О чём не рассказал Фадеев. Подвиг и трагедия подполья юга Луганщины

Безусловно, первое что вспоминается – это всемирно известная краснодонская "Молодая гвардия". Однако она была не единственной организацией такого рода: например, в находящемся в тридцати километрах к югу городе Свердловске тоже существовало активное, многочисленное и разветвлённое молодёжное подполье.

Изучение истории гибели обоих организаций опровергает достаточно популярную версию о предательстве: намного больше аргументов в пользу того, что раскрытие стало результатом системной работы вражеской контрразведки. Небезынтересно и то, что посмертная судьба свердловских героев, в отличие от их краснодонских коллег, оказалась чрезвычайно драматичной...

В конце нулевых годов вашему покорному слуге достаточно активно приходилось заниматься интервью с последними остававшимися на тот момент в живых участниками антифашистской борьбы в тылу врага. И не только потому, что где-то на горизонте уже начинали сверкать зарницы пока ещё далёкой грозы, но также потому, что просто уходило поколение победителей: надо было успеть сохранить для истории слова непосредственных участников тех событий.

Зимой 2009 года журналистская работа на Луганщине привела меня в посёлок шахты № 63, что у въезда в Червонопартизанск – тогда ещё приграничный город-спутник Свердловска. Там состоялась встреча с Иваном Романченко – младшим братом Григория Романченко, возглавлявшего подпольную организацию в оккупированном городе.

Рассказанное ветераном совсем не напоминало ту привычную по книгам и кинолентам построенную на импровизациях партизанскую романтику, зато наглядно иллюстрировало тезис о том, что борьба с врагом в подполье – наука точная.

Летом 1942 года Григорий Романченко являлся вторым секретарём Свердловского горкома комсомола. Ему двадцать один год, до этого он успел поработать комсоргом шахты №27, а также руководителем художественной самодеятельности в городском парке и доме культуры: по характеру это был первый заводила, умевший играть на гитаре, мандолине и медных духовых. Когда началась война, то ему по совместительству пришлось стать директором парка и ДК, заменив ушедшее на фронт их руководство.

В начале июля, когда стала понятной неизбежность оставления Свердловска Красной Армией, Григория Романченко вместе с его начальником – первым секретарём горкома комсомола Игорем Бабарицким вызвали в Ворошиловград. Там им вручили партбилеты и задание по организации подпольной работы.

Обратим внимание на один важный момент: руководство подпольем поручают опытному организатору художественной самодеятельности. На первый взгляд – нонсенс, но по тому же самому принципу в Краснодоне формируется "Молодая гвардия": те же самые кружки при ДК, а силовое крыло организации укомплектовано участниками циркового коллектива. Смысл подобного подхода заключается в том, чтобы продолжающиеся активные контакты людей воспринимались окружающими как нечто естественное и не вызывали лишних вопросов: здесь ничего лучше занятий искусством и спортом не придумаешь.

Подобный подход оказался правильным: в том же Краснодоне партийное подполье было раскрыто и уничтожено в первые дни оккупации города, в то время как молодогвардейцы продолжали борьбу ещё в течение полугода.

Штаб свердловских подпольщиков находился в доме братьев Романченко. Пришедший должен был задать вопрос: "У вас есть каустическая сода?". В ответ нужно было поинтересоваться для какой цели гость собирается её использовать и если тот намеревался варить мыло, то следовало пропустить внутрь со словами: "Поговорите с хозяином!" Это был пароль.

Для прослушивания сводок Совинформбюро у подпольщиков имелся приёмник И-235. Его хранили в кадке, где росли цветы, оборудовав двойное дно. Электричество для приёмника воровали на проходившей возле дома линии, от которой были запитаны биржа труда, ДК и резиденция коменданта: крюк с проводом на фазу, "ноль" – в землю.

Для распространения листовок использовали высокую кирпичную трубу котельной Центральных электромеханических мастерских треста "Свердловуголь". Иван Романченко вспоминал как в детстве с Григорием, который был на пять лет его старше, они заглянули в это самое сооружение и тягой у них сорвало фуражки: долго они смотрели как ветер уносит их головные уборы прежде, чем пойти домой и получить нагоняй за случившееся. Но в дни оккупации стало понятно, что это свойство трубы способно принести пользу: в результате листовки летели прямо к базару.

Подпольщикам удалось грамотно расставить своих людей.

Братьев Тупитченко, братьев Шесталовых и Сергея Тишакова устроили на узловую станцию Должанская путевыми рабочими. Благодаря им советское командование своевременно узнало о переброске тяжёлых танков в направлении Сталинграда и отдало приказ об уничтожении вражеского эшелона.

В районах железнодорожных узлов гитлеровцы размещали дулаги – пересыльные пункты для советских военнопленных. Один из них находился возле станции Должанская: из этого лагеря работавшими на ней подпольщиками неоднократно устраивались побеги узников. Многих горожан спасли от угона в Германию выдававшие им подложные справки медработники Мария Стоянова и Александра Мартынова.

Аресты в Свердловске начались утром 22 января. Накануне Григорий Романченко и Дмитрий Калашников поехали в село Бирюково (в тринадцати километрах к югу от станции Должанская по дороге на Новошахтинск) за оружием, привезли пулемёт: в городе готовилось восстание. Оружие удалось надёжно спрятать, но ездившие за ним были схвачены гестаповцами.

Помимо них арестовали беременную жену Григория Полину, Игоря Бережного, Александру Мартынову и Марию Стоянову: в застенки было брошено не менее полусотни человек. Спустя несколько дней практически все они будут замучены, а их тела – сброшены в ствол одной из шахт: в Донбассе гитлеровцы активно применяли такой способ захоронения своих жертв, поскольку в данном случае не нужно тратиться на земляные работы, тем более что и грунт в тех местах достаточно каменистый.

Теперь обратим внимание на то, что массовые облавы в Свердловске начались три недели спустя после начала таковых в Краснодоне. Собственно, сам провал "Молодой гвардии" стал результатом налёта на машину, перевозившую новогодние подарки для немецких солдат: часть похищенного отдали случайному свидетелю чтобы хранил молчание, однако тот не нашёл ничего лучшего, чем попытаться сбыть полученное на рынке и был схвачен.

Началась оперативная разработка нападавших с выяснением круга их знакомств – и потянулась ниточка: в результате в окрестных населённых пунктах, где отмечалась активность подпольщиков, тоже прошли массовые задержания участников художественной самодеятельности. Поэтому в свете изложенного вряд ли можно считать обоснованной версию о предательстве. Тем более что после войны в немецких архивах нашли документы, в которых гитлеровцы сравнивали подполье Краснодона и Свердловска с кубанскими партизанами и давали ему очень высокую оценку.

Во всей последующей истории весьма печальную роль сыграл известный писатель Александр Фадеев, сузивший масштабы борьбы на юге Луганщины до размеров одного города.

Начнём с того, что он не был первооткрывателем "Молодой гвардии": впервые очерк о ней весной 1943 года опубликовали Владимир Лясковский и Михаил Котов. Годом ранее они, будучи проездом в Краснодоне, останавливались у Кошевых, а когда фронтовые дороги снова привели их в уже освобождённый город, и они узнали о случившемся, то не ограничились газетными материалами, но даже успели издать книгу о героях "Сердца смелых".

К сожалению, в скором времени по решению вышестоящих инстанций им было приказано свернуть работы над темой и передать все имеющиеся материалы Фадееву. Созданный им роман "Молодая гвардия" не только получил всемирную известность, но и превратился в источник целого ряда личных драм, ссор и конфликтов. Сам Фадеев впоследствии очень жалел, что оставил не сочетающиеся с художественной прозой подлинные фамилии, а также до конца жизни избегал встреч с пережившими войну молодогвардейцами и их родственниками.

Впрочем, перессорились между собой не только люди: в Свердловске до сих пор считают, что благодаря Фадееву город и его герои оказались незаслуженно обойдены и вниманием, и почестями.

- С Фадеевым я как с вами встречался, – вспоминал во время нашей с ним встречи Иван Романченко. – Я всё ему преподнёс, а он, извините меня, мерзавцем оказался: в 1943 году Фадеев приезжал в Свердловск, побывал и у нас дома. Интересовался документами, задавал много вопросов. А потом была встреча в Краснодоне в 1947 году, когда шли съёмки фильма. Роман к тому времени был уже переработан. Я поехал посмотреть на съёмку, где и увидел Фадеева. Он меня узнал. Тогда я набрался смелости и спросил, почему он собирал материал о нашем подполье, а в книге описал только краснодонцев. Фадеев ответил: "Не твоего ума дело!" В ответ я сильно нагрубил ему. Один фронтовик, слышавший наш разговор, тут же велел мне быстро уходить и, как потом выяснилось, оказался прав. Из-за случившегося я перебрался в Новошахтинск, где несколько лет прожил под вымышленной фамилией, пока не убедился, что меня никто не ищет...

В 1985 году уроженец Свердловска Павел Цупко, по чьей книге был снят известный фильм "Торпедоносцы", начал публикацию на своей малой родине в местной газете "Знамя шахтёра" фрагментов готовящегося к изданию романа "Шахтёрская кровь", посвящённого подвигу земляков, боровшихся в тылу врага. Через несколько дней редактору позвонили из обкома партии и сообщили что книга не рекомендована для распространения в Донбассе как пересматривающая официальную трактовку истории антифашистского подполья. Роман увидел свет уже после распада СССР, когда описываемые в нём события были явно не в тренде.