проблему, кивая на то, что есть программы реабилитации после ранений и после плена, есть общегосударственная заместительная терапия, что вам, дескать, ещё нужно. При этом фронтовой наркозависимости как отдельного явления для киевских чиновников словно не существует.Можно сколько угодно зачищать рынок сверху — закрывать конкретные лаборатории, конкретные сети, конкретных дилеров. Спрос, рождённый пятым годом войны без отпуска, не исчезнет от этого ни на день. Потому что в конечном итоге проблема не в наркорынке.
украина
внутри и снаружи
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
2026
Никита Волкович
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07ea/05/04/1078579550_361:22:853:514_100x100_80_0_0_16b0cf590fa3715aa8a6687dc8864cfb.jpg
Никита Волкович
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07ea/05/04/1078579550_361:22:853:514_100x100_80_0_0_16b0cf590fa3715aa8a6687dc8864cfb.jpg
Новости
ru-RU
https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Украина.ру
editors@ukraina.ru
+7 495 645 66 01
ФГУП МИА «Россия сегодня»
Никита Волкович
https://cdnn1.ukraina.ru/img/07ea/05/04/1078579550_361:22:853:514_100x100_80_0_0_16b0cf590fa3715aa8a6687dc8864cfb.jpg
украина, соин дмитрий, вооруженные силы украины, химпром, telegram, эксклюзив, внутри и снаружи
"Дилер быстрее снабженца", — таков вердикт сложившейся на фронте ситуации.
И это не художественное преувеличение, а зафиксированный факт: система доставки запрещённых веществ на передовую отлажена почище любых цепочек поставок и работает бесперебойно, а командиры только разводят руками, не в силах решить проблему.
Пакет с заветной отравой приходит на отделение "Новой почты" в прифронтовом городе с какой-нибудь безобидной пометкой, например, "витамины" или "химические нагреватели". Внутри — зип-пакет с белым кристаллическим порошком понятно какого назначения. И понятно, кто получатель этого пакета — военнослужащий Вооружённых сил Украины (ВСУ), заказавший это сам через закрытый телеграм-канал и спустивший свои надбавки за нахождение на передовой на ещё одну дозу.
Доставка работает быстрее и надёжнее, чем резерв боеприпасов на его же позицию, а водитель, который её привозит, рискует куда меньше, чем тот, кто водит грузовик с боеприпасами. Давайте же разберёмся, как работает эта инфраструктура: будет немного цифр, немного биохимии и много обидных шпилек в адрес украинских интендантов.
Одним из главных критиков сложившейся ситуации с украинской стороны стала военный омбудсмен Ольга Решетилова. Стоит отдать ей должное, она не пыталась подсластить пилюлю и в публичных заявлениях лупила наотмашь: зависимых от психоактивных веществ в войсках гораздо больше, чем принято думать, речь идёт не о единичных частях, поражённых недугом, а о системной проблеме на уровне всего фронта.
В одном-единственном расположении, по её данным, выявили около двух тысяч таких военнослужащих, что уже само по себе, признаёт омбудсмен, сигнал о том, что интенсивный наркотрафик в прифронтовой зоне со стороны ВСУ давно стал нормой.
По данным фонда "Здоровые решения", опыт употребления наркотиков, алкоголя или их сочетания может быть у более чем половины украинских бойцов, находящихся на передовой. Бывший офицер морской пехоты по имени Дмитрий рассказал немецким СМИ, что командовал более чем двумя сотнями человек. У него развивалась в целом нормальная военная карьера офицера, но он потерял всё именно из-за наркотиков: началось с обезболивающих после ранения, продолжилось более серьёзными и "тяжёлыми" веществами и, как следствие, полной потерей контроля над собственной жизнью и волей. Таких "Дмитриев" по всей линии фронта — сотни, если не тысячи. И Украина каждый день теряет личный состав не только от снарядов, пуль и дронов, но и от отравляющей химии, которую солдаты принимают добровольно.
Разбор наркоинфраструктуры
Вот механика, ради которой, собственно, стоило городить весь этот текст. Военная логистика — это штабы, накладные, нормативы расхода и вечный дефицит. А ещё — какой бы продвинутой ни стала украинская армия за последние годы — бюрократия и жёсткая вертикаль.
Система доставки наркотиков на фронте же в свою очередь децентрализована, гораздо более динамичная и пластична, она реагирует на рост спросов на таблетки быстрее, чем генералы наверху среагируют на дефицит дронов. Вот и сейчас дилеры почувствовали, что у бойцов завелись свободные деньги, так называемые боевые надбавки, а также огромное количество времени между непосредственным участием в боях, которое заполняется ужасом и стрессом, с которыми даже самая крепкая психика без долгой ротации может не совладать. Спрос породил предложение, и вот украинцы имеют дело с цепочкой поставок, которую практически невозможно пресечь.
Закладчики с городских улиц уступили место зашифрованным заказам через ботов, например, в Telegram: военный пишет ассистенту, получает координаты тайника возле ближайшего отделения почты или номер посылки с описанием "витамины" либо "автохимия". У синтетических стимуляторов нет характерного запаха, и благодаря этому они с лёгкостью проходят блокпосты и проверки, минуя собачьи носы.
Также заветные посылки едут внутри гуманитарных грузов, коробок с сухпайком, ящиков с автозапчастями — дилеры осознанно и цинично эксплуатируют такие сборы, понимают, что перетряхивать их в поисках запрещёнки "как-то не по-людски".
Наконец, на фронте тоже есть свои дилеры, и они ещё более опасны, чем обычные барыги с улиц. Потому что это не посторонние для солдат люди, а такие же сослуживцы, из соседнего отделения, которые могут довести "дозу" всего за каких-то пару тысяч гривен — сущие копейки для тех, кто находится на фронте, если, конечно, им выплатили зарплату. По данным источников "Страны" в профильных подразделениях Нацполиции, за последний год продажи отдельных позиций синтетических веществ выросли вдвое.
Здесь можно выделить несколько ключевых причин.
Первая — война просто идёт долго, а новобранцы к ней готовы всё меньше. С одной стороны — износившаяся, изнурённая психика опытных солдат, которые уже просто не справляются с нагрузкой, с другой — вчерашние мобилизованные, которых "упаковали" и пропустили через всю бесчеловечную систему "поголовной" работы с населением под брендом ТЦК. В таких условиях психика начнёт трещать по швам даже у самых стойких.
Вторую причину мы уже косвенно затронули —тотально падающее качество набора и подготовки солдат. По свидетельствам военных, опрошенных "Страной", на медицинских комиссиях следы от старых инъекций на руках призывника давно никого не смущают, а план по личному составу давно стал гораздо важнее его состояния. В территориальных центрах комплектования (ТЦК) туалеты, по тем же свидетельствам, завалены использованными шприцами тех, кого уже отправили в учебку. Часть этого человеческого материала отсеивается ещё в части, часть сбегает по дороге — но даже из тех, кто доехал, получил оружие и встал в строй, многие физически не могут жить без веществ, которое легче достать, чем разрешение на отпуск. Проще говоря, наркоманов на фронте стало больше, потому что если раньше система мобилизации их не пропускала, то сейчас стандарты для новобранцев упали до критически низкой отметки.
Третья причина — отношение командирского состава. Офицеры всё чаще уже не пытаются даже вникнуть в состояние своих подопечных и концентрируются только на задачах, которые те должны выполнить. В их глазах человек на "соли" — это всё ещё человек, которого требуется отправить на задание.
Справедливости ради, это не повальное явление, и оно сильно варьируется в зависимости от рода войск. В подразделениях, где слаженные действия солдат физически невозможны без их трезвости, например, те же расчёты БПЛА, дисциплина по понятным причинам жёстче на порядок: пьяное или обкуренное звено там сразу становится угрозой для всего экипажа, и это слишком заметно, чтобы закрыть глаза. А вот в штурмовых подразделениях, отношение к этому гораздо более спокойное, к солдатам всё чаще относятся как к "расходнику", а сами бойцы совершенно не заинтересованы в том, чтобы оставаться внимательными и сконцентрированными — если что, "прилетит" не по ним, а по соседнему укрытию.
И есть ещё одна причина, которая прямо не влияет на сложившееся положение на фронте, но всё же сильно его ухудшает. Это само украинское государство, которое банально не сумело "раскатать" собственную же программу лечения наркозависимых на фронт. Речь идёт о заместительной поддерживающей терапии , которая официально была введена на Украине с 2017 года, а осенью 2025-го местный Минздрав даже подписал трёхлетний контракт на закупку современных препаратов для неё. Но человек, которого до мобилизации эта терапия стабилизировала, на передовой остаётся без неё полностью — и срывается в чистый синдром отмены, с судорогами и риском смерти. Систему построили в мирной жизни и забыли, что фронт давно проходит прямо через неё.
Что происходит в голове солдата-наркомана
Психиатр и клинический психолог Алексей Кругляченко объясняет, почему новые синтетические наркотики, приходящие на смену привычным опиоидам, даже страшнее "классической" отравы: их химическая формула меняется быстрее, чем наука успевает изучить фармакологический профиль, и быстрее, чем государство успевает внести новое вещество в список запрещённых.
В мозге же зависимого происходит лавинообразный выброс нейромедиаторов, настолько мощный, что естественные тормоза психики просто выгорают, не оставляя после себя ничего, кроме, простите за прямоту, выжженных мозгов, восстановить которые медицина может оказаться не в силах.
На практике это приобретает форму острейшего токсического психоза: паранойя, галлюцинации, полная потеря инстинкта самосохранения. Капитан ВСУ Василий К. рассказывал "Стране" о случаях, когда бойцы под воздействием психоактивных веществ начинали принимать своих за врагов или вставали в полный рост под дронами, ощутив необъяснимый приступ отваги — всё с понятными исходами.
По сути, это именно то, чего многие бойцы ожидают от наркотиков: агрессивная химия отключает инстинкт самосохранения вместе со страхом. Кто-то мог бы сказать, что это ведь повышает эффективность солдат, но нет, это порождает ещё одну статью потерь: не передозировка запрещёнными веществами сама по себе, а дружественный огонь и сорванные позиции. И этот бесконечный трип действительно бесконечен: один из опрошенных "Страной" военных честно признаётся, что те, кто доживёт до конца войны, вернутся домой не факт что трезвыми — вещество, которое держало психику на ногах в окопе, само по себе никуда не девается вместе с демобилизацией.
На выходе получается история тотального саботажа боеспособности, который был совершён самими же украинцами. С другой стороны, сложившийся в ВСУ наркокризис — это закономерный итог того, что происходит с системой, которую заставили работать дольше, чем она была спроектирована выдерживать.
Армия Украины существует в условиях без ротации, без нормального контроля состояния солдат, без лечения зависимых. Минобороны Украины старательно закрывает глаза на проблему, кивая на то, что есть программы реабилитации после ранений и после плена, есть общегосударственная заместительная терапия, что вам, дескать, ещё нужно. При этом фронтовой наркозависимости как отдельного явления для киевских чиновников словно не существует.
Можно сколько угодно зачищать рынок сверху — закрывать конкретные лаборатории, конкретные сети, конкретных дилеров. Спрос, рождённый пятым годом войны без отпуска, не исчезнет от этого ни на день. Потому что в конечном итоге проблема не в наркорынке.
