"Брат Митька помирает" или, как полтавский печник Степан Шкурат стал актёром

Родился Степан Иосифович 8 января 1886 года в бывшем сотенном казацком городке Полтавской губернии с довольно курьёзным названием Кобеля́ки. Родители его были люди небогатые, семья большая – детей родилось много, так что с малых лет Степан батрачил и работал по найму.

Он освоил профессию каменщика, затем весьма доходную даже в наше время – печника, и в 1905 году, в 19 летнем возрасте, перебрался в более крупный город Ромны современной Сумской области. Тогда же стал играть в местной самодеятельности (до революции театр на Украине был очень популярен), а с 1910 год в силу своей фактурной внешности, природно глубоко голоса и отличного музыкального слуха – актёром Роменского народного музыкально-драматического театра. Нужно отметить, что украинские театры в то время ставили не только драматические спектакли, но и, как правило, оперы и оперетты на украинском языке.

В 1918 году в Ромны приехал местный уроженец, начинающий киевский скульптор Иван Кавалеридзе. Украинская столица была переполнена жителями, цены на жильё взлетели до небес, а возможности заработков стали ограничены.

Весной гетманские власти профинансировали возведение в Ромнах первого в мире полноразмерного памятника Тарасу Шевченко, который создавал Кавалеридзе. При строительстве он подметил фактурно каменщика:

"Тут работало несколько каменщиков, которые сооружали постамент. Среди них я заприметил мужчину красивого телосложения, медленных, но каких-то разумных движений, с яркими, выразительными глазами. Но главное, что покорило меня в этом человеке, – был голос – глубокий и густой, сильный и многокрасочный. Это был Шкурат".

К осени работы закончили – памятник Кобзарю открыли 27 октября 1918 года.

Кавалеридзе одновременно с деятельностью скульптора стал работать режиссёром в местном театре, куда привёл его Шкурат. Иван Петрович поставил там несколько спектаклей и опер, в которых Степан Иосифович играл не последние роли. В "Наталке Полтавке" он, например, изображал возлюбленного главной героини – парубка Николая и сам пел его партии. Когда в 1921 году в Ромны на гастроли приехал корифей украинской сцены Панас Карпович Саксаганский и услышал партию Карася из "Запорожца за Дунаем" в исполнении Шкурата, он сказал: "Карася играть не буду, я вчера слушал вашего Шкурата и поклонюсь ему в ноги". А ведь эта роль была у Саксаганского одной из коронных.

На Украине установилась Советская власть, стали снимать кино, к которому Кавалеридзе давно "неровно дышал" – до революции он работал художником-оформителем кинофирмы "П. Тиман и Ф. Рейнгардт (торговый дом)". В Киеве он встретил знакомого, работавшего во Всеукраинском фотокиноуправление (ВУФКУ), и они договорились, что Кавалеридзе снимет фильм по мотивам шевченковских "Гайдамаков". Скульптор написал сценарий, хотя никто его этому не учил. Сценарий утвердили в Киеве, в ВУФКУ, и в столице – Харькове – в Наркомате просвещения УССР. Фильм, получивший название "Ливень", решили снимать в Одессе, потому что съёмочные павильоны сохранились только там.

Специально на роль пахаря Кавалеридзе привёз из Ромнов Шкурата. Под стать ему – широкоплечему, мускулистому, нашли вола, которому бутафоры добавили круторогости, в музее взяли соответствовавший эпохе плуг. Вот как о съёмках вспоминал потом сам Кавалеридзе:

"Земли настоящей нет, плуг отворачивает глыбы, сделанные из дерева, прикрепленные к деревянному настилу матерчатыми завесками. Почему не настоящая земля? Настоящая земля рассыпается и падает, как хочет, а не так, как хочет режиссёр. Режиссёр хочет, чтобы глыбы подымались крупные, вставали грозно и падали, создавая чередованием света и теней нужный ритм. И ещё глыбы эти рисунком и размером должны быть выисканы в таком характере и в такой пропорции по отношению к волам и пахарю, чтобы производили впечатление, будто это могучая мать – сыра земля, сказочная, а не "фотографическая", невыразительная, по сравнению с херсонскими былинными круторогими волами и богатырской спиной Степана Шкурата – Пахаря".

Когда шло производство "Ливня" в соседнем павильоне Александр Довженко снимал свою, ставшую потом легендарной, "Землю". Однажды его жена и ассистент Юлия Ипполитовна Солнцева пришла к Кавалеридзе с просьбой:

"- Нам нужен на два, на три съемочных дня ваш Шкурат!

- Борода годится!"

У Довженко Шкурат тоже сыграл главную роль – кулака Опанаса Трубенко, сына которого, комсомольца-активиста и борца за коллективизацию, убивают. На съёмках похорон Степан Иосифович так разрыдался, будто действительно хоронили близкого ему человека. Съёмочная группа пыталась его успокоить, но слёзы продолжали течь по лицу ручьями, настолько он вжился в роль.

Так за одну командировку Шкурат снялся сразу в двух фильма. И если кавалеридзевский "Ливень", хоть и вызвал горячую дискуссию, на сегодня известен разве что отдельным киноведам (даже плёнка не сохранилась – только отдельные фрагменты), то довженковская "Земля" прогремела. Её прокатывали и в СССР, и за рубежом. 8 декабря 2015 года её включили в список шедевров мирового кинематографа ЮНЕСКО, а на Украине – это №2 в списке величайших украинских кинолент.

С тех пор фактурного актёра оба режиссёра стали регулярно приглашать в свои фильмы. У Довженко Шкурат снялся в ролях второго плана в "Иване" (1932), "Аэрограде" (1935) и "Щорсе" (1939). В двух первых он правдоподобно создал отрицательные образы, так что актёром одного амплуа он не был. Кавалеридзе пригласил его на главную роль в свою следующую киноленту "Штурмовые ночи" (1931) о строительстве Днепрогэса. Но её чиновники не приняли, в прокат она не вышла. Сохранилась ли вообще, автору неизвестно.

В 1936 году Кавалеридзе доверили впервые на Украине экранизировать оперу. В качестве "жертвы" выбрали "Наталку Полтавку" по пьесе Ивана Котляревского на музыку Николая Лысенко. Шкурат долго сомневался – ему уже стукнуло 50 – на роль молодого парубка он не совсем годился, но, в конце концов, согласился. В стране фильм пользовался немалой популярностью, а в США вызвал немалый фурор. Его премьера там состоялась 4 декабря 1936 года, и он 21 день не сходил с экранов. 14 февраля 1937 года состоялась премьера "Наталки Полтавки", который на скорую руку, за месяц, сняли в Америке уже сами американцы, решив заработать на популярности советского фильма.

Когда через два года речь снова зашла об экранизации оперы, на этот раз "Запорожца за Дунаем" Гулак-Артемовского, Кавалеридзе снова, не задумываясь, пригласил Шкурата. Но возникли возражения у киночиновников, которые хотели, чтобы роль казака Ивана Карася сыграл профессиональный оперный певец. Однако Шкурат прошел специальный оперный курс обучения, выдержал экзамен и в итоге роль получил он – его драматический талант и глубокий фактурный, голос оказались лучше.

Однако самую известную свою роль, которая и прославила его, и благодаря которой его помнят до сих пор, Степан Иосифович сыграл не на Украине. В 1934 году режиссёры Георгий и Сергей Васильевы, которых принято называть братьями, хотя они совершенно не братья, пригласили его к себе в ставший потом легендой фильм "Чапаев". Шкурату досталась эпизодическая роль белого уральского казака Потапова, служившего до перехода к красным денщиком у главного противника Чапаева – полковника Бороздина.

Все, кто видел фильм, наверняка помнят слёзы в его глазах и голосе, когда его героя берёт в плен Петька – ординарец Чапаева – в исполнении другого прекрасного актёра Леонида Кмита. И, конечно же, в памяти навсегда остаётся повторяемая героем Шкурата фраза: "Брат Митька помирает, ухи просит". Благодаря этой роли в 1935 году актёр получил звание "Заслуженного артиста РСФСР".

После окончания войны, когда фильмов снималось мало, Шкурату уже было 65, поэтому на главные роли особо рассчитывать не приходилось. Но с 1951 года различные режиссёры стали его снова приглашать на съёмки, правда, теперь уже на роли фактурных стариков. Ещё дважды актёра снял в эпизодах Кавалеридзе. Это были его последние киноленты "Григорий Сковорода" (1959) и "Гулящая" (1961) с Гурченко в главной роли. Но самой запоминающейся послевоенной работой Шкурата снова стала роль не в украинском фильме, а в "Мосфильмовском" "Вие" (1967), где он сыграл запоминающуюся эпизодическую роль старого казака Явтуха.

До последних дней, даже когда ему уже было за 80, Степан Иосифович продолжал петь в роменском хоре и ездить вместе с ним на гастроли. В 1971 году заслуженному могучему 85-летнему старику присвоили звание Народного артиста УССР. На его счету было более 35 кинолент, из которых четверть – шедевры советской эпохи.

Шкурат был счастлив не только в творчестве, но и в семейной жизни. Жена Гликерия родила ему 13 детей, и когда большая семья, друзья, близкие собирались в просторной хате, он любил петь песни, в том числе и свою любимую "Ой, летів орел!" Потом было более двух десятков внуков, правнуки.

Счастье кончилось, когда в конце августа 1972 года жена умерла. Степан Иосифович затосковал – часто ходил на берег реки, подолгу смотрел на воду. Там он и простудился, заболел воспалением легких и 26 февраля 1973 года умер, пережив жену всего на полгода. Однако память о нём жива до сих пор, и даже сейчас нет-нет, да и услышишь бессмертное "Брат Митька помирает, ухи просит".