Действительно, Китай, успев создать (не в последнюю очередь, с помощью России) перед началом войны в Заливе избыточные запасы углеводородов, сейчас может позволить перепродавать какую-то их часть по более высоким ценам.
Торговля нефтью, идущей через Ормузский пролив, быстро переходит с долларов на юани, что укрепляет позиции юаня в качестве мировой резервной валюты.
Но эти и иные сиюминутные выигрыши не возместят ущерб от проблем, созданных Китаю войной в Заливе.
Американо-израильская война против Ирана выявила сложную проблему внешней политики КНР на иранском направлении - защитить критически важный импорт углеводородов из региона Персидского залива, а не только из Ирана и соответствующие капиталовложения, не участвуя непосредственно в противостоянии.
Для её решения Пекину приходится удерживать трудное равновесие между поддержанием отношений с Ираном, странами Персидского залива и Западом, учитывая, что у всех трёх сторон кризиса в Заливе несовпадающие, и, зачастую, противоположные интересы. И они сохранятся такими безотносительно к итогам войны.
Отсюда - критика США и некоторых западных держав за военную агрессию, но при этом неодобрение действий Ирана и его партнёров в Персидском заливе по отношению друг к другу.
Традиционная для Китая в таких ситуациях позиция содержится в совместных с Пакистаном (Исламабад выступает в роли посредника между сторонами противостояния) предложениях по урегулированию ситуации в Персидском заливе и на Ближнем Востоке.
В них содержатся призывы: "уважать суверенитет, территориальную целостность, независимость и безопасность" не только Ирана (это очевидно), но и "стран Персидского залива", что адресовано, видимо всем сторонам, в том числе, Тегерану; обеспечить безопасности невоенных объектов и защиту гражданского населения; обеспечить безопасность судоходства, судов и экипажей, оказавшихся в затруднительном положении в проливе и "как можно скорее восстановить нормальное судоходство в проливе".
Говорится, что "диалог и дипломатия — единственный действенный способ разрешения конфликтов". Традиционно указывается на необходимость сохранить главенство Устава ООН и усилить роль ООН.
Интересы Китая в Иране обуславливаются множеством взаимосвязанных факторов. Прежде всего, это касается поставок иранской нефти в Китай, который, при всех усилиях по более равномерному распределению рисков в энергетике и перепродаже углеводородов остаётся нетто-импортером энергоресурсов. Официальные оценки доли иранской нефти в импорте Китая колеблются от 13% до 20% , но фактически, скорее всего, эта доля больше. В них не учитываются "серые" поставки "теневым флотом", а также перевалка углеводородов через государства-посредники.
Война в Заливе совпала с решением Китаем масштабных задач по поддержанию экономического роста в нынешнем году и в целом на на ближайшие 15 лет, в условиях удвоения скорости внедрения искусственного интеллекта в экономику, что создаёт запрос на ускоренный рост энергопотребления. Падение добычи нефти и газа на фоне затянувшейся войны создают очевидные риски, связанные как с ростом цен, так и с сокращением поставок.
Эти риски возрастают под давлением, хоть и маловероятных сейчас, но всё же в перспективе реальных нарушений общественно-политической устойчивости Ирана или переориентации его властей на Запад. Это может усугубить уязвимость китайской экономики. Несмотря на срыв Ираном американских планов молниеносной войны, независимая иранская государственность находится под угрозой.
Второй источник рисков связан с перевалочно-транспортной инфраструктурой и капиталовложениями Китая в регионе. На протяжении долгого времени Иран был для Китая важнейшим звеном перевалки грузов на путях, ведущих в страны Персидского залива и Северной Африки.
В 2021 году Китай и Иран подписали соглашение о 25-летнем партнёрстве на сумму 400 млрд. долл., которое предусматривает строительство железных дорог, нефтеперерабатывающих и нефтехимических заводов, а также других объектов инфраструктуры внутри страны. Китай активно участвовал в развитии нефтегазовой инфраструктуры Ирана, строил трубопроводы, соединяющие Каспийское море и южные иранские порты, по которым нефть может экспортироваться в государства Европы и Азии.
В случае значительных изменений во внешнеполитической ориентации Тегерана эти капиталовложения, рассчитанные на долгосрочную прибыль Китая, окажутся под серьёзной угрозой.
Более того, в случае удачного для США окончания войны, под сомнение может быть поставлена надёжность Китая, как основного вкладчика в экономику иных государств, способного защитить интересы свои и страны-партнёра. Может возникнуть ситуация, когда любая страна, воспользовавшаяся выгодными для своей экономики связями с Китаем, автоматически становится мишенью США и заложником американо-китайской конкуренции.
Поскольку Китай пока не готов непосредственно военным путём защищать свои экономические интересы за границей от атак США, партнёры Китая могут отказываться от слишком тесного экономического сближения с ним.
Следующая проблема связана с трудностями удержания равновесия между странами Персидского залива и Ираном. Пекину приходится проявлять сочувствие странам Залива, подвергшимся массированным иранским атакам, учитывая их ключевую роль в распределении рисков в импорте углеводородов в Китай и в цепочках поставок, и, одновременно, осуждать американо-израильские удары по Ирану.
Пекин избегает прямой поддержки Тегерана в его ассиметричной тактике - стремлении наносить ответные удары по странам Залива, на территории которых есть военные базы США. Китайские СМИ призывали к сдержанности и деэскалации со стороны всех сторон. Официальный представитель МИД КНР Го Цзякунь осторожно заметил, что Китай "не согласен с нападениями на государства Персидского залива".
Ещё одна проблема КНР – связана с необходимостью совмещать, с одной стороны, позиционирование Китая, как лидера мирового Юга, сторонника сотрудничества "Юг — Юг" и критика Запада за его колониальную историю, а, с другой - с открытостью к возобновлению сотрудничества с давними партнёрами на Западе, в том числе с компаниями и корпорациями из США.
Прошедший недавно Форум развития Китая, на котором присутствовало высшее руководство практически всех крупнейших ТНК со штаб-квартирами в США и Европе, свидетельствует о стремлении Пекина войти на равных в разделение труда в технологически развитом "Севера".
Пока Китай умело лавирует между противоречивыми интересами участников противостояния в Заливе, решая обозначенные проблемы. Но, как видно, в целом, ситуация для Китая намного сложнее, чем это изображают в западных СМИ и в конечном счёте не гарантирует успеха.
О других проблемах иранского конфликта - в статье Ростислава Ищенко "Иранский вопрос в российском контексте"