Пётр Текели: двойник Петра I, разогнавший "казацкую республику" одним генеральским рыком

Этот военачальник, ушедший в мир иной 6 мая 1793 года, в Екатерининскую эпоху был широко известен. Составители "Русского биографического словаря А.А. Половцова" вложили в уста прославленного Александра Суворова такую фразу о сербе: "помню, помню сего любезнаго моего сослуживца, усача-гусара и рубаку-наездника, гордившегося сходством с Петром Великим, с портретом которого и умер".

Как вспоминал ставший впоследствии известным сербским мыслителем Савва Текели, во время первого его визита к дяде – российскому полководцу (1787 год), ему рассказывали, будто сама Екатерина II распорядилась снять с "двойника императора" портрет и взяла его с собой в Эрмитаж.

Но, конечно же, не только личным героизмом и внешними данными был обусловлен карьерный взлёт сербского иммигранта на российской службе.

Болгарский доктор исторических наук, балканист Агоп Гарабедян обоснованно полагает, что переселенцев из австрийских и турецких владений в Северное Причерноморье и запорожцы, и крымцы воспринимали как "доверенных лиц" русского престола.

Пользовавшийся большим авторитетом среди соотечественников Текели являлся ключевой фигурой этнокорпоративной структуры, выступавшей одной из опорных точек в формирующейся Новороссии. К тому же, как неоднократно отмечалось военным и политическим руководством России, сербский военачальник отличался "тонким пониманием положения", ловкими манёврами и военной хитростью, за что и удостоился высоких государственных наград.

Род Текели был знаком российским правителям как минимум с 1710 года. Тогда в Петербург было доставлено послание оберкапитана Поморишской краины (на границе Австрии и Турции) Иована Текели, а также оберкапитана Потисской краины Волина Потыседы. Командиры военно-поселенческих провинций обещали послужить "своему православному царю" в случае его войны с султаном. В марте 1711 года они получили ответное письмо и приступили к тайной подготовке австрийских сербов для выступления против турок.

Общебалканского выступления христиан против Порты во время Прутского похода Петра I в 1711 году не произошло. А в начале 1715 года российский самодержец издал универсал с призывом к сербам "вступать в гусарские сербские полки на Украине". Документ предусматривал создание нескольких конных гусарских полков в ряде городов.

За счёт материального стимулирования, за два года активной реализации программы переселения (1724-25 годы) удалось привлечь около тысячи человек – выходцев с Балкан и Дуная. Правда, это были не только этнические сербы, но и болгары, венгры, молдаване, мунтяне (валахи). И не только из-за рубежа, так как привлекались и соратники молдавского господаря Дмитрия Кантемира, осевшие на Слободской Украине после Прутского похода. Основным центром вербовки иностранных новобранцев являлся Киев.

При Екатерине I "сербская военная команда" переименовывается в Сербский гусарский полк. В экспедиции на Каспий в 1731 году он понёс значительные потери, так что с началом Русско-турецкой войны 1735-39 годов вновь потребовалось проводить активную кампанию по привлечению балканцев.

К переселению сербов в Россию подталкивали конфликты с венгерской знатью, стремившуюся перевести военных поселян в крестьянское сословие. Кроме того, сами австрийские власти проводили политику германизации славян и навязывания им церковной унии.

Однако воспользоваться этими протестными настроениями для рекрутинга сербов в свою армию российские власти могли лишь с разрешения "цесарцев". Такая возможность представилась в 1735 году, когда австрийский император Карл VI разрешил российским вербовщикам набрать 500 человек в своих владениях для войны с общим врагом – Турцией.

В 1747 году службу в Сербском гусарском полку в звании поручика начал Пётр Текели. К тому времени он уже имел за спиной несколько лет службы в австрийской армии, опыт участия в Войне за австрийское наследство. Потеря Габсбургами в ходе неё Силезии и обусловленное этим упразднение Потисско-Поморишской военной границы, видимо, и спровоцировали переезд молодого офицера.

В 1750 году он уже и сам оказался в качестве российского вербовщика соплеменников в Южной Венгрии. В то время как раз начиналась эпопея с массовым переселением в Россию сербов во главе с полковником Иваном Хорватом. Её результатом стало учреждение в заднепровском владении России, по подобию австрийской военной границы, военно-поселенческой провинции Новая Сербия.

С главой этого образования Текели связывали дружеские отношения. Не зря ведь возникла легенда о том, что после успешной операции по роспуску Запорожской Сечи он попросил у императрицы в награду лишь прощение для сосланного за служебные злоупотребления Хорвата.

Моральное право на такую просьбу определялось тем, что, в то время как в Новой Сербии происходили неблаговидные процессы, связанные с присвоением командирами солдатского жалования, сам Текели проливал кровь в Семилетней войне против Пруссии (1756–1773 годов).

Сербский секунд-майор получил ранение в голову при Гросс-Егерсдорфе (1757 год). Шрам от него, скорее всего, виден на единственном дошедшем до нас портрете. На войне с Пруссией Текели участвовал в большинстве основных сражений, особо ярко проявив себя, командуя летучими отрядами.

К примеру, во время осады Кольберга (1761 год) сербские гусары и казаки во главе с Текели смогли разгромить численно превосходящий их вражеский отряд с обозом и боеприпасами. За это серб удостоился Высочайшего благоволения.

Войну с Турцией (1768–1774 годов) Текели встретил в чине полковника. В битве при Фокшанах он командовал правым флангом российской армии. Его участие в генеральных сражениях 1770 года отмечено чином генерал-майора.

Наивысшим достижением военной карьеры Текели был бой его войск (7 батальонов пехоты и 3 полка конницы) совместно с отрядом генерала Эссена общей численностью 8 тыс. человек против 45-тысячной турецкой армии. Противник вынужден был отступить, потеряв только пленными 2 тысячи человек.

После заключения Кючук-Кайнарджийского мира генерал-поручик Текели фактически стал заместителем Григория Потёмкина во главе войск, расквартированных в Новороссийской губернии. Поэтому именно на его плечи легла деликатная миссия по роспуску Запорожского войска, от которой будущий светлейший князь предусмотрительно уклонился.

Дальновидность фаворита императрицы доказали последующие события: бывшие запорожские старшины посредством формально непричастного к ликвидации Сечи Потёмкина добились у Екатерины II создания "Войска Верных Запорожцев". Многие сечевики решили вернуться в Россию, верно ей послужили в "Потёмкинскую" русско-турецкую войну (1787–91 годов), а затем по царскому манифесту 1792 года переселились на Кубань.

Но перед тем, как наступила эта благополучная развязка, в июне 1775 года дивизия конницы и пехоты под командованием Текели должна была выступить из бывшей Новой Сербии (упразднённой в 1764 году), окружить Сечь и вынудить казаков покориться монаршей воле по упразднению запорожской вольницы.

В том, что данная акция обошлась без кровопролития, есть немалая заслуга Текели. В дальнейшем, после того как значительная часть запорожцев оказалась во владениях султана, распространилось мнение, будто сербский генерал был ловко обманут. Якобы он недооценил вольнолюбия запорожцев, выдал им разрешение рыбачить на Ингуле, и те, пользуясь им, ушли "к турку".

Однако эта версия почти такая же наивная, что и украинская шуточная народная песня "Ой, пид вишнею, пид черешнею", прототипом ревнивого мужа в которой являлся состарившийся Текели. "А ти старий дiдуган i зiгнувся, як дуга, а я молоденька, гуляти раденька", – поётся в этом образце народного творчества.

Не понаслышке знавший о положении соотечественников под османским владычеством, умудрённый жизненным опытом сербский генерал хорошо понимал, что беглецы рано или поздно разочаруются своим статусом на чужбине. И для облегчения их возвращения следует избегать ожесточения, а значит, не стоит чинить серьёзных препятствий самоуверенным чадам, решившим попытать счастье на стороне.