В конце сентября 1939 года войска нацистской Германии вошли в Варшаву. На стенах появились объявления, призывающие мирных жителей вернуться к нормальной жизни. К тому времени в Варшаве проживало почти 1,3 млн человек, что делало польскую столицу седьмым по численности населения городом в Европе.
Одним из первых административных решений оккупационных властей стало создание Юденрата, или Еврейского совета. Его задача была проста: под видом автономии он должен был обеспечивать выполнение решений оккупантов в отношении еврейского населения. Руководителем Юденрата был назначен Адам Черняков, до того возглавлявший Еврейскую религиозную общину Варшавы.
Черняков пошёл на сотрудничество с оккупантами добровольно, отказавшись от возможности эмигрировать в Палестину или стать почётным гражданином Италии. Он рассчитывал, что Юденрат будет играть роль, подобную довоенной религиозной общине. Однако он ошибся, и позже еврейское общественное мнение в значительной степени именно обвинит его в репрессиях со стороны нацистов.
Черняков получил приказ провести перепись еврейского населения Варшавы, и выполнил его. Согласно результатам переписи, к концу октября 1939 года в Варшаве проживало 359 827 евреев, а в последующие месяцы к ним присоединилось еще около 90 000 человек. Нетрудно подсчитать, что каждый четвертый житель Варшавы был евреем. Они жили по всему городу, но большинство из них в те времена концентрировалось в районе, который сейчас называется Муранув. В основном это была беднота, богатых евреев было не так и много, и они жили в центре или в пригородах.
В конце 1939 года для всех евреев старше двенадцати лет было введено требование – носить белую повязку с синей звездой Давида на правой руке, также появились вывески для магазинов и предприятий, принадлежащих евреям. Позже евреям разрешили делать покупки лишь в еврейских магазинах, но и в них продукты продавались только при предъявлении специальных жёлтых продуктовых карточек. Помимо санкционированного законом насилия, евреи также подвергались индивидуальным актам насилия со стороны немцев: публичным избиениям, преследованиям и краже имущества.
Усиливающаяся антисемитская пропаганда и попустительство насилию в отношении евреев нашли отклик и в поведении некоторых жителей Варшавы. Многие воспоминания евреев о первых месяцах оккупации свидетельствуют о растущем расколе в отношениях с поляками, которых обвиняли не только в безразличии к террору, направленному против евреев, но и в соучастии в преследованиях.
В еврейских свидетельствах первого года немецкой оккупации Варшавы этот период иногда называют "непрерывным погромом". В Подпольном архиве Варшавского гетто (Архив Рингельблюма) есть такая запись:
"В истории еврейского мученичества никогда не было случая погрома, длившегося так долго. Обычно погром длится день, несколько дней, месяц. Теперь же он длится бесконечно".
© Открытый источник
Глава варшавского Юденрата Адам Черняков
Поэтому так называемый "Пасхальный погром" следует рассматривать как кульминацию антисемитского насилия, нараставшего на улицах Варшавы с начала войны и усилившегося ранней весной 1940 года. Большинство исследователей уверено, что погром был в значительной степени вдохновлён нацистами, и был преднамеренно спровоцирован ими для оправдания строительства Варшавского гетто, стены которого начали возводить сразу же после окончания погрома.
Однако это не отменяет того факта, что погромщиками были именно поляки, которых не остановили ни их гражданские соплеменники, ни созданная оккупантами коллаборационистская "синяя полиция" (так её называли по цвету мундиров, отличающегося от формы немецких полицейских).
Погром начался в Страстную пятницу, 22 марта 1940 года, с массовых нападений на еврейские магазины, которые сопровождались избиениями случайных еврейских прохожих. Формальным поводом для него стал слух о том, что еврейские торговцы убили польского ребёнка, который украл у них яблоко (позже эту историю даже напечатала одна из подпольных польских газет). Дальнейшие нападения происходили в течение пасхальных праздников и недели после них, в основном в еврейской части города. Чаще всего в сообщениях о насилии упоминаются районы вокруг площади Железных Ворот и Банковской площади, но инциденты происходили и в других районах Варшавы.
Во время погрома нападения были направлены против прохожих в нарукавных повязках со звездой Давида, еврейских магазинов, частных квартир и еврейских учреждений, включая штаб-квартиру Еврейского совета. Жертвами стали представители всех социальных групп: от владельцев магазинов до ведущих общественных и политических деятелей.
Численность самих погромщиков оценивалась в несколько сотен человек (до 500), с акцентом на их относительно однородный социальный профиль. Считается, что это были молодёжь и подростки с периферии общества, к которым присоединились студенты (чаще всего упоминались студенты ремесленной школы имени Михала Конарского в Лешно). Как признавал создавший в 1934 году польскую фашистскую организацию "Национально-радикальный лагерь" Болеслав Пясецкий, "студенты плюс люмпен-пролетариат – это страшная взрывная сила". Современный польский историк Ежи Мушиньский обратил внимание на то, что часть погромщиков организованно свозили в Варшаву, и высказал предположение, что среди них были также польские фольксдойчи и украинские коллаборационисты. Однако доказательств этого нет.
Лишь на третий день погрома еврейские отряды самообороны, состоящие в основном из рабочих и членов партии "Бунд", начали организованное сопротивление. Между погромщиками и еврейскими отрядами самообороны произошли столкновения. Однако точное число жертв и раненых установить невозможно. В Архиве Рингельблюма указано, что лишь за первый день погрома в еврейской больнице было проведено 16 черепно-мозговых операций жертвам погромщиков. Мушиньский считает, что в ходе погрома несколько сотен человек получили ранения, а несколько человек погибли.
В отличие от погромов межвоенного периода, когда польская полиция обычно реагировала на антисемитское насилие, "Пасхальный погром" прошел без какой-либо реакции со стороны полицейских. Были даже обвинения в соучастии "синей полиции" в ограблениях и поддержке погромщиков. Хотя католическая церковь и польское подполье выступили против погрома, это не привело к массовой помощи пострадавшим евреям со стороны поляков.
Адам Черняков вместе с большинством членов Еврейского совета в это время находился в Кракове, куда еврейскую делегацию вызвали для встречи с руководством Генерал-губернаторства. Он узнал о погроме в Варшаве лишь 24 марта, а через три дня записал в своём дневнике: "я говорил о погромах в Варшаве, которых не было с 1880 года". Вызов руководства еврейской общины в Краков буквально накануне погрома, по мнению историков, свидетельствует о нацистской инспирации произошедшего. Многие свидетели также вспоминали, что погромщиков сопровождали группы немецких фотографов и кинематографистов, однако фото-киноматериалов с "Пасхального погрома" в немецких архивах не нашли.
Погром закончился 29 марта 1940 года, по воспоминаниям свидетелей, "его как будто ножом обрезали". В этот момент в ситуацию вмешалась "синяя полиция", и погромщики бесследно исчезли с улиц Варшавы. А уже через несколько дней, 1 апреля, началось возведение кирпичной стены вокруг еврейской части города. Формальное решение об этом принял Еврейский совет, но команду отдали оккупационные власти. Более того, стену строили за счёт самого Еврейского совета, а один из немецких чиновников заявил Адаму Чернякову, что это "стена для защиты евреев от бесчинств". Гетто, охватывающее весь еврейский квартал Варшавы, было окончательно изолировано от города 2 октября 1940 года.
Целью "Пасхального погрома" было такое изменение позиции варшавских евреев, чтобы немцы казались им меньшим злом, чем поляки, охваченные антисемитской яростью. Действительно, вначале некоторые евреи рассматривали гетто как убежище и безопасное место, где они будут свободны от контактов с христианским населением и немцами, и, кроме того, их будет защищать их "собственная" служба правопорядка.
"Одним из печальных симптомов является растущая ненависть к христианам, – писал Эммануэль Рингельблюм в "Хронике Варшавского гетто". – Считается, что именно они виноваты во всех экономических ограничениях. Например, нападения пьяных подростков из ремесленных училищ стали обобщаться, и из этого делаются общие выводы". Когда евреи, запертые в гетто, осознали свою ошибку, было уже слишком поздно.