Как "сексуальная революция" во Франции чуть не привела к политической

Накануне 1968-го ничто во Франции не предвещало потрясений. В стране продолжался экономический рост, а режим ограниченной демократии во главе с основателем V Республики Шарлем де Голлем, правящим с 1959-го, казалось, гарантировал политическую стабильность. Сам де Голль в обращении к нации по случаю нового 1968 года выразил уверенность в этом:

"Я не вижу, каким образом страна может быть парализована каким-нибудь кризисом. (…) Мы все – вы и я – сумеем совершить всё так, чтобы год стал хорошим и сделал честь Франции".

Первые месяцы нового года прошли во Франции под знаком Зимних Олимпийских игр в Гренобле (6-18 февраля), организованных на высоком уровне и ознаменовавшихся первыми телетрансляциями в цветном изображении. А 15 марта 1968 года журналист Пьер Вианссон-Понте опубликовал в газете "Монд" статью "Когда Франция скучает":

"Французские студенты озабочены тем, чтобы узнать, смогут ли девушки в Нантере и Антони(пригороды Парижа, где размещались университетские корпуса и кампусы – Авт.) получить свободный доступ в комнаты мальчиков…"

Во Франции резко выросло количество студентов: с 123 тысяч в 1946-м и 202 тысяч в 1961-м – до 605 тысяч в 1968 году. Быстрый рост числа студентов привёл к нехватке государственных средств, а перепроизводство специалистов привело к всплеску молодежной безработицы. В кампусах же царили архаичные административные правила – нельзя было посещать друзей противоположного пола.

Бунт начался в новом университетском городке в предместье Парижа Нантере, куда перевели гуманитарный факультет Сорбонны. 20 марта шесть студентов этого факультета, выступающих против войны США во Вьетнаме, разгромили парижский офис компании American Express и были задержаны полицией. А через два дня 142 студента оккупировали зал университетского совета и основали "Движение 22 марта".

Поводом для этого стало требование освобождения задержанных, однако собравшиеся в зале левые активисты проголосовали за манифест движения, основные принципами которого стали антиимпериализм, антиавторитаризм, антикапитализм, изобличение полицейского насилия. А чтобы добиться поддержки широких студенческих масс, отдельный раздел был посвящён критике университетской системы, которая ассоциировалась с пресловутым запретом посещения общежитий студентами иного пола.

Неформальным лидером движения стал 22-летний студент-социолог, гражданин ФРГ Даниэль Кон-Бендит, который прославился среди студентов в январе 1968 года. Во время церемонии открытия бассейна в кампусе Даниэль обратился к министру с вопросом, почему в 600-страничном томе основных направлений молодежной политики нет ни слова о "сексуальных проблемах молодых". Министр посоветовал студенту поплавать и охладиться, тот объявил это "ответом в стиле гитлерюгенда". За это Кон-Бендит получил кличку "Красный Дэнни" и стал местной легендой.

Волнения студентов Нантера продолжались в марте-апреле, вовлекая все больше людей в акции прямого действия, включая захваты аудиторий, срыв лекций и даже избиение преподавателей.

Министр образования Ален Перфит назвал бунтующих студентов словечком enragés (бешеные, взбесившиеся). 2 мая декан принял решение закрыть факультет в Нантере после очередного дня протеста, но 3 мая волнения охватили уже Париж, а разрозненные акции переросли в общенациональный кризис. Кон-Бендит заявил: "мы будем выражать наше мнение прямо на улице и перейдём к прямой демократии".

Историческое здание Сорбонны заняли четыре сотни манифестантов. Ректор университета вызвал полицию, которая выдворила протестующих из здания. Протест выплеснулся на улицу, где начались столкновения с полицейскими. Итогом столкновений стали почти 500 раненых и более 550 задержанных.

Через три дня восьмерых студентов факультета Нантера, в том числе Кон-Бендита, вызвали на заседание дисциплинарной комиссии университета. Поддержать мятежников на заседание пришли знаменитые профессора и философы Анри Лефевр и Поль Рикёр. В это время в Латинском квартале Парижа возобновились столкновения с полицией, причём студентов поддержали писатели Жан-Поль Сартр, Симона де Бовуар, Франсуаза Саган, Франсуа Мориак, а также французские Нобелевские лауреаты. 6 мая при разгоне новой манифестации более 300 полицейских получили ранения, а более 400 студентов оказались под стражей.

Кульминацией молодежного бунта стала "Ночь баррикад" с 10 на 11 мая 1968 года. 20-тысячная демонстрация студентов, пытавшаяся пройти на Правый берег Сены к зданиям Управления телевидения и Министерства юстиции, была остановлена полицией на мостах. Демонстранты повернули назад, но на бульваре Сен-Мишель они вновь столкнулись с силами правопорядка. Студенты соорудили более 60 баррикад, некоторые из них достигали 2 метров в высоту. Бульвар Сен-Мишель (1380 метров в длину и 30 метров в ширину) полностью лишился брусчатки, которую студенты использовали в качестве оружия против полицейских. Именно тогда появился лозунг "Под брусчаткой – пляж!"

Более 6 тысяч полицейских пошли на штурм баррикад и к шести утра протест был подавлен. Итог: 367 человек ранено (в том числе 32 тяжело), 460 арестовано, более сотни автомобилей были разбиты, повреждено множество зданий в центре Парижа. Кон-Бендит участия в этих событиях не принимал – утром 10 мая он уехал на Атлантическое побережье, откуда позже был депортирован в Германию.

11 мая премьер-министр Жорж Помпиду объявил об открытии университетов с 13 мая, а также о начале рассмотрения в Апелляционном суде ходатайств об освобождении арестованных участников манифестаций. Но 13 мая в Париже прошла самая массовая манифестация послевоенного времени. На улицы вышло от 300 до 800 тысяч человек.

К уже привычным студенческим лозунгам "Баррикады закрывают улицу, но открывают путь!", "Мечта – это реальность", "Запрещено запрещать", "Свободы не дают, их берут", "Будьте реалистами – требуйте невозможного!", "Твоё счастье купили. Укради его!", добавились чисто политические – "Десяти лет достаточно", "Де Голль, до свидания". Лидер социалистов Франсуа Миттеран публично выступил за отставку президента.

В шествии 13 мая впервые с начала майских волнений в одних колоннах со студентами оказались профсоюзы (при этом Французская компартия по команде из Москвы протесты не поддержала). Во главе манифестантов шёл, в частности, глава Всеобщей конфедерации труда Жорж Сеги, который всего несколько дней назад называл "авантюрой" попытку студентов вовлечь рабочих в общее движение протеста.

Во Франции начались забастовки. 22 мая в стране насчитывалось 10 миллионов бастующих. Бастовали и сотрудники государственных предприятий и структур, в том числе телевидения.

24 мая де Голль выступил с телеобращением, предложив французам референдум по вопросу "университетского, социального и экономического обновления". Президент пообещал уйти в отставку, если французы скажут "нет".

Ответом стала новая "ночь баррикад" в Париже, в ходе которой протестующие подожгли Биржу и атаковали несколько комиссариатов полиции. Возле Сорбонны от разрыва полицейской гранаты погиб 26-летний участник протеста Пьер Материон, в Лионе той же ночью во время столкновений с манифестантами от сердечного приступа умер 51-летний комиссар полиции Рене Лакруа.

Помпиду 25-26 мая провёл переговоры с союзом предпринимателей и профсоюзами в здании министерства труда на улице Гренель. 27 мая переговоры завершились подписанием соглашений, получивших название "Гренельских".

Соглашения предполагали увеличение на 35% минимального размера оплаты труда, общий рост зарплат на 10%, 50-процентную оплату дней забастовки, расширение прав профсоюзов на предприятиях. Социальные уступки власти и бизнеса были невиданными с 1936 года. Французские рабочие стали главными победителями "красного мая", и пользуются плодами той победы до сих пор.

Де Голль выступил с обращением к нации, в котором призвал к наведению порядка, объявил об отмене референдума, роспуске Национального собрания и проведении досрочных парламентских выборов 23 и 30 июня.

На улицы Парижа впервые за все время протестов вышла масса сторонников президента. По Елисейским Полям прошли от 500 до 800 тысяч человек, среди которых были не только голлисты, но и другие защитники традиционных ценностей и государственности. За президента де Голля в тот вечер выступили даже те, кто считал его смертным врагом за "сдачу Алжира". Звучали лозунги "Франция для французов!", "Коммунизм не пройдет!", "Миттеран – шарлатан!", "Де Голль не один" и даже "Кон-Бендита в Дахау" (лидер студенческих протестов был евреем).

На следующий день полиция разогнала бастующих работников нефтехранилищ, и на АЗС страны появился бензин. Жизнь стала возвращаться в привычное русло. 12 июня правительство приняло декрет о запрете 12 левых "экстремистских" организаций, включая "Движение 22 марта". Последние столкновения протестующих с полицией состоялись 14-16 июня, после чего Сорбонна и другие захваченные здания были освобождены.

23 и 30 июня переименованная голлистская партия под девизом "Порядок – справа, беспорядок – слева" получила абсолютное большинство в Национальном собрании. Шарль де Голль рассчитывал на "молчаливое большинство" французов, уставшее от беспорядков, – и не ошибся, но от репутационного удара он уже не оправился. В 1969 году, проиграв референдум по реформе Сената, он добровольно ушёл в отставку.

Досрочные президентские выборы выиграл Жорж Помпиду. Франсуа Миттерану удалось стать президентом Франции только в 1981 году. Он привёл во власть множество бывших бунтарей и те провели в стране настоящую "теневую революцию", став "новой буржуазией". К примеру, бывший коммунист Бернар Кушнер, который в мае 1968-го руководил забастовкой медицинского факультета Сорбонны, стал министром здравоохранения Франции.

Даниэль Кон-Бендит, который в 1968 году заявлял, что "мы одержали победу на культурном и социальном фронтах и, к счастью, потерпели поражение на политическом фронте", также стал респектабельным политиком. Он двадцать лет (1994-2014) заседал в Европарламенте как депутат от Партии Зелёных, причём его избирали как от Германии, так и от Франции.

В 2008 году, к 60-летию "красного мая", Кон-Бендит издал книгу "Забыть 68-й":

"Забудьте май 68-го. Он кончился. У нынешнего общества нет ничего общего с тем, что было в 60-е. Когда мы сегодня называем себя борцами с авторитаризмом, то имеем в виду борьбу в совсем иных условиях и против иного врага".

Действительно, современный европейский авторитаризм – вполне реальный, а не консервативная демократия де Голля, при которой глава государства оказался готов уйти, поняв, что пережил свое время. К примеру, уровень одобрения нынешнего президента Франции Эмманюэля Макрона давно опустился ниже 20%, но в отставку он не собирается.