Василий Михайлович Чернецов: душа обороны Дона

Антон Иванович Деникин, сам свидетель и участник тех трагических событий, с горечью констатировал: "Со смертью Чернецова как будто ушла душа от всего дела обороны Дона. Всё окончательно разваливалось". Эти слова – не просто оценка одного человека, но приговор эпохи, свидетельство того, какое значение имел этот молодой, но уже закалённый в боях офицер для всего Юга России. Чернецов был не просто военачальником, он был воплощением духа сопротивления, той искры, что зажигала сердца и вела людей на бой с превосходящими силами врага.

Будущий казачий полковник Василий Михайлович Чернецов родился 3 апреля 1890 года в станице Калитвенская Донецкого округа области Войска Донского, в семье потомственного казака, простого ветеринарного фельдшера. Был крещён в Успенской церкви родной станицы. Образование получил в Каменском реальном училище, по окончании которого в 1909 году поступил в Новочеркасское казачье юнкерское училище.

С самого начала Великой войны (которую принято называть Первой мировой войной) – на фронте, в составе 26-го Донского казачьего полка. Во время боевых действий проявлял немалую удаль и смекалку: в 1915 году, в частности, возглавил партизанский отряд (официальное название) в составе своего полка. Считался лучшим офицером-разведчиком в своей дивизии.

За время войны был трижды ранен, награжден множеством медалей и орденов, а также георгиевским оружием. Вернулся в родные степи Тихого Дона в звании сотника.

Чернецов не принял Октябрьский переворот, и когда впервые за много лет выбранный атаман Алексей Каледин обратился к казакам с призывом встать на защиту исконных казачьих свобод, но не нашел отклика у уставшего от трёхлетней войны населения донских степей, сформировал и возглавил отряд из учащейся молодежи. В Новочекасске Василий Михайлович обратился к офицерам с призывом вступать в его отряд на защиту Родины:

"Я пойду драться с большевиками, и, если меня убьют или повесят "товарищи", я буду знать, за что. Но за что они вздернут вас, когда придут?"

В отряд записалось 27 офицеров – и всё. 27 – из 800 присутствующих. Это возмутило до глубины души героя нашего повествования, и он бросил офицерам: "Всех вас я согнул бы в бараний рог, и первое, что сделал бы, – лишил содержания. Позор!" Устыдясь гневных слов боевого офицера, в строй записалось ещё 115 человек. Но на утро, когда пришло время отправляться на фронт, из всех записавшихся осталось всего 30 человек... Видимо, у остальных оказались более важные дела.

Тем не менее, сформированный партизанский отряд оказался практически единственной боевой силой у атамана Каледина. Отряд Чернецова появлялся там, где его никто не ожидал – и всегда добивался успехов. Его прозвали не иначе как "каретой скорой помощи".

В казаках как будто проснулся дикий дух древних покорителей степей – скифов, а сам Василий Михайлович представляется мне воплощением идеала воина. Он никогда не прятался от пуль и лично водил своих бойцов в атаки.

Любопытна одна история, которую рассказывают о Чернецове. Его остановили в Дебальцево, когда он спешил в мою родную Макеевку на усмирение очередного мятежа. Вот как описывал произошедшее очевидец событий:

"На станции Дебальцево, по пути в Макеевку, паровоз и пять вагонов Чернецовского отряда были задержаны большевиками. Есаул Чернецов, выйдя из вагона, встретился лицом к лицу с членом военно-революционного комитета. Солдатская шинель, барашковая шапка, за спиной винтовка – штыком вниз. "Есаул Чернецов?" "Да, а ты кто?" "Я – член военно-революционного комитета, прошу на меня не тыкать". "Солдат?" "Да". "Руки по швам! Смирно, когда говоришь с есаулом!" Член военно-революционного комитета вытянул руки по швам и испуганно уставился на есаула. Два его спутника – понурые серые фигуры – попятились назад, подальше от есаула… "Ты задержал мой поезд?" "Я…" "Чтоб через четверть часа поезд пошёл дальше!" "Слушаюсь!" Не через четверть часа, а через пять минут поезд отошёл от станции".

В результате мятеж большевиков был подавлен. Говоря о составе партизанского отряда Чернецова, непосредственный участник тех событий писал:

"Я не ошибусь, наметив в юных соратниках Чернецова три общие черты: абсолютное отсутствие политики, великая жажда подвига и очень развитое сознание того, что они, ещё вчера сидевшие на школьной скамье, сегодня встали на защиту своих внезапно ставших беспомощными старших братьев, отцов и учителей. И сколько слёз, просьб и угроз приходилось преодолевать партизанам в своих семьях, прежде чем выйти на влекущий их путь подвига под окнами родного дома!"

Как это похоже на нынешнюю ситуацию в Донбассе, когда те, кто мог стать инженерами, бригадирами, медиками, учеными, да просто строителями и шахтерами, через скандалы в семье уходят на фронт воевать с порождением большевистской власти – с Украиной.

После покорения узловых станций Зверево и Лихой Чернецов производится "через чин" в полковники. При занятии станицы Каменская он разбивает многочисленные силы красных – те бегут, оставляя огромное количество боеприпасов, амуниции и вооружения. В станице создается офицерская дружина, организовываются пункты питания для военнослужащих – практически всё так же, как и в наше время.

Однако, как оказалось, это был последний успех этого верного сына донецких степей. Попытавшись занять станицу Глубокая, он попал в окружение и был вынужден вернуться назад в Каменскую. Снова предоставим слово непосредственному участнику тех событий:

"Полковник Чернецов громко поздравил всех с производством в прапорщики. Ответом было немногочисленное, но громкое "Ура!". Но казаки, оправившись, не оставляя мысли смять нас и расправиться с партизанами за их нахальство, повели вторую атаку. Повторилось то же самое. Полковник Чернецов опять поздравил нас с производством, на этот раз в подпоручики. Снова последовало "Ура!". Казаки пошли и в третий раз, решив, видимо, во что бы то ни стало довести атаку до конца. Полковник Чернецов подпустил атакующих так близко, что казалось, стрелять уже поздно и момент упущен, как вдруг раздалось громкое и ясное "Пли!". Грянул дружный залп, затем другой, третий, – и казаки, не выдержав, в смятении повернули обратно, оставив раненых и убитых. Полковник Чернецов поздравил всех с производством в поручики, опять грянуло "Ура!", и партизаны, к которым успели подойти многие из отставших, стали переходить на другую сторону оврага, для отхода далее".

В бою полковник был ранен в ногу. Его подчиненные как верные оруженосцы, будучи не в силах вывести с поля боя своего командира, решили умереть вместе с ним. Они приняли круговую оборону, наступающие казаки предложили заключить перемирие, но нахлынувшие сзади конные лавы красных перестроили порядок переговоров – сами переговорщики стали пленными. Юнкеров раздели и повели строем назад к Глубокой. По пути, впрочем, воспользовавшись неразберихой среди красных, партизанам удалось сбежать.

Раненый Чернецов ускакал на верном коне в родную станицу, где вскорости какой-то предатель выдал его красным казакам. Легендарный полковник был пленен председателем Донского казачьего военно-революционного комитета Фёдором Подтёлковым. В очередной раз предоставим слово очевидцу, чтобы узнать, что произошло дальше:

"По дороге Подтёлков издевался над Чернецовым – Чернецов молчал. Когда же Подтёлков ударил его плетью, Чернецов не выдержал, выхватил из внутреннего кармана своего полушубка маленький браунинг и в упор… щелкнул. В стволе пистолета патрона не было – Чернецов забыл об этом, не подав патрона из обоймы. Подтёлков выхватил шашку, рубанул полковника по лицу, и через пять минут казаки ехали дальше, оставив в степи изрубленный труп Чернецова. Голубов* будто бы, узнав о гибели Чернецова, набросился с ругательствами на Подтёлкова и даже заплакал".

Отряд же погибшего полковника ушел вместе с Добровольческой армией в ледяной поход, гордо носил название "Чернецовцы" и покрыл себя неувядаемой славой...

* Николай Голубов – войсковой старшина, командир Северного отряда Донского казачьего Военно-революционного комитета.