Об этом в интервью изданию Украина.ру рассказал военный эксперт, президент фонда исторических и научных исследований "Основание", уроженец Днепропетровска Алексей Анпилогов
Ранее в Минобороны подтвердили, что российские военные совершили массированную атаку на предприятия украинского ВПК и связанных с ним объектам энергетики. Это означает, что "морозное перемирие" завершилось. Удары пришлись по целям в ряде украинских регионов, в том числе по ключевым объектам энергоснабжения Киева (ТЭЦ-4 и ТЭЦ-5, Трипольская ТЭС и подстанция "Киевская-750"). Противник утверждает, что по ним прилетело 65 ракет всех типов и 350-500 "Гераней". А поскольку в реальности задействованных средств поражения было еще меньше, то эксперты сходятся во мнении, что это отличный результат при таком малом расходе носителей.
- Алексей, что можно добавить к этой общеизвестной информации?
- Украина действительно оказалась в ситуации, когда ее энергосистема валится и без огневого воздействия наших ВКС. Это тот самый накопительный эффект, о котором мы давно говорили, предупреждая, что за определенным пределом структурных разрушений система начнет валиться сама по себе. Причем в такой ситуации часто бывает невозможно бороться с помощью веерных или аварийных отключений, потому что система входит в режим развала, когда каждый следующий выпадающий из системы электрогенератор порождает каскадную и неуправляемою из диспетчерского пункта цепную реакцию защит по выживанию энергетики.
Есть такие защиты, которые должны сохранить дорогостоящее оборудование и не вывести его в запредельный режим работы. Эта диспетчеризация обычно не включается, потому что с ней можно играть только один раз. И разбалансировка украинской системы стала настолько глобальной, что даже героические усилия энергетиков по ее спасению упираются в стену объективных ограничений, которые просто невозможно снять.
Более того, сейчас все ремонтные работы будут осложнены крайне тяжелыми погодными условиями.
Большая часть генерирующих мощностей Украины, за исключением гидроэлектростанций, в той или иной степени основаны на паровой технологии. В них используется вода в качестве теплоносителя. Сохраниться в таких условиях только атомные станции, по которым никто не бьет. Там в качестве источника энергии остается ядерный реактор, который спокойно обеспечивает нужды станции. А если удар приходится по тепловой генерации (газовая или угольная), то при остановке станции и при том, что она в большинстве случаев перестает получать энергию извне, происходит расхолаживание всей системы.
Все замерзает. Рвутся трубы в достаточно нежных теплообменниках. И все, что можно сделать в такой ситуации – просто слить воду. В противном случае поддержать станцию в работоспособном состоянии просто невозможно – она физически замерзнет. Именно это и создает нерешаемую задачу для украинской энергетики, потому что морозы продлятся еще минимум неделю.
Промышленность в такой ситуации просто лежит. А вот украинскому населению, к сожалению для него, надо готовится к худшему сценарию, когда то, что происходило в январе, покажется прелюдией к тому, что будет происходить в феврале. Потому что в коммунальном хозяйстве нарастают такие же кумулятивные процессы, когда небольшое количество пока еще управляемых аварий собираются в общую неспособность ЖКХ обеспечить канализацию, водоснабжение и отопление.
Отопление тоже зависит от электроэнергии. У нас отопительные системы в больших городах не самотечные. Они работают на насосах, которые качают обычную воду. А если нет электричества, насосы и котлы останавливаются. Чтобы спасти котлы, надо слить с них теплоноситель (воду). А в этом случае в самих системах, где теплоноситель выходит за пределы грунта, дома начинают просто замерзать.
Происходит это, конечно, не в квартирах. В квартирах люди еще хоть как-то могут сохранить тепло. А вот все стояки, связанные с централизованными системами, начинают лопаться. После этого запустить систему заново уже невозможно из-за морозов. Нужно сначала провести ремонт, а потом уже запустить саму систему. Это ужасно, но это объективная реальность Украины.
- Вы сказали, что мы не бьем по АЭС. А какую роль в энергосистеме Украины сейчас играет Днепровский каскад ГЭС? Насколько я знаю, мы его тоже особенно не трогаем.
- По самим АЭС мы не бьем по понятным причинам. Мы их изолируем от энергосистемы за счет ударов по распределительной сети с напряжением в 750кВ. Поэтому АЭС переходят в островной режим работы, используя мощности реактора для снабжения собственных нужд (главные циркуляционные насосы и системы безопасности), чтобы сама станция выживала.
Что касается Днепровских ГЭС, то этот каскад тоже представляет собой техногенную опасность. Последствия разрушения плотины мы видели на примере уничтоженной Каховской ГЭС, которое привело к серьезному наводнению в низовьях Днепра. Поэтому мы не бьем по самим дамбам и плотинам, а выводим из строя машинные залы и открытые распределительные устройства, которые используются для передачи электроэнергии с ГЭС в общую сеть.
То есть здесь происходит такая же практика изоляции и частичного разрушения гидроагрегатов. Их невозможно использовать для балансировки сетей. А это была их основная функция, потому что ГЭС обеспечивали пиковое потребление во время утреннего и вечернего пика. Для базового производства их тоже невозможно использовать, чтобы поддержать существующую энергосистему.
При этом плотины в большинстве случаев действуют. Большинство шлюзов имеют гравитационные аварийные клапаны, которые открываются механическим способом без электричества. Таким образом можно обеспечить сброс дополнительной воды. Тут нет опасности перелива через плотину, потому что гидротехнические сооружения мы не подвергаем ударам, опять-таки памятуя о том, что произошло с Каховской ГЭС. А тогда ее разрушение произошло на предельных уровнях наполнения Каховского водохранилища, которого Украина сознательно достигла, прежде чем нанести удар.
- При этом у нас появились новые средства поражения, которые мы пока не использовали в массовом порядке: "Искандер-1000", "Герань" с термитным боеприпасом и корректируемые авиабомбы с реактивным двигателем и дальностью действия до 200 километров. Как думаете, полетят ли они по украинской энергетике?
- Мне кажется, что все перечисленные средства избыточны.
Термитные "Герани" больше пригодятся для уничтожения железнодорожных мостов. "Искандер-1000" — это баллистические ракеты с повышенной дальностью. Кстати, мы не подтверждали, что они летают на 1000 километров – об этом писали западные источники. А корректируемые авиабомбы все же не предназначены для работы на стратегическую глубину. Они нужны для нарушения фронтовой логистики и уничтожения центров связи/управления.
Следовательно, воздействие на стратегические тылы Украины продолжит оказываться с помощью "Гераней", крылатых ракет ("Калибры", "Цирконы" и "Ониксы") и "Искандеров". "Цирконы" и "Ониксы" особенно нужны, если надо быстро поразить цель, так как они сверхзвуковые.
Есть еще фактор "Орешника", но это уже совсем другая история. Он используется для поражения крайне защищенных объектов вроде бункера, где прячется верхушка ГУР или ВСУ. Его применение — это уже вопрос серьезного военного планирования.
- Чем, на ваш взгляд, закончится история со "Старлинком", который мы стали устанавливать на "Герани", а Украина по этому поводу ругается с Маском?
- "Старлинк" всегда рассматривался нами как вспомогательная система. Это коробочное решение, которое позволяла нам передавать видеосигнал с "Гераней" и осуществлять корректировку целей. Но есть же альтернативные "Старлинку" технологии.
В частности, "Герани" за счет массового применения используют mesh-сеть, которая выстраивается самими дронами и позволяет им делать виртуальный интернет за счет собственных модемов. Фактически они заменяют "Старлинк" импровизированной системой радиорелейной связи. Эти модемы стали для киевского режима головной болью. Их сигнал крайне сложно глушится, потому что в нем используется распределённый сетевой принцип. Чтобы его заглушить, надо покрыть средствами РЭБ всю территорию Украины, а это почти невозможно.
Более того, чтобы уничтожить дроновую сети, в отличие от "Старлинка", который действительно ввел процедуры персонализации терминалов, нужно уничтожить все ее узлы. А ее узлы – это дроны. Может ли украинская ПВО уничтожить дроны, которые летят и создают mesh-сеть одним фактом присутствия? Нет, не может. Она пропускает связные дроны до целей, которые обеспечивают передачу информации по видеоканалу остальным дронам.
Поэтому мы так эффективно стали работать не только по стационарным целям, но и по мобильным группам ПВО.
- Как все эти удары по украинским тылам могут сказаться на переговорном процессе?
- Перед киевским режимом вопрос стоит достаточно остро. Либо они продолжают бессмысленное жонглирование сроками, угрозами и обещаниями, либо они переходят к значимым и содержательным переговорам, которые в том числе будут учитывать наши обязательства не прибегать к дальнейшему разрушению энергосистемы. Пока что Украина не демонстрировала признаков адекватности. Все ее расклады не учитывают положение гражданского населения и объективные последствия, которые в зимнее время несет разрушение энергосистемы в масштабах всей страны.
- Какой у вас будет прогноз по ходу боевых действий в феврале? За последнее время армия России добилась неплохих тактических успехов: Терноватое в Запорожской области, Торецкое в Донбассе, заняла ряд позиций под Купянском и активно работает на всем Приграничье.
- Все, что касается Приграничья, я рассматриваю как формирующие операции по созданию широкой и разветвленной буферной зоны. Какие-то стратегические замыслы возможны только на северо-востоке Харьковской области, потому что там могут сомкнуться Волчанский и Купянский плацдармы в районе Великого Бурлука, чтобы создать серьезный оперативный навес над Изюмом и Славянском с севера.
Под Купянском продолжаются серьезные встречные бои. Позиции сторон до сих пор перемешаны. И мы, и ВСУ опираются на городскую застройку, что особенно важно в зимнее время. В конце концов, людям есть, где согреться.
В Донбассе я бы отметил глубокий охват Константиновки, который может привести к большим проблемам для ВСУ, поскольку он создает южный фас окружения Славянско-Краматорской агломерации. Параллельно идет расширение предполья вокруг освобожденного Красноармейска. Формируется охватывающий удар на Доброполье и Дружковку. А это создает юго-западный фаз будущего окружения Славянска-Краматорска.
В Запорожской области важно сказать о действиях группировок "Днепр" и "Восток" под командованием Телпинского и Иванаева, которые продолжают взламывать последнюю оборонительную стену ВСУ. "Днепр" наступает от Степногорска к Орехову, сворачивая эти укрепленные позиции. "Восток" продолжает методично расширять плацдарм на западном берегу реки Гайчур. Это последний подготовленный рубеж врага, который прорван в нескольких местах.
Украина с потерей Терноватого теряет северный фас этого оборонительного рубежа. А если мы займем Зализничное, эта украинская стена рухнет окончательно. Речь будет идти о том, что "Восток" выйдет на оперативный простор, после чего займется самим Запорожьем.
Запорожье – это длительное и кровавое, но абсолютно безнадежное для Украины сражение. Просто в силу того, что Запорожье расположено на левом берегу Днепра и логистически зависит от переправ.
- ВСУ после потери рубежей на Гайчуре еще могут отойти за реку Верхняя Терса.
- Могут. ВСУ могут закрепиться на рубеже речек Гайчур и Конка. Фактически только Конка останавливает прямое продвижение "днепрян" на Запорожье. Но если наши войска выйдут на рубеж этих двух рек, то они уже могут обстреливать переправы через Днепр из РСЗО и дальнобойной артиллерией калибром в 155 и 203-мм. А это уже создаст предпосылки для изоляции Запорожья как укрепрайона.