Василий Докучаев: предшественник ноосферного учения. К 180-летию со дня рождения

Значительная часть почвоведческих исследований была проведена Докучаевым в Полтавской губернии. Но особое место в его научной биографии занимает Донбасс: результаты его работ в Приазовье и на берегах Деркула спустя полвека станут базой для сталинского плана преобразования природы. В ДНР память о великом исследователе увековечена в названии города Докучаевска – главного центра добычи флюсового сырья для металлургии.

До последней четверти XIX века почвоведение существовало на правах бедного родственника большой геологии: почвы, а также лежащие под ними слои песка и глины, не привлекали особого внимания учёных и считались лишь временными наносами, прикрывающими скальное основание. Рост интереса к ним был вызван потребностями бурно развивавшейся промышленности, требовавшей возведения массивных объектов, а также началом механизации и химизации аграрного комплекса.

Изучение почв для Василия Докучаева долгое время являлось попутной темой основной работы по созданию теории формирования речных долин. В середине декабря 1874 года он выступил на получившем большой общественный резонанс заседании Санкт-Петербургского общества естествоиспытателей с докладом "О подзоле Смоленской губернии": вопросы урожайности в крестьянских хозяйствах и истощения почв были острыми. По завершении присутствовавший среди собравшихся экономист Василий Чаславский попросил Докучаева помочь в составлении почвенной карты Европейской части страны. Так началось их сотрудничество.

Продолжавшаяся до 1879 года работа над картой увлекла Докучаева, ему же её пришлось завершать после безвременного ухода Чаславского из жизни. За это время им было сделан ряд докладов, а развернувшаяся дискуссия с Павлом Костычевым, одним из крупнейших российских биологов того времени, положила начало новому исследованию, завершившегося выходом в 1883 году монографии "Русский чернозём" и присуждением Докучаеву докторской степени. К концу десятилетия вокруг него сложилась научная школа.

Зима 1890-91 годов в Европейской части России была морозной и малоснежной: в результате аномалии погибли озимые, составлявшие до половины посевов зерновых. Установившаяся с апреля сухая и жаркая погода погубила яровые: таким образом к началу лета 1891 года стало понятно, что катастрофического по своим масштабам неурожая не избежать. В стране разразился гуманитарный кризис: приток крестьян в города в поисках заработка привёл к резкому снижению расценок на рынке труда на фоне роста цен на продовольствие, массовые миграции и недоедание оказались питательной средой для эпидемий тифа и холеры, жертвами которых стали до полумиллиона человек.

Всё это заставило государство и общественность принять меры не только по оказанию помощи пострадавшим, но и задуматься о необходимости предотвращения подобных ситуаций в будущем. В конце мая 1992 года Министерство государственных имуществ поддержало предложение Василия Докучаева о создании Особой экспедиции по испытанию и учёту различных способов и приёмов лесного и водного хозяйства в степях России. Программа работ была предложена учёным в монографии "Наши степи прежде и теперь" и включала в себя борьбу с эрозией почв, пыльными бурями, а также мелиорацию.

Главные исследовательские полигоны Особой экспедиции используются по своему профилю и сейчас: в ДНР это Великоанадольский лес, в ЛНР – Юницкий заказник, а в Центральном Черноземье – Воронежский федеральный аграрный научный центр имени Докучаева, расположившийся возле железнодорожной станции Таловая.

Донбасс привлёк Докучаева тем, что пятью десятилетиями ранее стал родиной отечественного степного лесоразведения. Было замечено что меннонитские колонисты в Приазовье стараются окружить свои поселения небольшими рощами ради создания благоприятного микроклимата. В 1843 году их опыт поручили перенять офицеру Корпуса лесничих Виктору фон Граффу, для чего выделили участок в Мариупольском уезде на берегах реки Кашлагач к северо-западу от Волновахи.

Много времени и усилий ушло на выработку технологии: методы садово-паркового хозяйства, используемые меннонитами при создании рощ, оказались непригодными для высадки больших массивов по причине высокой трудоёмкости. Пришлось учиться у природы: в качестве образца фон Граффом и его преемниками были взяты произрастающие в речных долинах Донецкого кряжа и Приазовской возвышенности байрачные леса. Подбирались породы деревьев и кустарников способные в симбиозе создать устойчивую экосистему, прорабатывалась близкая к естественной методика их высадки. Всё это дало результат: ко времени начала работ Докучаева на Юге России рукотворный лес посреди степи жил своей жизнью. Интересы Особой экспедиции там представлял биолог Георгий Высоцкий – будущий академик ВАСХНИЛ и АН УСССР.

Помимо Великоанадольского массива Виктором фон Граффом были заложены в междуречье Деркула и Камышной лесные питомники для стратегически важного Деркульского конного завода на территории современного Беловодского района ЛНР, а тогда – Старобельского уезда Харьковской губернии. Долгое время они пребывали в запустении, и их тоже передали в распоряжение Особой экспедиции. Работы там возглавлял другой сподвижник Докучаева – лесовод Константин Юницкий: позднее в его честь и было названо это урочище.

Примечательно что в Воронежской губернии эксперименты по лесоразведению Особой экспедицией проводились на землях Хреновского конного завода – родины знаменитых орловских рысаков. В обоих случаях это объяснялось тем, что обширные пастбища на пересечённой местности – менее ценные угодья, чем пахотные земли, которые в данном случае не требовалось изымать из оборота. А крутые склоны, балки и овраги очень удобны для отработки методов борьбы с эрозией почв.

Результаты этих исследований оказались востребованными уже в XIX веке: Россия переживала бум железнодорожного строительства, поэтому лучшего средства против снежных заносов, чем лесозащитные полосы, не оказалось. С начала ХХ века искусственное лесоразведение широко использовалось для борьбы с опустыниванием на левобережье Северского Донца, в нижнем Поднепровье и Прибалтике – везде, где требовалось остановить движение песчаных дюн.

А в послевоенные годы в СССР лесопосадки стали неотъемлемой частью сельхозугодий: особенно много их высаживали после неурожайного 1946 года. Тогда же был принят грандиозный план создания лесных массивов вдоль крупных рек для сохранения их полноводности, но смерть Сталина не позволила его реализовать в полной мере.

Идея выделения природно-климатических зон в географии была не нова: впервые её в 1807 году высказал немецкий естествоиспытатель-энциклопедист Александр Гумбольдт, описавший в своих работах высотную поясность. Василию Докучаеву принадлежит превращение этой концепции в целостное учение.

Предшественники Докучаева выделяли два основных компонента природной зональности – атмосферный и биосферный. Докучаев добавил третий – литосферный: каждый тип почв строго соответствовал господствующим в данной местности типу климата, флоре и фауне.

Это триединство не только хорошо объясняло процесс формирования того или иного типа почв, но и закладывало научные основы земледелия. Главный вывод, к которому пришёл Докучаев, заключался в том, что нет плодородных или неплодородных почв, а есть растения, которые в большей или меньшей степени подходят к тому или иному типу почвы и даже её разновидности – песчаной или глинистой, кислой или щелочной. И более того – всё зависит от человека, который эту почву возделывает

В качестве примера Докучаев приводил Германию: основная масса почв в стране – подзолистые, они беднее гумусом, чем русские чернозёмы, но немецкие крестьяне научились получать высокие урожаи за счёт более рациональных методов ведения хозяйства. Прежде всего – это грамотный подбор сельскохозяйственных культур: подзолистые почвы в сочетании с обилием влаги идеальны для выращивания картофеля, корнеплодов и сочных кормов без которых немыслимо молочное хозяйство. Второй фактор – широкое использование удобрений, в том числе и такого новшества, как минеральные: Германия – родина агрохимии. Тем не менее Докучаев предостерегает от слепого копирования немецкого опыта: для каждой природной зоны в России должна быть разработана собственная агрономическая концепция.

Всё это создавало предпосылки для новых идей, которые будут разработаны его преемниками. В 1902 году географ и археолог Дмитрий Анучин впервые употребляет термин "антропосфера", обозначающий земную оболочку, сформированную в результате деятельности человека с появлением которого эволюция природы и жизни приобрела качественно новый характер. А спустя пару десятилетий ученик Докучаева Владимир Вернадский создаст учение о ноосфере: именно человек, наделённый сознанием и разумом, становится условием и орудием дальнейшего поступательного развития всей природы.

Интересный и поучительный, хотя во многом печальный, пример: степь, которой так много внимания уделял Василий Докучаев – самая молодая экосистема на планете и самая быстро исчезающая. Ведь она в своём изначальном предназначении – это пастбище для крупных копытных, которые не только питаются произрастающими там травами, но и вытаптывают их: именно так образуется чернозём. Однако многочисленные стада тарпанов и сайгаков на бескрайних просторах – это уже прошлое. И опыт степных заповедников показывает, что сохранить первозданную экосистему на немногих оставшихся целинных участках без вмешательства человека у природы уже хватает возможностей.